Граффити тенью

Как же я его ненавидел! Ярость сдавливала меня и мешала дышать. Я брёл по мрачным улицам, то и дело сталкиваясь плечами с прохожими. Час пик, условное время для пересменок, для окончания рабочего дня, не привязанное ни к чему конкретному, просто принятое по главным городским часам. Солнца отсюда не видно, день от ночи ничем не отличается, потому, в принципе, каждый руководитель мог назначить рабочие часы в любой отрезок времени, но определённый период считается общепринятым, на его границах и случается час пик. Кому-то придерживаться общих биоритмов удобно – у людей сходится время, выделенное на работу, и время, выделенное на отдых, что облегчает общение и собирает больше народа на мероприятиях. Кто-то любит сдвигать рабочий день в ту или иную сторону. Тогда дорога на работу обходится без излишнего столпотворения, а заодно услаждается и тяга к бунтарству, к выделению собственной личности из общих масс. А ещё есть такие, как я, у кого полностью отсутствовало расписание дня, отсутствовал ритм жизни, и часы становились практически ненужным аксессуаром. Только при исполнении заказов. В остальном же числа просто занимали бесполезной информацией солидный кусок экрана телефона, потому что отключить их было нельзя. Продравшись сквозь плотную завесу клерков, я вошёл в свой подъезд, поднялся на лифте на нужный этаж и, открывая дверь, получил от замка сигнал о том, что кто-то проник в мою квартиру при помощи полицейского ключа. Чёрт! Достав пистолет, я прокрался в прихожую и тихо скинул рюкзак с плеч, чтобы не мешал. Затем подошёл к дверному проёму и заглянул в гостиную, в которой неизвестный лежал на диване. Больше ничего подозрительного видно не было. Тихим шагом я подошёл ближе, со стороны головы, и, приставив оружие к её виску, встретился взглядом с уставшими глазами гостьи. - Мама? – удивился я и убрал оружие. - Беркус, - она вяло улыбнулась и приподнялась на диване. - Что ты тут делаешь? - Тебя жду. Ты на звонки не отвечаешь, не звонишь, всячески игнорируешь собственную мать. Что мне ещё оставалось делать? – в её словах не было злости или обиды, только усталость. - Меня отвлекли важные дела – не до тебя было, – отмахнулся я. – Что-то случилось? - Отец в городе, я переживала за тебя. - Да, мы уже с ним виделись. Именно им я и был всё это время занят. Он опять мучил тебя? - Всё как обычно. Пришёл, унизил и отправился за тобой, - безразлично ответила мать и протёрла ладонью слипающиеся глаза. - Ты так говоришь, как будто в этот раз совсем не сопротивлялась. - Я устала, Беркус. Я будто всю жизнь борюсь с ним. Только ради него двигалась по карьерной лестнице, выбралась во главу всей полиции, но даже оттуда оказалась неспособна его остановить. А тут ещё столько всего свалилось после атаки на ОПН. Ты хоть представляешь, что ради твоей подруги я разрушила свою карьеру? - Ну, так вышло, - вздохнул я и, не желая это обсуждать, отправился на кухню, предложив: – Тебе кофе сделать? - Беркус, ну, куда ты уходишь – я поговорить пришла, – возмутилась она, проследовав за мной. – Что у тебя происходит? Как ты живёшь? Что отец на этот раз с тобой сделал? - Вынудил с ним драться, поплевал в лицо, но сейчас мне удалось его отвлечь иными заботами. Я вернулся домой и желаю отдохнуть, а ты мешаешь. - Я переживаю за тебя, а ты просто выгоняешь свою мать за порог? - Не выгоняю. Просто хочу кофе и немного покоя, - отмахнулся я и запустил кофеварку. Та зажужжала и торопливо наполнила чашку тёмным зельем. - Я у тебя всё равно много времени не отниму. - Ладно! Давай всё обсудим. Ты нашла способ внести меня во все архивы и извлечь из списка, в котором меня быть не должно, но из-за которого напротив, я не существую во всех остальных документах? - Беркус, я не... - Ах да, ты пришла поговорить о своих проблемах, а не о моих. Ладно, слушаю, - с пренебрежением пробормотал я и отпил горько-сладкого напитка. - О твоих тоже, не только о своих. Просто... меня зажали на работе, окружили кучей проверок, мониторят каждый мой шаг, и... – она осеклась. - И что? - Беркус, пойми – я не всесильна. А тем более теперь. Я не могу вечно заметать следы твоих преступлений. Точнее, в ближайшее время вообще ничего не смогу сделать для твоей защиты. Я пришла, чтобы... чтобы достучаться до твоего разума, чтобы ты больше не убивал никого, не творил бед, не подставлял себя и... и свою мать, которая каждый раз рискует, когда меняет улики! Дай мне хотя бы передышку, несколько месяцев уладить все проблемы с ревизорами, прежде... прежде чем ты опять что-то совершишь! - Ты знаешь, что у меня нет выбора. И мне уже сегодня нужно выполнять заказ, - безразлично произнёс я. - Он всегда есть! Беркус, да перестань ты уже, наконец! Я ничего не смогу сделать, а тебя поймают и осудят! И что тогда вообще в моей жизни останется? Если не хочешь переживать о матери, о девушке своей хотя бы подумай. Если тебя осудят, ты больше не увидишь её! А она – тебя! Тебя запрут в тесной камере и никогда не выпустят! – надавила она на то, что мне действительно было дорого. Я ненадолго задумался, а затем, стиснув зубы, согласился: - Ладно. Я тебя услышал. Буду осторожен и осмотрителен. - Беркус, да пойми же ты... – не унималась мама. На что я снова отмахнулся: - Меня не поймают. Перестань читать мне нотации! - Очень хотелось бы в это верить. - Ты всё сказала? – оборвал я наш диалог. Мать горестно вздохнула, несколько раз порывалась что-то добавить, но потом махнула рукой: - Постарайся не искать неприятностей. Умоляю тебя! – после этих слов она отвернулась и неторопливо пошла ко входной двери. Безразлично потягивая кофе, я проводил её взглядом до самого выхода, после чего вернулся к Корубовским вещам, которые нужно было разложить по тайнику: гранаты, патроны и новый пистолет. Затем подошёл к окну и устало взглянул на городские пейзажи. Кружка кофе неторопливо пустела, успокаивая своим крепким вкусом и ароматом. А где-то вдали по тротуарам скакало что-то красное. Наверно, мячик Вейлы. Он перепрыгнул через ограду и улетел куда-то вниз, скрывшись из виду. Вместе с этим кончился и тёмный напиток. Я отложил кружку и сел за компьютер, собираясь изучить новую цель, однако доступ в полицейские архивы вдруг оказался закрыт – прежний пароль к материнскому аккаунту не подходил. Чёрт, снова сменила? И после такого она ещё требует от меня осторожности? Блин... Таким образом, единственным источником информации о цели оставались документы нанимателя. Имя-фамилия, место жительства, должность директора сети магазинов... Пара тайных незаконных должностей вроде торговли частной информацией и шантажирования. Вдруг телефон оторвал меня от документов, извещая о входящем сообщении. Это от отца? Он прислал адрес и предупредил о том, что ещё некоторое время будет там с Вейлой. И что лучше бы мне успеть прийти до его ухода. Тварь! Что он...? Как он...? Неужели он всё-таки предал?! Я думал... я поверил... А ещё Вейла была так в нём уверена... Я ожидал, что он не сделает ей ничего плохого, а теперь угрожает?! Дурак! Нельзя было их оставлять! Нельзя было оставлять Скайн наедине с этим чудовищем!!! Ещё несколько минут я неподвижно изучал буквы и пространство между строк на экране мобильника, уже не понимая сути написанного. Просто не мог заставить себя действовать. А затем что-то внутри меня сорвалось. Швырнув телефон в карман, я распахнул тайник, забрал пистолет-пулемёт и триггер-фонарик. И облачился в несуразный плащ, удобный только тем, что в нём можно спрятать более-менее крупное оружие. Не до кейсов сейчас. А теперь к папаше! Я спустился на лифте и быстро поймал такси. Чёрт, пусть хоть волос упадёт с её головы, я отца... я его... Пусть только попробует!!! Торопливо расплатившись с водителем, я выскочил из машины и ворвался в парк. Они должны быть где-то тут. Может, у фонтана? Людей здесь было немного, многие либо чем-то озабочены, либо увлечены картинкой в телефоне, либо вели оживлённые беседы. Но знакомых лиц не встречалось. С другой стороны, им у фонтана точно нечего делать. Они уйдут как можно дальше от людей. Я свернул с тротуара и пошёл по непривычно мягкой поверхности. Не помню, когда последний раз вообще шагал по чему-либо подобному. Всегда и везде были или асфальт, или чёрный бетон, или хотя бы относительно жёсткий ламинат, но здесь под кроссовками проминался мох, который путал и даже пугал, словно в любую секунду мог провалиться ещё ниже, лишив опоры. Так дико и непривычно. Но Вейла и Гарнер почти наверняка искали укромное место и ради него зашли как можно дальше под сень кустов и деревьев. Мне пришлось побродить минут десять, то и дело выбираясь из плена растительности на очередную дорожку, чтобы перешагнуть её и снова уйти в зелёные лабиринты. Редкие прохожие провожали недоумённым взглядом, но меня это не волновало. Вскоре мне, наконец, удалось разыскать любимую. Сначала я опешил от того, что ей ничего не угрожало... Или он притворялся? А может, просто спровоцировал специальной постановкой фраз? Я не мог точно определить, чего он добивался. Единственное, что было ясно – если я выйду с оружием в руках, крича угрозы, он просто поднимет меня на смех. В очередной раз! Даже если всерьёз собирался напасть на девушку, всё равно воспользуется ситуацией, потому что прямо сейчас он ей просто объяснял урок. Я ощущал себя идиотом, а потому предпочёл на всякий случай задержаться в стороне и понаблюдать. - Он по-прежнему является твоей тенью, Вейла. Да, в этом мире ты не сможешь им управлять, но более чем способна заставить его замереть. Не остановиться, а замереть, Вейла. Сосредоточься! Гарнер ходил кругами вокруг Скайн, а та напряжённо смотрела куда-то перед собой, вытянув вперёд ладони. Через несколько секунд мне удалось различить, что перед девушкой неловко перетаптывается на месте полупрозрачный баскак, то желая напрыгнуть на хозяйку, то отстраняясь почему-то назад. Иногда он останавливался, как вкопанный, но всего на секунду или две, после чего вновь продолжал свои бесплодные попытки добраться до цели. - Это твой баскак, Вейла. Ты можешь это сделать! Ты должна уловить местоположение каждой части его тела и заставить их зависнуть в одном положении. - Он слишком быстро двигается, я не успеваю, - тяжело выдохнула ученица и вдруг упустила контроль над существом. Оно тут же взметнулось в воздух, но взмахнуть клинками не успело. Папаша пинком отбросил его в сторону и произнёс: - Ещё раз. Сконцентрируйся! Баскак поднялся и побежал в новую атаку, но пара лап замерла на месте, заставив его остановиться и немного отступить. Далее он вновь продолжил неопределённо топтаться вокруг недоступной жертвы. Вейла никак не могла поймать его в разуме целиком, держа над ним лишь частичный контроль. - Ладно, достаточно, - сказал Гарнер и лёгким движением светящегося кинжала развеял тень. – Это уже неплохо. - Никогда бы не подумала, что он станет меня слушаться, - устало, но довольно произнесла Вейла и рухнула на мох. - Не в этом мире. Тут ты в состоянии заставить его только отступить или оцепенеть, но не более того. - Но почему? Кто он? Откуда приходит? Из моего родного мира? Зачем пытается меня убить? - Сколько вопросов, - засмеялся папаша. Такое чувство, будто ему уже начало нравиться обучать Скайн. А уж она-то в каком восторге пребывала! – Как думаешь, откуда происходят те предметы, что ты вынимаешь из тени? - Э-э-э... – замялась девушка. – Полагаю, что ответ «из тени» неверный? - И да, и нет. Ничто не возникает из ниоткуда. Всё имеет причину и следствие, исток и устье. И хотя ты родилась уже в Небоскрёполисе, частично родной мир существует в твоей душе, в твоей крови, он достался тебе в наследство от матери и даёт возможность открывать в полотне тени своего рода дверь в одно определённое место. Кто-то назовёт это дырой. Но через неё нельзя пройти, нельзя что-то протолкнуть, потому что по ту её сторону плотная тёмная масса, которую можно лишь вытянуть на себя. Через какое-то время твой предмет растворится в воздухе и вернётся туда, откуда взялся. Но он уже отделился от общей массы и вновь стать её частью уже не сможет. Тогда он теряет данную тобой форму и обретает её заново, чтобы ожить. И если у людей принято благодарить за своё рождение, то баскаки таким образом отрываются от родного обиталища, за что создателя ненавидят и преследуют. - Какая странная сказка. Ещё один параллельный мир? - Их множества! Но наши четыре связаны между собой: твой, мой и ещё два, содержащие в себе свет и тень. Это напоминает двухмерные оси координат, где моя родина идентична твоей относительно оси Х, а источник теневой и световой силы – относительно оси Y. - Приблизительно понимаю. Вы путешествуете по стольким мирам? - Это вынужденная мера. Когда тебя долго нет в родной чаше жизни, ты оказываешься чужим не только всюду, но и там тоже. И тогда путешествия из мира в мир становятся единственным способом оставаться в живых, потому что если от меня пожелает избавиться случай, даже мне не хватит сил ему противостоять. А вот перед твоим женихом даже удача бессильна. Прячется в кустах и делает вид, будто его не видно, - рассмеялся папаша и повернулся в мою сторону. Сволочь! Не упускает ни возможности, чтобы как-то унизить меня. Руки непроизвольно сжались в кулаки. - Зачем ты позвал меня? – спросил я, выбравшись из тени и уже собираясь уйти прочь от этого подонка. Вейла радостно помахала мне рукой, а отец тем временем ответил: - Просто чтобы ты послушал хотя бы немного мои лекции. Потом заберёшь свою девушку и отведёшь домой, как хотел с самого начала. Мы уже почти закончили – или снова предпочтёшь её со мной оставить? – сверкнул Гарнер глазами. – Я ведь могу и обидеться. Я ещё сильнее стиснул кулаки от ненависти и бессилия. Он не оставлял мне выбора. Папаша действительно может что-то выкинуть, если уйду. Ему нужно, чтобы я просто слушал? Да хрен с ним – потерплю! Я скрестил руки на груди и прислонился к дереву, всем видом показывая свою непричастность к происходящему. Скайн тем временем нахмурилась и обратилась к Гарнеру: - Постой, а та девушка, которая сотворила Небоскрёполис – выходит, для неё существуют ещё два мира: один родной, второй - источник? - Нет, она лишена собственной родины, а её способности имеют несколько иную природу. Дело в том, что она одновременно обладает такой же силой, как у тебя, и такой, как у меня. - Её родители из разных миров? – догадалась Скайн. - Именно! И когда она взаимодействует с тенями, то смешивает свет и тень, получая нечто среднее, чужеродное и свету, и тени. И оно уже не рассеивается, как твоя и моя силы, потому что этой смеси некуда возвращаться. Так что и ваш с Беркусом ребёнок будет создавать то, что никогда не исчезнет. - Он действительно так сможет? – с сомнением и... даже некоторым восторгом спросила ученица. - Почти наверняка, хотя девушка, сотворившая Небоскрёполис – единственная в своём роде. Мы, светлые, всегда презирали теневых, а уж тем более, никогда не позволяли ни себе, ни товарищам опуститься до любви к ним. У нас было запрещено даже насиловать их женщин. Только смерть, кто бы ни встретился и что бы ни случилось. Нельзя было оставить в их чаще жизни ни капли исходной воды. - Но та девушка... – возмутилась Вейла. – Она же – живое доказательство того, что кто-то из ваших нарушил закон! Сколько ещё таких нарушений могло произойти?! - Нет, всё немного иначе, - возразил папаша. – Так называемые «наши» тут не при чём. И я знаю в лицо каждого, кто нас предал. Но даже они не опустятся до любви с теневыми. Так что случай с этой девушкой уникальный во всех смыслах. Она родилась в самом необычном месте, которое можно представить, от самой нелепой любви, которую можно вообразить. Потому и смогла сотворить Небоскрёполис. И по той же самой причине стала тратить на его создание своё время и силы. - И ты даже знаешь её родителей?! – заискрилась Скайн от переполнявшего её любопытства. – Кто они? - Думаешь, тебе что-то скажут их имена? Встретиться с ними ты точно не сможешь. - Ох, жаль... – выдохнула девушка разочаровано. А потом смутилась и спросила: - Так значит, вы полностью добились своего? Всех до единого изгнали или убили, и никому из теневых не удалось бы спрятаться даже под землёй? - Абсолютно. Их мир вычищен. Они бы не смогли от нас укрыться ни в каком подпольном укрытии. Ты ведь понимаешь, о чём я говорю. Пока не умеешь, но активно пользуешься ещё одним свойством твоей и моей силы. Я в следующий раз тебя научу делать это осмысленно, а не подсознательно, научу видеть этот мир значительно глубже и яснее. - То есть, урок закончен? – грустно спросила ученица. Гарнер снисходительно засмеялся: - Да, на сегодня хватит. У меня ещё куча дел и выспаться тоже надо. Встретимся через двенадцать часов на заброшенных складах. - Ладно. Спасибо вам, Гарнер. Я буду с нетерпением ждать нашей следующей встречи! – девушка подскочила к нему и крепко обняла. Папаша мягко отстранил её и произнёс: - Уверен, что да. Я всё это время стоял в стороне и лениво наблюдал за их уроком. С одной стороны, мне было плевать. А с другой – один вопрос никак не давал мне покоя. Ну, не могло всё быть настолько просто. Какой-то бред происходит! Я стоял, перетирая в голове сомнения, а когда они друг с другом попрощались, громко крикнул: - Эй, папаша! Отойдём в сторону – спросить кое-что хочу. - Ну, никакого уважения, - засмеялся Гарнер, отдёрнул полы тренчкота и сунул руки в карманы брюк, бодрым шагом направившись ко мне. – Ну и, сыночек? Проснулась тяга к знаниям? - Просто хочу понять, к чему весь этот цирк? - Какой цирк? – сделал вид, что не понял вопроса, Гарнер. - Вот этот – всё твоё обучение. Зачем оно? Не ври – мы оба знаем, что Вейла меня не заставит изучать твою грёбанную силу! И ты пока ещё не настолько глуп, чтобы просто поверить ей на слово. И вот эта твоя методика, дескать, я буду стоять рядом и слушать твои нравоучения – тоже не имеет смысла! - Верно, Беркус. Хоть что-то в твоей глупой голове умное родилось! – похвалил отец, захлопав в ладоши. - Очень смешно, - фыркнул я. – Так в чём дело? К чему цирк? - А ты мне выбора не оставил, сынок. Мы оба знаем, что ты – самый бездарный ученик на свете. И сколько бы я ни бился над тем, чтобы научить тебя хоть чему-нибудь, всё тщетно. Я давно поставил на тебе крест. Всё – свободен! Лети и радуйся как сопля свободе! - То есть, ты учишь Вейлу просто так?! – смутился я. - Это ещё более нелепо. - Нет, я смотрю дальше. Вы друг друга любите. Уж ты-то её точно. Однажды у вас появится ребёнок, в котором, кстати, тоже будет течь моя кровь. И кому-то нужно будет обучить ребёнка всему, что я знаю. Мне с моими путешествиями, сам понимаешь, ничего подобного не осуществить. Да и старею быстро. Ты, бестолковейшее существо, даже не почешешься, чтобы объяснить сыну или дочери, на что они могут быть способны! Твоя мамаша не имеет к нашей силе ни малейшего отношения. И Вейла – единственная, на кого я могу рассчитывать в такой ситуации, понимаешь? - Вот только, пап... – вздохнул я и злорадно засмеялся, – кое в чём ты просчитался. Вейла неизлечимо больна и в любой момент может умереть. - Но ты-то не позволяешь ей погибнуть. Не делай такой неприкаянный глупый вид, Беркус, я тебя насквозь вижу и с твоей невидимой подругой давно вожу глубокомысленные беседы. - Да, не позволяю. Но Вейла об этом не знает. И цену, которую приходится платить, никогда не примет. Поэтому и детей она не хочет, - произнёс я, и отец нахмурился. Немного поколебавшись, он грубо сказал: - А ты даже не пытаешься её отговорить? - Пробовал раньше. А теперь уже привык, и меня всё устраивает. - Что же за бестолочь ты такая! – Гарнер стиснул кулаки. А я ликовал, что вывел его из себя. Небольшая месть за все те помои, что он выливал на меня столько лет. – Даже детей завести не способен! За тебя, что ли, всё надо делать? - Это бесполезно – отговаривать её. Она крайне упряма, - пожал я плечами. - Ну-ну, это мы ещё посмотрим, сынок. Величайшее разочарование моей жизни... – папаша сплюнул в сторону, отбросил полы тренчкота и сунул руки в карманы брюк, после чего задумчиво направился прочь. Скатертью дорожка! Я же развернулся и подошёл к Вейле – та честно ожидала в стороне, не вмешиваясь в наш разговор и не подслушивая. Едва я подошёл, как она восторженно заговорила: - Ох, Беркус, я так счастлива! Я так благодарна тебе за то, что ты организовал нам занятия! Это было волшебно! Я столько всего узнала! Столькому научилась за сегодня! Да все годы поисков страниц не стоят тех нескольких часов обучения у твоего отца – он бесподобен! - Ну да, - без энтузиазма кивнул я впопад. Мы неторопливо пошли по парку к выходу. - Он как будто знает всё на свете! Я так тебе завидую, Беркус. У меня никогда папы не было, а у тебя он такой... такой... величественный, сильный, умный... У тебя он самый лучший! – не прекращала потока восторженных слов девушка. - Я бы тебе его со всеми потрохами подарил, если бы мог! Ещё и доплатил бы сверху! - Ты зря так с ним! Он к тебе со всей душой, всё ради тебя делает! - Ради себя он это делает, Вейла. Ради себя! И в идеале он бы хотел, чтобы из меня вышел Гарнер-два. А вот чего я хочу, ему совершенно плевать. Как и матери. - Ты очень-очень зря так с ним. Представь, сколько всего ты бы умел, если бы согласился изучать свою силу! – дошла она до сути, и я презрительно фыркнул. Началось! То самое дрянное условие. Это надо пресекать: - Ты его знаешь меньше дня и не представляешь, какая он сволочь. Помяни моё слово – однажды ты поймёшь, что ему верить нельзя. Что он эгоист и лицемер. - Не знаю, Беркус, он... - А я знаю! Всю жизнь с ним знаком! Ты кому больше веришь – мне или ему?! - Ну-у... Беркус, ты просишь меня сравнивать то, что сравнить невозможно! - Так кому? - Я тебе верю. Я верю в то, что ты убеждён, что он – эгоист и лицемер. Но это не значит, что ты не можешь ошибаться, - выкрутилась воровка. Я обречённо вздохнул. Бесполезно убеждать её в чем-либо. – И ещё нельзя отрицать и того, как много он знает, сколькому способен научить! Я им восхищаюсь, Беркус. И не понимаю, почему вы не можете найти общий язык. - И не поймёшь. Надо просто пережить то, что я пережил, - отмахнулся я. А затем спросил: - Так ты куда сейчас? К Меране? - Нет, пожалуй, - замотала она головой. – Если ты не торопишься, я бы хотела зайти к тебе. Просто... понимаешь? Твой отец так красиво расписал ту девушку... ту силу, которой она обладает... уникальную силу! И меня это так зацепило! Что об этом думаешь, а? Я, конечно, понимаю, что неизлечимо больна и, скорее всего, даже не доживу до того дня, когда смогу родить, однако... я бы хотела попытаться. И хотела бы ребёнка, Беркус. Просто попробовать, а вдруг получится?! Чего ты так странно молчишь?