Мой тентаклевый монстр

В первый раз это произошло во время ланча. Его будто кто-то взял и облизал горячим бесстыдным языком с головы до ног, особенно задержавшись на заднице, после этот бесцеремонный виртуальный язык скользнул в заветную впадинку между ягодиц, нежно и жадно обвил яички и любовно остановился на члене. Да, да, и спереди и сзади, облизал со всех сторон сразу, такой вот извращенческий, настырно-жадный, наглый всепроникающий язык настиг его у автомата с кофе. Джаред поперхнулся, и долго натужно кашлял, склонившись над корзинкой с мусором, скрывая покрасневшее лицо и, блядь, стояк. Ментальная атака прекратилась, и Джаред смог перевести дух, растерянно оглядываясь кругом. Кто?! Он растерялся до такой степени, что скорее ушел к себе, заперся в кабинете, и долго приходил в себя. События начинали принимать несколько... интересный оборот. Дядюшка, чтоб черти взяли его душу, говорил, сукин сын, что последствия облучения скоро сойдут на нет, Джаред, ты не беспокойся! Месяца два-три, и ты перестанешь слышать мысли других людей, человеческий организм постоянно обновляется, и новые клетки не сохраняют изменений, через год ты вообще забудешь, что мог читать мысли! И потом, Джаред, неужели ты никогда не хотел узнать, что думают о тебе другие? Что думают на самом деле? Не хотел, вот не хотел! Как оказалось, не зря, люди часто говорили неправду, улыбаясь в лицо, и думали всякую хрень. Джареду, при всем его человеколюбии пришлось несладко. Жен, в которой он подозревал легкую влюбленность, на самом деле мечтала занять его скромный кабинет. Том вовсе не заигрывал с ним, а тупо хотел трахнуть, причем желательно в компании, и накачав Джареда какой-нибудь дурью. Чад считал его олухом, и собирался в ближайшее время раскрутить на сотню баксов, и Джаред с удивлением вспоминал, сколько раз до этого прощал Чаду его потребительское отношение к себе. Короче, через месяц Джаред обнаружил, что жизнь отстой, и вокруг совсем мало людей, с кем бы хотелось не то, что общаться, а просто поздороваться. Ну, были конечно и плюсы. Начальство видело в Джареде не совсем уж отстойного работника – если сравнить с отношением к другим, а рыжая стерва Харрис, которая вечно задиралась, оказывается, совсем не думала о нем плохо. Ну, не хуже того, что говорила, короче, она что думала, то и говорила. Оказалось, таких людей не так уж много в конторе. Поэтому Джаред на втором месяце своего проклятия – так он называл обретенную возможность читать мысли – пришел в конце пятницы к ней и предложил: – Приглашаю тебя на пиво к Дюку. – С чего бы? – удивилась Харрис. – Поговорить не с кем, – честно признался Джаред, – а я так не могу. – Нашел свободные уши? Катись, длинный, мне твои проблемы побоку. Хотя нет, стой! Угощаешь, понял? – Ага, – покорно кивнул Джаред. И вот, не успел он сблизиться с Данни, как еще и это. Джаред забился в кабинет, и возмущенно-растерянно пырился в дверь, размышляя о том, что если бы было такое понятие как ментальное сексуальное домогательство, то это как раз то, что с ним только что произошло. И пожаловаться, главное, некому. Ну, не то, чтобы он хотел жаловаться. Или ему не понравилось. Эээ, понравилось, но таки надо же как-то аккуратней! Джаред облился горячим кофе, и теперь боялся выходить из кабинета, мучительно размышляя, кто бы это мог быть? Кто напал на него?! Харрис ввалилась внезапно, бесцеремонно уселась на стол перед ним, закурила: – Ты выглядишь так, будто кто-то схватил тебя за зад в людном месте. В проницательности стерве не откажешь, Джаред фыркнул: – Так и было. И мигом заткнулся, даже рот ладонью захлопнул, но было поздно – Харрис прищурилась, и ухмыляясь предвкушающе, велела: – Ну-ка, ну-ка! У кого хватило наглости предъявить права на шесть футов и двести фунтов великолепной пидорасятины? Рассказывай! – Я не знаю, – рявкнул Джаред, – я даже не знаю, как тебе рассказать... чтобы ты меня сразу не послала. – Обсудим, – Харрис спрыгнула со стола, – давай, в этот раз я угощаю. *** Джаред облегчил душу, и Харрис его даже не убила. Она выслушала внимательно его невнятное признание: –... накрыло вокруг лаборатории милю, зацепило меня и еще двоих, короче, Дан, это жопа. Они все теперь лезут мне в голову со своими дурацкими мыслями, Морган говорит, скоро пройдет, но ни хера не проходит! И еще этот... извращенец! Облизал меня сегодня с головы до ног! Харрис выплюнула сигарету и цинично ухмыльнулась: – Скажи еще, тебе не понравилось. – Понравилось! – не стал запираться Джаред: – Но не в этом дело! Я же не ожидал! И когда язык полез мне в жопу, я чуть не сдох там на месте! – Теперь ты готов к атаке, – констатировала Харрис, – но ты прав. Надо бы выяснить, кому так понравился твой зад. У меня есть одна мыслишка... Харрис загадочно улыбалась, а Джареду стало не по себе. Он вдруг представил, что его тайный поклонник похож на, например, очкарика Эклза из лаборатории. Тот вечно витал где-то, проходя мимо Джареда как мимо пустого места, весь в своем мире, встрепанный, бородатый, в грязном халате, и под чудовищным халатом фигура его казалась оплывшей, квадратной. Брр. – Может, не надо? – робко спросил Джаред, но Харрис отмахнулась: – Не ссы. Он ведь не знает, что ты читаешь мысли. И не узнает. Он мечтает о тебе издалека, и не собирается реально подкатывать, возможно, он думает, ты его сразу пошлешь. Джаред приободрился. Действительно, чего он так испугался? – Но если он интересный чувак, мы его рассмотрим. И подтолкнем в нужном направлении. – А как мы узнаем, кто это? Харрис наклонилась к нему с заговорщическим видом: – Мы над этим будем работать. Во-первых, Джаред. Пора тебя привести в божеский вид... *** Ну и, да. Джаред оказался очень подвержен влиянию неутомимой Харрис, он сменил джинсы с мешковатых на в обтяжечку, нарядился в приталенную рубашку, выслушав – нельзя прятать такую фигуру, это грех, еще Харрис предупредила – смотри, теперь «облизываний» может стать больше. Оказалась права, но Джаред уже был подготовлен, и мужественно встретил мысленное: «Вау, хочу его трахнуть, вотпрямщаснемедленно!» в разных вариациях, причем женских, чем они трахать собрались, интересно, еще было одно поглаживание, робкое, трепетное, Джаред успел уловить от кого – хотя чужое желание быстро скользнуло змейкой, спряталось. Уцепившись за тонкий след – вторично чуть не подавился, увидев, что желал его респектабельный отец семейства, гомофоб Люк. Вот так и не верь после этого россказням про латентных гомосексуалистов-гомофобов. Джаред даже расстроился ненадолго, но скоро понял – это не он. Не Люк тогда его облизал, жарко, жадно, бесстыдно, это был кто-то другой, не стыдящийся своих желаний. Джаред во все перерывы толкался между людей, выслушивал комплименты, заигрывания, мысленные проклятия завистников, и все ждал того, кто его так огорошил в первый раз. Он потерял надежду к концу дня, и даже решил уныло, что, может, в тот день в конторе был чужак. Джаред в последний раз направился в холл, к кофейному автомату, возле него торчал кто-то в мятом, сером халате – Джаред поморщился, и хотел было повернуть, и... вытаращил глаза, дыхание сперло. Эклз смотрел на него рыбьими глазами сквозь стекла очков, попивал невозмутимо свой кофе, и вливал ему прямо в голову горячее, как кипящий кисель, жадное: «... выебать детку. Поставить раком, на колени, чтобы широко расставил ноги, обильно смазать, разработать дырку так, чтобы подвывал, разделать ее, раскрыть. У жалкой покрасневшей дырки не будут сходиться края, а ты, детка, будешь выть на моем кулаке, пока я буду трахать тебя пальцами, потом членом, потом чем придется – до изнеможения, до слез, я не смогу остановиться, когда доберусь до тебя, выебу до гланд, и не отпущу, заполню тебя до отказа, твой ротик, твою задницу, ты не выйдешь из спальни, не в этой жизни, детка... Кажется, горчит. Не хватает сахара. Как не хватает, детка, если б ты знал. Если б ты только знал...» Эклз прошел мимо, небрежно толкнув его плечом, а Джаред развернулся от удара и долго смотрел ему вслед, утихомиривая взбесившееся сердце. Его снова как будто взяли и окунули в кипящую лаву, его обожгло всего, насквозь, Джаред как во сне вернулся в кабинет, и сидел там, бессмысленно рассматривая стол. Значит, Эклз. Все-таки Эклз, неприятный, всклокоченный, бородатый псих в уродских очках. Но... черт, как же Джареда возбуждали его мечтания. Как хотелось покорно встать на колени, и пусть он делает все, что обещал с такой страстью, с таким пылом, при воспоминании о котором Джаред начинал ерзать, и хотел расстегнуть тесные джинсы. Удивительно, какой... контраст. Невзрачный, никакой внешне, а внутри такой зажигательный, вот бы... Джаред не успел помечтать дальше, ввалилась Харрис. Ее известие об Эклзе, как ни странно, не разочаровало, наоборот, она непонятно воскликнула: – Ого! Точно он? Джаред, ты не ошибся? – А что такое? – озаботился Джаред. – Нууу... Харрис явно не знала, как начать. Потом распорядилась: – Ну-ка, сбрызни с места, я тебе сейчас кое-что покажу. Джаред без слов встал с кресла, и стоял за ее спиной, пока Харрис со скоростью спринтера влезала в социальные сети и листала какие-то картинки, пока не остановилась на одной: – Вот! Смотри. Джаред наклонился над плечом Харрис, вглядываясь в фото парня в красивом, дорогом костюме, в стильных очках, красивого, как ожившая джаредова мечта, он было хотел спросить, кто это, но очки внезапно навели его на мысль. – Ты хочешь сказать, это Эклз? – Угу. Харрис повернула к нему кресло, чтобы полюбоваться отвисшей челюстью Джареда. – А что с ним с... – Не спрашивай, – отрезала Харрис, – мы никогда не дружили. Но раньше, лет пять назад, еще до твоего прихода в фирму он был вот такой. *** Короче, Джаред постепенно привык к ментальным поглаживаниям Эклза. К его объятиям, облизываниям. К его грязным разговорчикам и мечтам, что бы он такое эдакое с Джаредом сделал. Джаред даже начал специально поджидать Эклза, чтобы быть мысленно облапанным и отлюбленным, и в этом было даже что-то пикантное, особенно в сочетании с невозмутимостью Эклза, с его внешней непробиваемостью. Но однажды Джареду надоело, и Харрис запилила – ты нерешительное чмо, бери все в свои руки! Выпив для храбрости, он явился к Эклзу домой. Отыскал его на двадцать пятом этаже бесконечной высотки, чертовы лифты в тот день почему-то не работали, но зато Эклз оказался дома, и на длинный требовательный звонок открыл дверь. Дженсен Эклз был не в своем замызганном рабочем халате – он был в шлепках, в футболке и шортах, узких, стильных, до колена, на носу не было страшных очков а глаза у него оказались зеленые, на целую секунду в них отразилось что-то вроде растерянности, потом Эклз нахмурился, отгородился, но Джареду хватило этой секунды. Он ввалился в дом, чуть не падая на Эклза, и заявил, пока его не успели выгнать: – Не прогоняй меня, Эклз. Ты так красиво это делал! Хочу, чтобы ты сделал это по-настоящему, пожалуйста. Сделай это со мной. Эклз держал его, придерживал за корпус, смотрел в лицо, и, вот странность, не прогонял, и не делал вид, что не понимает, о чем Джаред говорит. Он, похоже, понимал, на лице его отразился сперва шок, потом удивление, потом принятие. А потом... проступил такой голод, что Джаред успокоено вздохнул. Его никто выгонять не будет, не сегодня. И впрямь, Дженсен ногой захлопнул дверь, покрепче обнял Джареда за пояс и хищно улыбнулся из-под бородищи: – Если ты просишь... конечно. Но прежде скажи мне – как ты узнал? У меня все на лице написано? – Я читаю мысли, это временно, последствия опыта. – О, – Эклз принял известие без ожидаемого ужаса, и практично заметил, продолжая вести Джареда к спальне, – тогда ты знаешь, что тебя ждет. – Даа, – Джаред судорожно сглотнул, и Эклз коротко рассмеялся. От его смеха Джаред задохнулся. Чертов ментальный язык ввинтился ему в зад, руки-руки-руки, сотни невидимых рук раздевали, гладили, мяли его, его снова окунули с головой в что-то горячее, затягивающее, голодное, в рот скользнула длинная, горячая влажная штука, заткнула его, запечатала, оставив возможность лишь мычать, Джаред давно не понимал, что происходит на самом деле, что в фантазиях Эклза, но ему уже казалось, что он плывет над кроватью, оплетенный коконом невидимых горячих тентаклей, его выебали и вывернули, снова собрали и облизали, и снова облизали – внутри, все рецепторы были возбуждены, трепетали и дрожали от постоянной, невыносимо-прекрасной стимуляции, Джареду иной раз казалось, что он умирает, а потом снова он видел себя в кровати, обессиленного, невозможно было пошевелить рукой и ногой, и все тело ныло от приятной истомы. А Дженсен... Дженсен. Не Эклз – Дженсен разгуливал вокруг голышом, устанавливал огромное зеркало в спальне, говорил что-то, и доносилось медленным, невнятным гулом – ты привыкнешь, сейчас ты как пьяный, это моя особенность, феромоны. Он сбрил бороду, оказавшись тем самым красавчиком с фотографии – зачем ты прятался – я потерял пару – я так и думал – но я нашел тебя – я рад. Он уходил, и Джаред плавал в наркотических снах, пьяно улыбаясь, а когда просыпался – видел над собой Дженсена, его глаза, и вопрос в голове всплывал – как ты? Прости, я не предупредил, но у нас все происходит вот так, ты теперь не сможешь без меня – я твой наркотик. Джаред научился отвечать мысленно – да, ладно, но почему я не чувствовал в тебе этого... нечеловеческого? Дженсен улыбался, и медленно его целовал, и Джаред пьянел от поцелуев – нельзя увидеть чуждого, пока не ищешь прицельно. Через неделю они вышли вместе из квартиры на двадцать пятом этаже – как говорил Дженсен – процесс адаптации прошел, и нужно сходить в одну хитрую контору, зарегистрировать Джареда как постоянного партнера Дженсена. Тут они впервые поругались: – Ты делаешь мне предложение? Ты так хреново делаешь мне предложение. – Джаред, нет! Это не предложение! Если со мной что случится, тебе помогут наши со... – Ты сделал мне самое ужасное предложение в мире, но я не пошлю тебя, тентаклевый ты придурок. – Хорошо, ладно. Что я должен сделать?! – Что ты должен сделать? После того, как не выпускал меня из спальни месяц, держал на наркотиках... – Я протестую! Это мои естественные выделения для смазки партнера! – Какая разница, для меня это наркота! Ты подсадил меня на себя, привязал... – Джаред, прости, пожалуйста. Это можно исправить, если для тебя это так невыносимо. Но нужно зарегистрироваться... – Мне невыносимо другое! – Хорошо. Что я должен сделать? – Не знаю, блядь! Я хочу нормальное предложение! И Джаред убежал да, ну что делать. Хоть Дженсен и говорил, что адаптация прошла нормально, но Джаред как-то пока не привык, что у него дружок – тентаклевый монстр, и психовал на пустом месте. Конечно, он бы так не сделал, если бы знал, что не только Джаред привязан – что Дженсену тоже может быть плохо от его прыжков и убеганий. Но вечером в его квартиру вломились двое мужчин с непонятными нашивками на синей робе, спросили отрывисто: – Вы Джаред Падалеки? Джаред растерянно сказал – да – и его загрузили в какой-то фургончик без окон. Пока Джаред отчаянно пытался прочитать чужие мысли его привезли за город, и ввели в какое-то здание. А за одной из дверей нашелся Дженсен, и выглядел он очень неважно. Джаред напугался всерьез, вцепился в одного из сопровождающих: – Что с ним такое?! Явился какой-то важный в белом господин, и серьезно глядя на Джареда, сказал: – Он уже потерял одного партнера, второй раз может не пережить. Вам бы аккуратнее с ним, Джаред. – Но я же не знал! Джареду стало плохо, серьезно плохо, до тошноты – чуть не погубил Дженсена! Хрупкий оказался у него монстр, просто ужас, доктор повел его прочь из палаты: – Пойдемте. Я расскажу вам все, элементарные правила безопасности. А то убьете друг друга раньше, чем дети появятся. –Дети?! Джаред встал, как вкопанный и тупо повторил: – Дети. – Конечно, дети, – терпеливо повторил доктор, и повел Джареда за собой, – а как вы думали, все эти феромоны и прочие интересности исключительно для приятственного секса? Матушка природа ничего просто так не делает, юноша. Вот мы сейчас как раз и проверим, насколько вы подходите Дженсену. Пойдемте. Джаред смог пережить известие, что вполне готов выносить потомство для Дженсена. Возможно, это уже работали проклятые дженсеновы феромоны, а может, Джаред так испугался за него, что все остальное казалось неважным. – Можно к нему? – попросился он, – пожалуйста. Его, слава богу, пустили, и Джаред сидел на кровати, держась за руку Дженсена, и несчастно повторял: – Прости, пожалуйста, я больше не буду убегать. До тех пор, пока в ответ его руку не сжали, и Джаред, замирая от восторга, не почувствовал, как его накрывает что-то большое-теплое, ластится к нему, облизывает, обнимает нежно, и Дженсен еще ничего не сказал, просто смотрел ласково, но Джаред уже знал – все будет хорошо, он очнулся! Он вернулся, и теперь все будет хорошо, Джаред уж постарается, теперь он хоть знал, как плохо такие создания как Дженсен переносят расставание.