Страны в русской школе

      Сейчас восемь воплощений стран стоят во дворе многоэтажного жилого дома. Большую часть здесь занимает парковка и тротуар, по которому ходят люди. Тут также есть и детская площадка, где стоит один турник, качели, горка и песочница. На площадке сейчас играют всего пятеро детей, да и те изнывают от жары, махая друг другу в лицо большими частями от картонных коробок. — Ну что, идём? - спросил русский, отходя в сторону от подъезда, чтобы пропустить незнакомца вперед. — Ага, ты первый, - ответил Америка и подтолкнул Брагинского к дому. — А почему это я- первый? — Ну, это же твой город, всё-таки… - нашёл оправдание Джонс. Он тут же почувствовал на себе прожигающий взгляд Японии, который совсем недавно сказал то же самое. — Если идти, то всем вместе, - грубо вставил свое слово Германия. Все страны зашумели, соглашаясь с ним. — Вот и отлично, значит, идём вместе, - подытожил Франция.       Страны вошли в один из подъездов, где «проживал» Россия. Подъезд был окрашен тёмно-зелёной краской, на стене висели почтовые ящики и лампочка, которая уже давным-давно перегорела. Напротив почтовых ящиков находилась лестница, ведущая наверх, а рядом с ней был лифт и еще две двери, которые вели в чужие квартиры. — Ве~? Куда теперь? - спросил Италия, смотря то на закрытые двери лифта, то на лестницу, то на окна. — Нам надо на девятый этаж, - сказал Россия, указывая наверх и вызывая лифт, который уже через пару секунд открыл перед подростками двери.       Кабина лифта была маленькой, на одной её стене висела реклама, а на другой- правила пользования лифтом, испорченные уже настолько, отчего прочитать что-либо было просто невозможно. На правой стенке было видно, что когда-то там был поручень,теперь же от него ничего не осталось. Освещение в лифте было скудным.       Страны еле протиснулись в маленькую кабинку, а несчастного Англию, как на зло, прижали к стене, не давая возможности пошевелиться. На недовольное ворчание Керкленда Россия лишь улыбнулся: "В тесноте, да не в обиде". Когда лифт приехал на девятый этаж, подростки тут же вышли из него и все, кроме Ивана, спустились вниз на один лестничный пролет, облегченно вздыхая.       Стены этажа так же покрывала тёмно-зелёная краска, на стене висела лампочка, а напротив этой самой лампочки находился лифт, из которого только что и вышли наши герои. И точно так же, как на первом этаже, на девятом- две двери, и около каждой из них- звонок. — Ну что, была не была... - пробормотал Брагинский и направился к одной из дверей.       Когда Иван позвонил в дверной звонок, ему открыла дверь женщина. У неё были серо-зелёные глаза, русые волосы, доброе выражение лица, на щеках красовался небольшой румянец, выглядела она довольно молодо; одета женщина была в домашнюю кофту и брюки. — А ты чего так рано? - спросила она, чем вызвала у России только недопонимание. Но только Иван собирался ответить, как, - А хотя не важно, проходи, сынок, сейчас пообедаешь и пойдёшь своим друзьям город показывать.       Иван послушно прошёл за женщиной в квартиру. Однако, откуда она могла знать его и других стран, если те уже давно ушли куда-то по "своим" домам? Но спрашивать именно сейчас русский не осмелился.       Квартира, в которой "жил" Россия, была трехкомнатная, и сейчас Брагинский шёл к себе в комнату по указаниям хозяйки. Войдя в нее, он увидел, что на стенах- обои с изображением Москвы, а точнее Кремля, с другой стороны комнаты - одноместная кровать, около кровати стоит шкаф для одежды, у её изголовья- тумбочка. Напротив спального места- стол, на столе лежал ноутбук и были сложены учебники, какие-то книги и ещё куча всяких мелочей.       Подойдя к шкафу, Иван достал чистую одежду и быстро переоделся, по той причине, что любимое пальтишко было запачкано грязью и "мать" попросила надеть что-то новое. Даже не учитывая того, что было жаркое лето, Брагинский все равно носил пальто. Почти сразу после того, как Россия переоделся, его позвали обедать.       Кухня была примерно такая же, может, чуть больше комнаты Ивана. У стены тянулся стол, на котором готовили еду, рядом был холодильник, плита, посудомоечная машина, раковина для мытья посуды и микроволновка. Около плиты сейчас суетилась "мать" русского. — Кушай, сынок, - нежно сказал она. И Брагинский, взяв в руки вилку, начал обедать. Щеки парня покрылись еле заметным румянцем, ведь сейчас его кормила совсем неизвестная ему женщина, благо хоть русская.       Обед не занял много времени, поэтому через десять минут всё было съедено, и Иван, встав из-за стола, сказал: — Я пошёл им город показывать. — Хорошо, Ванюша, иди, только ненадолго. И почему ты не зовешь меня мамой? — А, л-ладно, мам... - замялся Брагинский, - А какой сейчас месяц? — Начало августа, - женщина не придала особого значения вопросу "сына". — Спасибо, - улыбнулся Россия и направился ко входной двери. — Постой! - воскликнула его "мать". Догнав сына, она вручила ему деньги, ключи и телефон, - Теперь иди, Ванечка.       И Россия, пребывая в культурном шоке, направился вниз, к другим странам, размышляя о только что произошедшей ситуации.