Амальгама

Обычный день, такой же, как всегда. Разве что небо Сереет И облепляет стекло Похожими на слезы Каплями дождя. Ты смотришь мрачно На поблекший мир И молчишь, Тоску мою усугубляя. Солнце сгинуло, а с ним Твоя улыбка озорная, Чьи отголоски скрываются В уголках Искусанных губ. Во сне, быть может, Иль в ярости порыве? Узнать бы, о чем Или о ком ты думаешь, Стоя на балконе На холоде ночном, Дым сигаретный посылая Безжалостной луне. Вдруг встрепенешься, Будто очнувшись ото сна, Похож ты станешь сразу На взъерошенного воробья, И скажешь: «Тилль, зачем все это? Город опустевший, Исчезнувшее лето, Сумрак, захвативший Все углы, И ты, Внезапно присмиревший?» Отвечу я предельно честно: «Не знаю, Рихард. Что-то изменилось В природе, воздухе, Тебе? ..» Недоуменный взгляд в ответ На полувопрос. У нас слов нет. Лишь бьется жилка на виске, Да зрачок сверкает чернотой, Радужку скрывая насовсем. Ты слишком близко, Я не сдержусь, ведь знаешь, Но искушаешь все равно Чуть приоткрытым алым ртом И глядя Снизу вверх. А пульс предательски частит, И пламя адское в глазах твоих Маняще, с вызовом блестит К контроля потере меня призывая. Дышать становится трудней, Видать, проснулся Зверь, Чью сущность лучше бы не знать Тебе, мой милый. Но поздно: ты разбудил его. Теперь же поплатись За выходку Очаровательно дерзкую Свою. Впиваются пальцы в плечи Тебе, Ты смотришь спокойно, без страха В глаза Мне. Прижать к стене холодной Так плотно, что заболят лопатки, Обжечь дыханьем беззащитную шею И смотреть, как трепещут Ресницы полуприкрытых глаз. Поверь мне, во снах Я видел это не раз, И сейчас осознать, Что реальность они Очень странно. А слышать, как шипишь ты Сквозь зубы «Давай же!» Еще страннее. Я целую тебя в пышущий жаром рот И плавлюсь от зноя. Я дышу тобой. Я живу тобой. И не могу оторваться. Не могу прекратить Весь этот хаос, Что сотворил ты Одним лишь взглядом. Мой Дьявол, Мой Асмодей, Мой искуситель, Мой палач Священной Инквизиции, Что смог заставить биться Мое мертвое каменное сердце. Вздохи вьются словно плети В гробовой ночной тишине. И никто не услышит Стон, сорвавшийся с твоих губ И вызванный моими прикосновениями. А также никто не услышит, Как кричу твое имя В порыве экстаза. Пришедшее так внезапно Пасмурное утро Тусклым светом озаряет Сбитые простыни. А у тебя под глазами залегают Черные тени. Ты выдохся, Ты невозможно слаб, Сигарета подрагивает в тонких пальцах, Но пламя Ада не потухает. Ты слишком любопытен, чтобы Отпустить меня, Я слишком ненасытен, чтобы Отпустить тебя. И оба знаем: кто-то должен Проиграть. Но никто из нас двоих не может точно сказать, Скрывает ли любовь за собой Эта смертельная, темная страсть. Мы появляемся в городе как ни в чем ни бывало. Но ты бросаешь украдкой Томный, но полный желания взгляд В мою сторону. И ты не представляешь, как хочется Стереть с твоего лица эту похотливую Усмешку. Пауль спрашивает, все ли нормально. Я отвечаю, что да. Но это Не так. Совершенно, абсолютно Определенно Не так. Не могу же я сказать: «Знаешь, Пауль, мне не дает… Покоя этот ухмыляющийся ублюдок, Которого я, кажется, люблю. Врежь ему от моего имени, ОК?» Улучив свободную минуту, Я подлавливаю его в коридоре И, не в силах больше терпеть эту муку, Зажимаю в угол Рихарда Круспе, Который Отравляет мне жизнь, И оставляю багровую метку На его шее В качестве наказания За плохое поведение. Мы выходим на свет Взмокшие, взлохмаченные, Распаленные страстью И донельзя довольные собой. Кристоф понятливо усмехается. Тут и дедукции не надо, Чтобы догадаться О чувств торнадо, Что бушует в наших сердцах, И что с ним все труднее Справляться. *** Почему мы оказались в том лесу, Я вспомнить не могу. Зато остальное засело в моей памяти Раскаленным гвоздем. Ты, как всегда, был весел, Раскован и самую чуточку пьян. И убегал все дальше от меня. Сначала мне было смешно, Потом уж стало надоедать, А тот момент, когда глаза мои Застлала ярость, Я не забуду никогда. Проснулся Зверь внезапней, чем всегда, И овладел мной С одного щелчка Зубов опасных. И стал ты Агнец, А я стал Волк, И началась охота На твою смерть. Ты был обречен, Я знал. Я не мог сказать ни слова. Я молил, чтобы мне отказали ноги. Но чуда не случилось. Я притворился, будто шутка Моя погоня за тобой. Ты не мог отдышаться, А нож в руке я прятал за спиной. Губы таяли на губах В последний раз, А ты и не подозревал. Потому и не ожидал острой боли В своем сердце. Ты содрогнулся всем телом, Я едва успел подхватить тебя. И только тогда осознал, Что натворил. Я шептал «Прости меня» Бесчисленное множество раз Чувствуя, как жизнь уходит из тебя. Расплескалась алая кровь по белому снегу, Как краска по полотну, Ты, рвано дыша, произнес: «Зачем ты так оборвал Тонкую нить, что держала нас На краю мирозданья?» Тьма отступила, Я моргнул, Но наважденье не спало. Ты, бездыханный, Уснул беспробудным сном У девятого вала жизни своей. Я сипел, я хрипел, я метался Как в клетке запертой зверь. И повторял, как заведенный: «А нож в твоем сердце И твои потухшие глаза — Это ведь неправда? Ответь же: да?» Но нет: умолк ты навеки, Сраженный безумием моим. Я чувствую, как огнем охвачённое, Мое мертвое сердце горит. 20.12.15.