Охотницы

В школу для трудных подростков мисс Гордон устроилась по собственному желанию. Имея за плечами около тридцати лет работы с заключенными, она считалась лучшим психоаналитиком штата и надеялась исправить подростков, попавших в это учреждение. Во всяком случае, тех пятерых, которые привлекли внимание Кондракара. Личные дела девушек лежали аккуратной стопкой на столе, в алых папках с именами на корешках: Вилл Вандом, Ирма Лэр, Тарани Кук, Корнелия Хейл и Хай Лин. Женщина протянула морщинистую руку к верхней, а затем, одумавшись, одернула, встала с кресла и, подойдя к окну, зажгла сигарету. Школа спала. Свет из окон тех комнат, которые женщина могла видеть, не горел, и было подозрительно тихо. Мисс Гордон считала, что это затишье перед бурей. «Чего ты хочешь добиться?» - ехидно поинтересовался внутренний голос, когда женщина выпустила клуб дыма. – «Они не позволют тебе достучаться до них, нет. Они снова сломают тебя, уничтожат, заберут всё, что дорого». - Я должна попытаться, - упрямо прошептала женщина. – Ради них самих. Голос хрипло рассмеялся. «Ты читала дела. Убийцы, разбойницы, шлюхи, торгующие собой. Их нужно уничтожить, как проказу, пока они не размножились. Убить, разорвать в клочья, раздавить». Рука женщины дернулась, и пепел, сорвавшись с кончика сигареты, просыпался на подоконник. - Раздавить, - безумно усмехнулась мисс Гордон, и с ненавистью вдавила сигарету в пепельницу.- Так же, как Они раздавили меня, верно? Ох, нет, никогда. Я уничтожу то, что Им дорого в милых избранницах: доберусь до сути, вывернув на изнанку, и уничтожу. Слышишь? Тебе не запугать меня, я не остановлюсь. Так что подавись, сволочь, - со смехом, гортанным, похожим на бульк, женщина смахнула пепельницу с подоконника, с извращенным удовольствием наблюдая, как она разбивается на осколки, и серая пыль сигарет садится на ковер. Голос, с которым она живет долгие семнадцать лет, замолчал.