Истории, рассказанные шрамами

Апрель в этом году выдался на удивление жарким, таким, что всяческие ученые мужи, приглашенные на вечерние или утренние передачи - кому как повезет - едва ли не впервые на памяти Рика сходились во мнении, что конец света не за горами. Глобальное потепление, таяние ледников, да еще и вышедший не так давно псевдо-пророческий фильм с Джоном Кьюсаком в главной роли. Клиенты рассказывали о кошмарах, которые оставались с ними даже после наступления утренней духоты, о страхах, прожигающих насквозь, а Рик старательно ослаблял плотный узел галстука, еще одна жертва корпоративных правил. Секретарша на входе, он знал точно, сбрасывала под столом закрытые черные туфли на каблуках и поправляла украдкой прилипающие к ногам синтетические колготки. Рик разрешил ей приходить на работу в чем-нибудь менее официальном, но девушка - Холли - не воспользовалась разрешением шефа, считая, что должна выглядеть так же представительно, как и человек, на которого работает. С одной стороны, Рик ни мог не уважать ее за подобные жертвы, с другой - считал их неоправданными и глупыми. Главная составляющая профессии психотерапевта - умение слушать. Поначалу Рик искренне пытался помочь людям разобраться в себе, пока не понял, что настоящая помощь нужна единицам, тогда как остальные смакуют свои ошибки и прегрешения, словно гурман - особо приглянувшийся кусок мяса. Главной проблемой этих людей было то, что их никто не слушал, и Рик помогал им в этом. Занимал кресло - оно стояло поодаль, словно он предоставлял своим клиентам уважительное отношение к личному пространству; на самом же деле это была еще одна попытка отстраниться от тех, кто приходил к нему каждый день на протяжении многих лет. Если бы они были не так поглощены сами собой, то заметили бы, как с каждым месяцев увеличивается расстояние между кушеткой пациента и креслом самого Рика. Никто, конечно же, не обращал внимания на подобные мелочи. Люди говорили, Рик слушал, иногда - прогонял в голове собственные проблемы, задаваясь вопросом, не похож ли он на всех этих людей, что таскают с собой собственные заботы, тщательно сложенные в чемоданы памяти. Не сбегал ли он на работу, лишь бы не обсуждать с Лори то, что казалось ей неправильным. Рик по привычке потер безымянный палец, чувствуя себя необыкновенно беззащитным без обручального кольца. Приходилось напоминать себе, что теперь в нем не было смысла, потому что он был практически разведен. Лори подписала все необходимые документы, остались лишь его подписи, которые он никак не мог заставить себя поставить на бумагу. Не так просто разорвать что-то, связывавшее его с любимой когда-то женщиной. Сила привычки, конечно же. Возможно, он хороший психотерапевт, просто никудышный муж. Здравствуйте, меня зовут Рик Граймс, тридцати трех лет отроду. Я настолько отрешился от чужих проблем, что не заметил того, как моя собственная жена изменяет мне с лучшим другом. Не то, чтобы я винил кого-то из них, только, доктор, признайтесь. Вы ведь не слушаете то, как тщательно перебираю я свои собственные проблемы, прежде чем аккуратно сложить их на место? Последние дни все давило на него слишком сильно, и потому Рик решил поступить невероятно глупо даже на его взгляд. Он подвинул собственное кресло так близко, как только позволял невысокий кофейный столик, стоящий у кушетки. Между ним и предполагаемым клиентом - расстояние вытянутой руки, расстояние непозволительно близкое. Впрочем, сейчас его это мало волновало. Рик приоткрыл окно, впустив в помещение немного жаркого сухого воздуха, и попытался вспомнить, когда в городе в последний раз была настоящая гроза, с молниями, громом и штормовыми предупреждениями. Кажется, полгода назад, если не весь год. Они с Лори как раз выбрались за город; она злилась на него за что-то, как обычно, вырвала свою ладонь из его и прибавила шагу, а ветер надувал ее блузку, словно парус на корабле. Лори поймала такси и уехала куда-то - сейчас он понимал, что, скорее всего, к Шейну, - а он остался стоять посреди парка, даже когда небо разверзлось дождем. Хватит, сердито задернул шторы Рик, если он не прекратит думать об этом, то сорвется, а это не приведет ни к чему хорошему. Стоит двигаться дальше. В дверь, постучавшись, заглянула Холли, сообщила, что пришел следующий клиент. Ровно за пять минут до назначенного срока, прекрасное чувство времени, свойственное либо скучающим, либо деловым людям. Вошедшая девушка первым делом протянула ему ладонь, непривычным мужским жестом, не свойственным большинству его пациентов. - Здравствуйте, доктор Граймс. - Просто Рик. - Рик, - она попробовала его имя, словно раздумывая, стоит ли обращаться к нему столь фамильярно. - Впрочем, так даже лучше. Андреа. - Начнем, пожалуй, - Рик приглашающим жестом указал на кушетку и удивленно приподнял брови, когда девушка, сбросив обувь - белые открытые туфли - забралась на нее с ногами, опершись локтями на разведенные колени. Белые брюки ее при этом приподнялись, обнажая щиколотки. В позе этой было что-то детское и открытое. - Надеюсь, вы не против? - она слегка нахмурилась. - Я читала, что лучше всего усесться как можно удобнее. - Все в порядке, - Рик сделал неопределенный жест рукой, разглядывая девушку. Не так часто он оказывался с клиентом практически лицом к лицу. - Вы читали?.. - Предпочитаю знать, что меня ожидает, - она пожала плечами. - Мне необходимо начать или вы будете задавать мне вопросы? - Как пожелаете. Возможно, очередная история о гибели домашнего питомца, или монолог заскучавшей жены богатея. Все знакомое, словно собственный дом - можно закрыть глаза и пройти по пути рассказа так же, как во тьме прихожей безошибочно отыскать проход в другую комнату. - Я хочу, чтобы вы отговорили меня делать операцию. Удалять шрамы. Нет, подождите, - девушка убрала упавшие на лоб волосы. - Я объясню. Внимание Рика привлекла тонкая белая полоса, протянувшаяся над правым виском. И не только она - шрам чуть шире шел по левой скуле, начинаясь от уголка губ и теряясь в соломенных волосах. У нее не было кусочка мочки, понял Рик. - Лично мне они не мешают. Я свыклась с ними, я люблю их, как часть себя, я знаю истории каждой отметины на своем теле и не собираюсь забывать ни одну из них. Просто на данном этапе своей карьеры мне необходимо выглядеть идеально, а некоторых отвращает мое лицо. Отвращает, повторил про себя Рик. Она произнесла это слово с недоумением, словно не могла понять, что именно не нравится этим людям в ней. - Я почти готова убрать их, просто потому, что так необходимо. И мой бойфренд, - еще одна заминка перед упоминанием парня, на этот раз тщательно скрываемая обида, - говорит, что это пойдет мне на пользу. - Как вы считаете сами? - Рик проглотил вопрос "любите ли вы его", слишком знакомо он звучал. - Я не знаю, - ее ответ звучал слишком честно, и она испытующе заглянула ему в глаза. - Я не знаю, черт возьм... - она прикусила губу, наверняка отчитывая себя за ругательство. - Простите. - Расскажите мне их. Расскажите мне историю своих шрамов. Теперь она разглядывала его так пристально, что Рику стоило труда не вытянуться в стойку смирно. Возможно, тех людей пугает вовсе ее внешний вид - шрамы, которые он теперь ясно различал на ее коже, не выглядели отталкивающе, - а та сила и прямота, с которой она изъяснялась. Такое обычно ждут от мужчины, не от хрупких на вид блондинок. Наконец, она кивнула, и первым делом протянули правую руку ладонью вверх, осторожно поглаживая центр ее большим пальцем. - Когда я была маленькая, я дружила с мальчишками. Не позволяла маме отращивать мне волосы и целыми днями пропадала во дворе... (Рик видел перед собой маленькую девчушку с ежиком короткой стриженной соломы на голове, веснушками и щербатой улыбкой. - Девчонкам вход запрещен! - кричал с домика на дереве Томми, преграждая ей путь. - Только для мальчишек! - Впусти, - она, надувшаяся, словно красный воздушный шарик, кричала им снизу вверх. - Впусти немедленно, а то пожалеешь! Не дождавшись ответа, Андреа подскочила к дереву и хорошенько пнула его мыском кроссовки, подскользнулась и упала на лежащие рядом доски.) - Гвоздь прошел почти насквозь, - она усмехнулась, словно припомнила что-то смешное. - Папа тогда запретил мне выходить из дому почти на месяц. - И вы послушались?.. - У меня был строгий отец. Ее пальцы оглаживали почти незаметный след у виска (Андреа раскачивала сестру, та смеялась, заливисто и громко, качели летели все выше и выше, и вдруг маленькая сестренка почти соскользнула, вскрикнула испуганно, и Андреа, не раздумывая, шагнула вперед) - Кожу содрало, Эми тогда разрыдалась от страха за меня, - Рик не мог отвести взгляда от этого тонкого, едва заметного шрама. Первая поездка на велосипеде - Андреа задрала штанину, открывая шрам на левом колене, осторожно, почти любовно обвела его пальцем, и Рик мысленно коснулся того же места, где сейчас были ее пальцы. Из любопытства. Рубец в виде буквы U у основания среднего пальца все еще красноватый - соскочил нож, когда уставшая резала салат. Андреа показала его быстро, словно ей было неловко за свою неуклюжесть. Длинный тонкий шрам от аппендицита - она приподняла край рубашки, открывая живот, и пальцы ее пробежались по всей длине рубца - от движения этого у Рика отчего-то перехватило дыхание. Отчего-то это выглядело столь интимно, что становилось неловко. Ты обманываешь сам себя, сообщил рассудительный язвительный голос у него в голове, то, что ты чувствуешь - далеко не неловкость. Падения, драки, споры на пьяную голову в колледже - россыпь разнообразных отметин на коже, каждое из которых она касалась, поглаживала, гордилась теми следами, что оставила на ней жизнь. Шрам на лбу - она провела по нему подрагивающими пальцами, и Рик следил за каждым ее движением - шрам на лбу был оставлен сестрой. (Отец-полицейский, дочери, знающие, где папочка хранит табельный пистолет. Андреа всегда играла роль плохого парня, позволяя сестренке побеждать. В тот вечер пуля задела ее по касательной, содрала кожу со лба, а Эми навсегда возненавидела любое оружие.) - Папа тогда даже не кричал, - Андреа все еще рассеянно поглаживала отметину. - Побледнел, постарел разом, сидел у моей постели. Только я такая же твердолобая, как и он, череп выдержал. После этого он отправил меня учиться стрелять, чтобы я уважала силу револьвера. - А щека? - Рик впервые прервал ее, действуя совершенно непрофессионально, но он никак не мог отвести взгляда от ее пальцев. Ему хотелось, нет, ему необходимо было увидеть, как она дотронется до белой полосы на скуле. Андреа наклонила голову, рассматривая его еще более внимательно, и, не отрывая от него изучающего взгляда, обвела занявший все внимание Рика шрам. - Как-то я встречалась с парнем, неплохим по сути своей, но только подсевшим на травку. Травку, амфетамины, все, что он только мог найти. Ему были нужны деньги на наркотики, но я отказывалась дать ему то, что у меня оставалось. И тогда он ударил меня ножом. Этот образ был столь ярким и отчетливым, что Рик видел, как стекает капли крови по ее шее, как распахиваются глаза в злом изумлении. - Я разбила о его голову стул. Что ж, именно подобной реакции он и ожидал от нее после всего, что услышал. Андреа замолкла, выжидающе поглядывая на него. Вероятно, она уже рассказывала эту историю, и теперь ей любопытно было узнать его реакцию. - Вы сильная девушка, - заметил Рик. - И, честно говоря, мне не кажется, что вам нужна моя помощь. Вы уже все решили для себя. - Я хочу, чтобы он смотрел на меня так же, - Андреа теперь сидела прямо, как школьница, спустив ноги с кушетки. - Кто смотрел? - Мне нужна была помощь, только не в этом. Мне нужно было разобраться, - Андреа помедлила, прежде чем продолжила. - Мужчина, с которым я встречаюсь, считает, что многие истории следует оставить в прошлом, вместе со шрамами. Если бы я был на месте этого мужчины, подумал Рик, я бы выучил эти истории наизусть, повторил бы их руками и губами, собрал бы по крупицам все те истории, что сделали тебя такой. - Главный вопрос, который стоит задать - любите ли вы его или остаетесь ради привычки. Любит ли он вас?.. Вопросы, на которые ему самому следовало ответить уже очень давно. Андреа встретила его взгляд: - Вы считаете меня красивой? - Да, - на этот раз он не видел никакой причины скрывать это. - Вам не стоит менять в себе хоть что-то. Те люди, которых вы по своему мнению отталкиваете, пугаются вашей силы, не более того. - Ну а какой смысл продолжать отношения с тем, кто думает, что слабее меня. Пожалуй, я не буду больше приходить к вам на прием. - Все так плохо? - Рик наблюдал за тем, как она оправляется. - Нет, все дело во врачебной этике. Я читала. - Вы читали, -медленно повторил он, впервые за долгое время улыбаясь по-настоящему искренне. Андреа кивнула, и подошла к нему - прямая и открытая, редкое сочетание. - Знаете, Рик, - она чуть помедлила, прежде чем протянуть ему руку на прощание. - Вы не кажетесь мне слабым человеком. Быть может, я буду свободна через неделю. - Быть может? - Может, еще раньше. Если вы позвоните, - она улыбнулась, и тонкая линия шрама сместилась в сторону. Тяжело дышащая разъяренная девчонка, сжимающая тяжелую табуретку. Он вряд ли позвонит, решил Рик, врачебная этика не позволяет вступать в отношения со своей... Неожиданно в памяти всплыли ее слова - "я читала". Он рассмеялся, чувствуя, как отпускает сжимающее внутренности тяжелое кольцо проблем. Пальцы, кожа, белые рубцы шрамов и истории, сложившиеся паззлами на ее теле. Рик подошел к окну и распахнул его, вдыхая душный воздух полной грудью. Скоро будет гроза.