the christmas miracle

Неделя до Рождества. Неделя, когда непутевые друзья бегают по торговым центрам в поисках подарков своим знакомым и близким, когда хозяева своих уютных домишек выходят на лужайку вечером и зажигают гирлянды, развешанные по всему фасаду домов, когда пожилые и молодые любящие пары проводят свои тихие вечера на удобных диванах или в креслах-качалках под пледами, ведя непринужденные разговоры или же просто молча обнимаясь и ни о чем не думая, кроме как об этом чудесном моменте. Фрэнк медленно прогуливался по большому магазину украшений и лениво рассматривал блестящие витрины. Он относился сразу ко всем трем описанным типам людей, потому что он только недавно съехал от родителей, став совсем-совсем уже взрослым парнем, почти мужчиной, и привык к тому, что дом всегда украшен. Но если раньше этим занимался отец, который любил копаться в коробках со старыми, изящными елочными игрушками, с длинными мерцающими гирляндами, большими, глянцевыми или усыпанными блестками, переливающимися или кое-где облупившимися новогодними шариками, поэтому маленький Фрэнк только наблюдал, как наряжается дом к приближающемуся празднику. Он только глянул на календарь, одиноко висящий в прихожей, и чуть ли не схватился за голову: относясь к третьему типу, который проводит вечера в тишине и покое, Айеро совсем забыл про то, как это прелестно — стоять посреди небольшой гостиной и наблюдать, как все вокруг горит и сверкает в ожидании рождественского чуда. Взяв карточку и едва натянув на себя куртку, парень вышел на свежий воздух и под бесшумный снегопад направился в торговый центр. Теперь он около трех часов бродил между отделами, покупая приглянувшееся украшение то здесь, то там, иногда просто замирая напротив огромного стеллажа и не зная, на что именно смотреть. Деревянные игрушки вроде щелкунчика, мягкие снеговики с полосатыми шарфиками и носиками-морковками, милые маленькие Санты в колпачках с пушистыми помпонами, всякие-всякие миниатюрные елочки с такими же игрушечными подарками под нижними ветвями. Фрэнк бы остался жить напротив таких вещей, потому что это вселяет потрясающий дух рождественского чуда. Он чувствовал приятную приподнятость, даже если есть серьезные проблемы, то они как-то уходят на план, и вся душа полностью отдается празднику. Она отдыхает, наслаждается и набирается новых сил. Фрэнк любил это чувство, поэтому продолжал ходить по этажам и смотреть на этих счастливых людей. На влюбленных парочек, воркующих на скамеечках и искренне улыбающихся друг другу, на семей, где родители идут за руку и смотрят на семенящих впереди детей, на подростков, задумчиво считающих накопленные со школьных обедов и заработанные честным трудом деньги на подарки своим бабушкам и дедушкам, мамам и папам. Сам же парень давно уже прикупил так нужный маме набор для вязания, а отцу — теплый-теплый свитер с оленями в красивом обрамлении. Собираясь уже идти в гардероб за курткой, Фрэнк заметил только-только открывшийся отдел с новогодними и рождественскими костюмами и тут же направился туда. Примерить на себя длинную и мягкую белую бороду он был не прочь, как и надеть на себя круглые очки и взглянуть на свой новый образ в зеркале. Пройдя мимо взрослых, наряжающих своих детей в миленькие костюмы гномов и водружающих на их головы зеленые колпачки, мимо красивых девушек, преобразившихся в образ эльфов, на тех, кто успел напялить на себя оленьи рога, весело улыбающихся, Фрэнк направился прямо к полкам с элементами наряда Санты. Он любил Санту и непременно хотел натянуть на себя бороду, что он, собственно, и сделал, затем надел колпак, тем самым спрятав растрепанные темные волосы, и когда он уже поправил очки на своей переносице… — Санта! — воскликнула девочка, выглянув из-за стеллажа и увидев Фрэнка. Ее, кажется, совсем не смущало то, что это совсем не Санта, потому что Санты не носят рваные на коленях джинсы и футболки с панк-группами. Он обернулся на восклицание и обаятельно улыбнулся, про себя отмечая, что эта прелестная девочка очень мило выглядит с двумя немного неуклюжими хвостиками на голове. — Да, малышка, это я, — ответил Фрэнк, поглаживая свою искусственную бороду и усы, которые лезут в рот. — Точно-точно? — Точно-точно, — повторил Фрэнк, вставая на одно колено. Девчушка нахмурила тёмные брови подозрительно смотря на Фрэнка, ища подвох, но спустя несколько секунд её лицо озарило лучезарная улыбка, и она, громко смеясь, забралась на ногу Санте, удобнее устраиваясь на нем. — Ты хорошо вела себя в этом году? — спросил Фрэнк, думая о том, что этот ангел, спустившийся с небес, не может себя плохо вести. — Да, думаю, да, — девочка теребила край тёмно-красной юбки, будто волнуясь. — Я никогда раньше не встречала Санту. — Сейчас у меня много работы, ведь совсем скоро Рождество. Мои помощники эльфы и гномы всячески помогают мне, но, к сожалению, мы все-таки выбиваемся из графика, — проговорил парень, смотря в карие глаза. — Ты справишься, Санта, я знаю. — После такой поддержки я не могу подвести детишек, ведь они ждут своих подарков, — отвечает Айеро, вспоминая, как сам, будучи ребёнком, с нетерпением ждал Рождество, ведь это был его любимый праздник. И сейчас, став мужчиной, Фрэнк всё ещё ребенок, которым был десять лет назад. Он всё так же верит в Рождественское волшебство, считая, что оно не приходит к некоторым людям, потому что они разучились верить. Разучились радоваться мелочам, замечать прекрасное в самых обычных вещах, в таких, к примеру, как покупка ёлки или катание на коньках. Главное верить, думает Фрэнк, слыша, как девчушка рассказывает о своей жизни с папой, о том как сильно хочет кошку, но из-за сильной аллергии отца они не могут её завести, о том, как она научилась читать и, наконец, о своих желаниях. — Я хочу, чтобы наша мама нашлась, — прошептала она Фрэнку на ухо, будто рассказывая самую великую тайну. — Чтобы она вновь была с нами, обнимала меня и целовала в лоб перед сном. Я не помню, но в фильмах мамы делают именно так. Думаю, моя мама тоже так делала. Да, она бы и папу обнимала, и он бы перестал грустить, — ребенок закончил, а Фрэнк молчал, не зная, что сказать. Он боялся, что если после этой встречи мама девочки не появится, то она разочаруется в Рождестве и в Санте, который не нашёл её маму. — Би! — услышал Фрэнк недалеко от себя. Девочка моментально подняла голову, спрыгнула с колен парня и побежала к мужчине, который в свою очередь поднял её на руки и поцеловал в маленький аккуратный носик. — Ты почему убежала, шалунья? — Я увидела Санту, папа! Настоящего! Смотри, — ребенок показал пальцем в сторону Фрэнка, забывая о том, чему учил её отец — показывать пальцем неприлично. Мужчина перевел взгляд с дочери на Фрэнка, который, встав с колена, поправил свою белесую, словно снег, бороду и очки. — Хо-хо-хо, с Рождеством, — проговорил Фрэнк, и, встретившись взглядом с отцом девочки, понял, в кого малышка пошла. Такие же тонкие губы, острый носик, живые глаза, передающие все эмоции, и густые брови. Отец и дочь похожи как две капли воды, и Фрэнк явно чувствует себя третьим лишним, совершенно не вписывающимся в их компанию. — Спасибо вам, мистер… — Джерард протянул руку, и Фрэнк, пожимая её, ответил, широко улыбаясь: — Просто Фрэнк. — Очень приятно, я Джерард, — и понизив голос, продолжил: — Не многие бы додумались подыграть. Как я могу вас отблагодарить? — Оу, ничего не надо, если только… — парень повернул голову и, немного припустив голову, подставляет свою щеку для поцелуя. Джерард вопросительно посмотрел на него, совершено не скрывая удивления, но, окей, Фрэнку плевать. — Би, там недалеко есть кулер с водой, принеси мне, пожалуйста, стаканчик воды. — Конечно, папочка, — девочка побежала к куллеру, расположенному недалеко от них, а Джерард схватил Фрэнка за ремень, потянул на себя и поцеловал в губы, ведь Фрэнк, повернув голову, подставил свои губы, раскрывая их. Никакой пошлости, языков и зубов, лишь мимолетное касание губ и красные от смущения щеки обоих. — Пап, — Би держала в руках пластмассовый стаканчик с водой, делая маленькие шажки и боясь выплеснуть воду. Хихикнув, Джерард подбежал к дочери, аккуратно беря из её ручек стаканчик и выпивая воду. — Пап, а мама когда вернётся, — Би потянула руки к куртке отца, теребя верёвки на ней, а Джерард подавился водой, кашляя. — Бэндит, боюсь, наша мама не придёт, — ответил Джерард, и Фрэнк, стоя недалеко от отца с дочерью, слышал, как первый тяжело вздыхает, видимо не желая расстраивать дочь. — Но ты же сказал, что… — начал ребенок, надувая губы. — Я знаю, что я сказал! — громче, чем следует, прошипел сквозь зубы молодой отец, вскоре меняясь в лице. — Прости, я не хотел, — Джерард вздохнул, что сказать дочурке. Он думал о том, что ей совершенно необязательно знать о том, что её мать — шлюха, которая после её рождения сбежала, не желая брать на себя такую ответственность. Джерард до сих пор благодарит Бога за то, что всё же смог отговорить Линдси делать аборт. — Твоя мама… — Наша мама, — поправляет отца Би, топая ножкой. — Да-да, наша, — мужчина сел на корточки, запуская руку в волосы. — Наша мама не вернётся к нам. Она полюбила другого мужчину, и я отпустил её, ведь тогда бы она была несчастна, — Джерард потер переносицу, а Фрэнк стоял недалеко от них и наблюдал за тем, как на юном лице Бэндит меняются эмоции. — Ты лучший папа на свете, — девчушка поцеловала отца в щеку, взяла его за руку, заставляя подняться. — Санта, ты же придёшь к нам? — и Фрэнк думал, что ей ответить, но одно он знает точно: он не хочет расстраивать этот лучик солнца. — Конечно приду, Бэндит. Джерард поднялся с колен и взял дочку за маленькую ладошку, кивая Фрэнку и разворачиваясь. Он был чертовски разочарован в самом себе и в таких ситуациях, которые встречались часто. Девочка скучала по своей маме, хоть и была совсем еще малышкой, когда та в последний раз была в их квартире. Джерард практически каждый день гулял с Бэндит, и от нее не могло скрыться то, что многие родители ходят парами — мужчины носят сумочки своих любимых жен и сумки с покупками, пока женщины управлялись со своими детьми, держа их за руки, чтобы не потерялись. А Бэндит всегда была с папой, поэтому и спрашивала, а где мама? На таких моментах его сердце ныло и щемило, потому что он чувствовал себя ужасным отцом. Он и так до сих пор не научился делать хвостики на одном уровне, он все также иногда зачитывается новостями в газете, из-за чего утренний завтрак в виде омлета с горошком подгорает, Джерард все также порой после глажки получает платье с немного мятым подолом. Он и правда был не подарком для своего маленького чуда с самыми замечательными глазами, но мужчина старался, правда старался, но его ответы на вопросы дочки о матери и Санте все портили. Это были вещи, которые Джерард не мог изменить даже для своей любимейшей дочери. И он знал, что Санта, то есть, Фрэнк не придет к ним, как пообещал Би. Чудес в этом мире не бывает, мужчина в этом уже точно убедился. Одна невзгода за другой, вроде увольнения с работы после ухода жены, наваливались на его плечи, и он как мог ограждал Бэндит от всех этих проблем, которые были его и только его. И он будет в сотню раз грустнее в Рождество, когда к нему подбежит его солнце и спросит, скоро ли придет мама. Мама не придет, солнышко. И Санта не придет. Рушить маленькие мечты, наверное, самое худшее, что могло произойти с отцом-одиночкой. Но мисс Уэй, как она иногда саму себя звала, была на удивление стойкой и сильной девочкой, и отец может ею гордиться. Уже на выходе из магазина Джерард обернулся и, переложив пакет с купленным до этого новогодним подарком для Би, помахал рукой Фрэнку, который все еще не снял бороду, этот колпак и отчасти смешные круглые очки. Джерард немного сам себя не понимал, почему подался внутреннему порыву и все-таки поцеловал его, хотя мог воздержаться, но все же одиночество и отсутствие какой-либо личной жизни сказывалось отлично. Он просто захотел коснуться кого-нибудь губами, вот и все. Это было мимолетное мгновение, и теперь мужчина снова живет только для своей дочери. А Фрэнк судорожно хватал полный комплект костюма Санты Клауса, чтобы не потерять семью из виду и успеть проследить за ними.

***

Рождественское утро. Утро, когда дети выскакивают из своих теплых кроваток и, едва натянув тапочки, сбегают на первый этаж или бегут в гостиную, где стоит пушистая и красивая елка, горящая всеми цветами и увешанная всякими игрушками, с ветвистых лап которой свисает серебристый или золотистый дождик тонкими струйками. Утро, когда сотни и тысячи детей искренне улыбаются найденному под елкой и в носочках над камином, улыбаются коротким, но теплым ответам Санты, улыбаются этому замечательному утру и своим счастливым родителям, наблюдающим из-за дверного косяка за своими детьми. Это утро, когда все желания сбываются. Это утро также началось и в семье Уэев. Бэндит, проигнорировав слова отца о том, что нужно сначала почистить зубы, умыться и расчесать волосы, пробежала мимо спальни отца и ванной комнаты прямиком в гостиную, где недавно вместе с папой ставила елку и самолично ее украшала, чем осталась очень довольна. Она точно знала, что Санта принес ей подарок, потому что недавно сам Санта пообещал к ним прийти, а, значит, он не мог обмануть ребенка! Она считала дни с того момента, как вышла из отдела костюмов, ведь ей очень не терпелось, чтобы долгожданный праздник поскорее наступил. Найдя в большой коробочке, красиво подписанной «для солнышка Бэндит», желтое платье с черными вставками, умело вписывающихся в общий дизайн, Би была вне себя от счастья. Это было то самое платье, которое она долго разглядывала в магазине, но папа сказал, что она должна вести себя хорошо, чтобы Санта подарил ей его, ведь дорогие подарки нужно заслужить. Получив в придачу книгу «Маленький Принц» и две плитки вкусного шоколада — черного и белого, она радостно взвизгнула, бросившись к отцу, который вышел из-за приоткрытой двери, еще немного заспанный, но ни в коем случае не недовольный тем, что его так рано подняли, чтобы посмотреть, что принес им Санта. Джерард же получил самый лучший подарок — нарисованную собственноручно Бэндит открытку в новогоднем стиле — с одной стороны красовался вечерний зимний пейзаж — из труб домишек, занесенных снегом, валил дым топленных печей, а на темно-синем чистейшем небе горели ясные звезды, возле каждого домика стояли небольшие елочки, украшенные по минимуму, но в целом это так чертовски тронуло его сердце. Все-таки этот маленький лучик света всегда выдергивал его из глубокой пучины и темноты, и он был ужасно благодарен дочке, ведь, наверное, если бы не она, неизвестно, что стало бы с парнем, потому что он очень любил свою жену. Но Рождество не создано для грусти, для воспоминаниях о прошлом, оно создано, чтобы быть счастливым. Впервые за декабрь не спалив завтрак, Джерард накормил дочь, которая затем утянула его на каток, где собирались и маленькие дети, и взрослые, и подростки, держащие за руки и красиво скользящие по льду, а за перегородкой за ними наблюдали восторженные родители и бабушки с дедушками, которые когда-то тоже могли кататься на коньках так виртуозно. Закончив праздничные прогулки примерно к пяти вечера и вернувшись домой немного вымотавшимися, однако с широкими улыбками, они тут же побежали каждый в свою комнату, чтобы переодеться и приступить к праздничному ужину, но Бэндит настаивала на сборке паззла, который им подарила бабушка еще вчерашним вечером, когда они вместе колдовали на кухне над будущим рождественским ужином. Когда Джерард был одет в темные джинсы и бежевую рубашку навыпуск по наставлению девчушки, а очаровательная девочка — в то самое желтое платье с черными полосками, они вместе спустились в гостиную и высыпали детальки паззла на журнальный столик, надеясь, что картинка не будет такой большой, что в конце сборки выступит за пределы столика, и Би уселась на небольшой пуфик, болтая ножками и не желая попортить такое платье, встав на коленки, как это сделал папа. Тот, пока дочь орудовала маленькими детальками, стараясь собрать нижний левый угол картинки прекрасной совы на фоне зимнего пейзажа, принес два свежеприготовленных какао в белых кружках и отставил их на линолеум, понадеявшись, что они не уронят кружки и не разольют темный напиток на серый мягкий ковер. Впереди их ждал потрясающий вечер, и Джерард чувствовал себя неимоверно счастливым.

***

Фрэнк выбежал из дома, несясь к машине со скоростью света. Никогда прежде, за все свои двадцать три года, он не боялся опоздать так, как сейчас. Единственное, о чём он думал, это светловолосая малышка Би, с очаровательной улыбкой и двумя смешными хвостиками, и её милый отец, на голове которого, в отличие от дочери, был «лёгкий» беспорядок, а тонкие бледно-розовые губы были искусаны и обветрены, но, как оказалось, были столь нежными, мягкими, что Фрэнк не удержался и повернул голову в бок, сталкиваясь с ними. Мимолетное прикосновение, а Фрэнк уже был готов растаять. Добежав до машины, стоящей около его небольшого домика, и закинув рюкзак и мешок с подарками на заднее сиденье, парень наконец завел мотор и отъехал, понимая, что черт возьми, весь его план, заключающийся в том, чтобы позвонить в дверь ровно в девять вечера, медленно и верно рушился, ведь по улицам ходила уже изрядно выпившая молодёжь, мешающая движению. Она не реагировала на сигналы Фрэнка, полностью игнорируя их, делая всё новые глотки из бутылки, громко смеясь и напевая Jingle Bells. Плюнув на всё на свете, Фрэнк припарковал машину, взял сумки и побежал в сторону дома Джерарда и Би, умоляя всех святых, в которых, к слову, не верил, чтобы он добрался вовремя. Обычно именно в девять начинается все самое интересное и волшебное, именно поэтому Айеро так боялся опоздать, но при этом он успокаивался, говоря себе, что лучше поздно, чем никогда, продолжая свой путь. Канун Рождества. В морозном воздухе кружит снег, огромными пушистыми хлопьями падая с небес. На окнах висят сверкающие гирлянды и вырезанные из белой бумаги снежинки, на которые детишки искромсали всю бумагу, имеющуюся дома. Во дворах уже давно поставили ёлки, украшенные шарами из светящейся в темноте металлической проволки, а фонарные столбы украсили красными переливающимися шарами, которые придавали лежащему на улице снегу нежно-розовый оттенок. Самое обычное Рождество, которое неизменно празднуется двадцать пятого декабря уже на протяжении многих и многих лет. Праздник считается интернациональным, ведь многое из того, что принято в Рождественскую ночь, пришло из других стран. Впрочем, большинство людей перестало верить в сказки, чудеса и Рождественское волшебство, и поэтому, даже видя что-то весьма необычное, делают вид, что их это не касается, продолжая пялиться в ящик или в окно, наблюдая за играющими в снежки детьми. Пожилой мужчина, сидящий на крылечке дома в кресле-качалке и укутанный в тёплый плед, пил горячий шоколад, смотря, как в воздухе кружатся снежинки, ни одна из которых не похожа на другую: все снежинки разные. Он заметил Санту, который мчался по улице, перепрыгивая через сугробы, и неожиданно упал, споткнувшись о собственную ногу. — Давай, Санта, ты успеешь! — выкрикнул дедуля, вспомнив, как точно так же, больше пятидесяти лет назад, спешил к друзьям, которые попросили его побыть Сантой, и как он не смог отказаться, а придя на праздник, встретил свою будущую спутницу по жизни, которая была приглашена на роль эльфа. — Спасибо, — ответил Санта, запыхавшимся голосом, поднялся на ноги, надел рюкзак на плечи, отряхнул бордовый мешок, в котором лежали подарки, и поправил тёмно-красный полушубок, затягивая пояс потуже, ведь, если вывалится ещё и подушка, это будет уже слишком. Фрэнк и так натерпелся слишком много за последние пятнадцать минут, что бежит к дому милой семьи. Что на счёт адреса? Все просто. Наш Санта-дознаватель не мог, просто не мог разочаровать ребёнка, который ещё слишком юн для того, чтобы узнать насколько этот мир жесток, и что сказки и мечты нередко доводят до печальных исходов, поэтому он, как только отец с дочерью скрылись в другом отделе, как можно быстрее снял с себя новогодний наряд и погрузил в тележку, по пути захватив красный мешок для подарков, а в отделе игрушек наспех купив, как показалось парню, неплохой подарок для маленькой Би: энциклопедию животных для детей, «Истории Космоса» — книгу для детей, желающих знать больше, и огромного белого медведя, размером примерно с самого парня. Найдя наспех свободную кассу, пробежав при этом приличное расстояние за минимальный отрезок времени, Айеро протиснулся между пожилой парой, которая, по идее, должна была быть перед ним, но молодому Санте было плевать на чьё-либо мнение, ведь он больше всего боялся потерять из поля зрения семью, запавшую ему в сердце. — Блять, — ругался парень, поняв, что пробежал мимо нужного дома. Резко остановившись, он посмотрел на время, и, увидев, что у него есть ещё целых пять минут, упал в сугроб, тяжело дыша и пытаясь восстановить сбившееся от бега дыхание. Он вспомнил, как пытался остаться незамеченным, следя за Джерардом и Бэндит, которые, как вскоре оказалось, живут в десяти минутах езды на машине и в двадцати минутах бегом. Решив, что было бы неплохо выкурить одну или даже две сигареты, ведь надо же как-то скрыть волнение и чувство, которое ну никак не удаётся понять, но которое так отчётливо образуется где-то под ложечкой, Фрэнк достал пачку, но решив, что будет весьма не круто, если от Санты будет пахнуть сигаретами. Какой же он тогда пример подаст для малышки Бэндит? — Началось, — шепотом проговорил Фрэнк, слыша как где-то в воздухе взорвался первый салют, озарив небосвод. Взяв немного снега, Айеро приложил его к лицу, остужая себя, затем поднялся на ноги, отряхнулся, поправил подушку, служившую пузиком Санты, под полушубком, прилизал бороду, и наконец дошёл до тёмно-коричневой двери, на которой светились красным огоньком цифры дома и висела омела. — Три, два, — считал парень, пытаясь дать себе понять, что ему совершенно не стоить волноваться. — Один… В воздух взлетают фейверки, озаряя небо волшебством, на улицу выбегают дети, и Фрэнк, решив, что уже пора, тянется к звонку, шумно выдохнув. — Понеслась душа в Рай! — сказал Фрэнк и нажал на звонок, слыша его с другой стороны двери. Джерард даже вздрогнул, когда услышал звонок в дверь. Гостей они не ждали — все уже поздравили их, точнее, все, кого они встретили. Родители позвонили утром, поздравив сына и внучку, затем сказали, что заскочат ближе к Новому году. Из друзей Уэй вроде бы тоже никого не ждал, поэтому, сказав дочери оставаться в гостиной, с сомнением направился к двери, одновременно поправляя волосы. — Эм, извините, — начал было Джерард, сконфуженно скинув брови, однако Бэндит никогда не слушала отца, когда дело касалось открытия дверей перед тем, кого не ожидали увидеть. — Хэй, малышка, привет, — незаметно подмигнув Джерарду, Фрэнк добродушно улыбнулся маленькой девочке, которая с восхищением и немым восторгом смотрела на Санту. Джерард аккуратно спровадил дочь в гостиную, сказав, что он лишь поможет Санте раздеться, и они придут к ней, на что Би кивнула и ушла, перед этим еще раз посмотрев на Фрэнка в образе Санты. Он был ошеломлен тем, что Фрэнк не обманул — он пришел, и Уэй даже не знает, как спросить его о вещах вроде его адреса, как он узнал, что они будут в этот момент дома и подобное. Он лишь увидел добрую улыбку парня и не смог сдержать ответную, когда парень сказал, что не хочет рушить волшебство и снимать свой костюм. Ему о многом хотелось спросить этого парня, но он решил оставить все на потом. Все же это Рождество, время чудес и свершений мечт даже взрослых людей, так почему Джерард должен думать обо всем досконально? Вручение подарков прошло немного не так, как хотел Фрэнк, но он мог поклясться, что никогда не забудет, с какими искрами в глазах Бэндит обнимала плюшевого медведя, с каким упоением начала листать книжки. Он заметил, что в доме было достаточно книг, и был абсолютно уверен, что на втором этаже есть личная библиотека, ведомая старшим Уэем, который попал в точку, привив дочери любовь к чтению. Фрэнк обязательно бы посетил эту комнатку, в которой витал дух знаний, миров, вселенных, множества персонажей, и он чуть ли не выпал из реальности, если бы не обратил внимание на платье девочки. — А маленькая Бэндит очень похожа на трансформера Бамблби, — приметил Санта, мимолетно посмотрев на Джерарда, стоящего от него в стороне и наблюдающего за разворачивающейся картиной. Девочка приподняла острые бровки и посмотрела на Санту так, как будто тот только что появился из воздуха в их гостиной. — Би! Это мой любимый трансформер! — воскликнула она, а Фрэнк услышал вздох со стороны отца, но не обратил на него внимание. — Я бы хотела иметь голубые глаза, как оптические датчики, и я могла бы быть похожа на него практически полностью. — Иногда мне кажется, что я вырастил парнишку, а не девочку, — тихо произнес Джерард, а Айеро неожиданно и звонко рассмеялся. Этот вечер был поистине волшебным. Джерард почти не принимал участие в том, что делали Фрэнк и Бэндит. А те постарались на славу в этот рождественский вечер, поэтому уже под конец Уэй все-таки ушел на кухню, чтобы вымыть кружки, убрать остатки еды в холодильник, да и вообще дать дочери отдохнуть от своей компании. Они довольно-таки весело провели этот вечер. Бэндит была достаточно шустра, поэтому в какой-то момент убежала на второй этаж и пришла с двумя альбомами, показывая рисунки. Она сказала, что ее отец очень хорошо рисует и любит это делать, однако «бабушка не хочет, чтобы ее внучка жила на еде быстрого приготовления, потому что на большее с зарплаты художника не купишь». Также она не преминула упомянуть, что ее папа считает, что на его работе менеджера страховой компании «практически каждый — придурок, который заботится лишь о своей заднице», что заставило Джерарда покраснеть, а Айеро — прыснуть и еле подавить в себе смешок, прикрывая ладонью белую бороду и рот. Они рисовали животных, и парень был в этом явно не хорош. Даже Бэндит рисовала животных намного круче, чем Санта, что немного задевало Айеро, и наверняка тот в душе решил купить карандаши и альбом, чтобы начать рисовать. Разные игры и то же рисование утомили девочку, поэтому Джерард не удивился, когда услышал тихий зов со стороны гостиной. Вытерев руки кухонным полотенцем, Уэй вышел в гостиную и вздохнул — Бэндит уснула на коленях Фрэнка, что было свойственным для нее. Умиляющийся и немного смущенный, мужчина взял на руки девочку и унес в ее спальню, где заботливо накрыл пуховым одеялом и поправил его в ногах, чтобы она не замерзла. Также он не забыл стянуть резинки с косичек девочки и до конца распустить волосы, потому что Би очень не любила, когда после забывчивости отца появлялись кудрявые локоны. Вернувшись в гостиную, Джерард обнаружил, что Фрэнк рылся в своём рюкзаке, что-то ища. — Может быть выпьем чаю? Ну, или кофе? — начал Джерард, и, когда Фрэнк повернулся к нему лицом, улыбнулся и быстрым движением руки снял красный колпак Санты и бороду, не спрашивая разрешения. — Думаю, Би уже не проснется, поэтому можешь расслабиться. — Да, я ждал этого, — ответил Фрэнк, беря свой рюкзак. — Где я могу переодеться? — Эм, можешь в одной из комнат второго этажа, — Уэй махнул головой в сторону лестницы. — Постой, ты не ответил, чай или кофе? — Кофе, — ответил Фрэнк и направился на второй этаж, где выбрал первую попавшуюся комнату, которая оказалась, судя по широкой кровати и множеству рисунков, спальней Джерарда. Быстро переодевшись и взглянув на себя в зеркало, Фрэнк немного пригладил свалявшиеся под шапкой волосы, решив, что он выглядит не так уж и плохо. Собираясь уже покинуть комнату, Фрэнк вздохнул и всё-таки направился в сторону рисунков, сваленных в одну кучу на полу. Он думал о том, что это, чёрт возьми, неправильно, что он вот так лезет практически в чью-то жизнь, но не может с собой ничего поделать. Рассматривая разнообразные рисунки, которые были действительно прекрасны, Фрэнк замечает портрет какой-то молодого человека в шапке Санте, но без бороды, и, хорошо присмотревшись, он понимает, что это он, Фрэнк. — Что за... — прошептал Фрэнк, видя под портретом надпись: «Прекрасен». Айеро шумно выдохнул и провел пальцами по ватману, замечая блеск в глазах, шрамик на переносице, колечко в губе и носу, которые он снял на время пока был Сантой. Думая о том, что Джерард уже, наверное, его заждался, парень сложил рисунки обратно в кучу, в той последовательности как они были, тем самым замаскировав следы преступления, и спустился вниз, где его ждал Джерард, хлопочущий на кухне. Уэй, заметив парня, улыбнулся и протянул ему кружку со свежесваренным кофе, отметив про себя, что Фрэнк выглядел просто замечательно: тёмно-бардовая рубашка в клетку подчеркивает подтянутый торс, а чёрные джинсы, разорванные на коленях, делают из парня всё того же панка, что был тогда в магазине. — Спасибо, — поблагодарил Айеро, приняв кружку, и сел на стул, наблюдая за тем, как Уэй варит кофе себе. — Ну, так... — начал Фрэнк, но понял, что совершенно не знает, что спросить. — Сколько тебе? — неожиданно спросил Джерард, развернувшись к парню. — Двадцать три, а тебе? — Двадцать пять, — Уэй вновь повернулся к плите. — Чем увлекаешься? И после этого вопроса, они, кажется, нашли общий язык, понимая, что у них, что, наверное, странно, действительно много общего, начиная от музыкального вкуса и заканчивая выбором носок. За время разговора они успели переместиться в гостиную, где, сев друг на против друга на полу, продолжили беседу. Джерард всё говорил, рассказывая о Бэндит, а Фрэнк смеялся, понимая, что эта милая девчушка ещё та задира. — ... и вот она подходит к этому парню, который вышел из кинозала и начал рассказывать сюжет фильма, топает ножкой, бьёт по заднице и говорит: «Замолчи, мне будет неинтересно смотреть!». — Ох, никогда не буду спойлерить ей фильмы, — смеясь, говорит Айеро, поздно осознав, что сказал лишнее. — В смысле... — Нет, всё хорошо, я не имею ничего против совместного просмотра фильмов, — Уэй улыбнулся, смотря в глаза сидящего напротив парня. — Знаешь, ты сделал так много для Бэндит, сколько не делала для неё родная мать. Я ведь не верил, точнее, я и подумать не мог, что ты сдержишь обещание и придёшь. Я давно не верю в чудеса, но, кажется, рождественское волшебство всё же существует. Спасибо тебе, Фрэнк. — Без проблем, — Айеро улыбнулся делая очередной глоток кофе. — Бэндит может нарисовать тебе рисунок, ну, а мне как отблагодарить Санту? — спросил Джерард, придвигаясь чуть ближе к парню. — Думаю, тот фокус, что я выдал в магазине не прокатит, поэтому... — Фрэнк приблизился к Джерарду, обнимая его одной рукой за шею, а другую запуская волосы и наконец коснулся губами дрожащих губ Уэя. Старший мужчина улыбнулся сквозь поцелуй и ещё ближе придвинулся, обнимая Айеро и раскрывая губы, тем самым позволяя Фрэнк проскользнуть языком внутрь. — Фрэнки, — прошептал Джерард, отстранившись. — Нет, подожди, ещё не всё, — шикнул парень и вновь протянул мужчину, соединяя губы. Джерард что-то помычал, но вновь податливо разомкнул губы, отвечая на, как уверен мужчина, самый сладкий поцелуй в его жизни. Буквально за несколько минут этот коротышка пробудил в Уэе те чувства, которые он не испытывал уже больше пяти лет. Чувства, которые копились в мужчине и которые он наконец готов отдать тому единственному. Никакой пошлости, грязных слов и блужданий рук по телам, лишь нежные поцелуи двух одиноких душ, истосковавшихся по тёплым чувствам. За окном пошёл снег, кружась в воздухе. Где-то из дома напротив играет весёлая песня, а дети шумно смеются и подпевают, играя в снежки. Есть люди, не верящие в сказки, но когда счастье стучится в дверь, каждый человек, улыбнувшись, поверит в чудеса, а его сердце наполнится волшебством.

***

Предрождественское утро. Зимнее солнце светит высоко-высоко на небе, посылая свои тёплые лучи на людей, спешаших по магазинам или, возможно, к своим друзьям. Дети уже давно на улице, вовсю играют в снежки и лепят снеговиков, задорно смеясь и улыбаясь своим родителям, смотрящим на них из окна. Пары, чья любовь прошла ни один, ни два и ни три десятка лет, гуляют по заснеженным улицам, держась за руки. Многие думают, что после пятидесяти жизнь заканчивается, но, смотря на них, люди понимают, что бояться старости глупо, если рядом с тобой есть надёжный спутник жизни. В этот волшебный день малышка Бэндит проснулась гораздо раньше, чем ожидали её родители, которые, почувствовав как нечто юркое забирается им на кровать, сразу поняли в чём дело. — Доброе утро! — радостно взвизгнула девчушка, обняв родителей и начав прыгать на кровати, которая уж слишком идеально подходила для этого дела. — Бэндит, — промычал сонно Джерард, перевернулся на другой бок и накрылся одеялом с головой. — Ну и ладно, — надув губы, сказала девочка и направилась к другому родителю, который потирал сонные глаза и счастливо улыбался, ведь Рождество — его любимый праздник, а Рождество с близкими и такими любимыми людьми — нечто волшебное, замечательное и такое желанное. Да, желание Фрэнка, которое он загадал год назад, сидя на кухне у семьи Уэй, было исполнено. Он вновь встречает с ними Рождество. Он наконец обрёл семью и знает, что такое настоящее счастье, которое невозможно купить ни за какие деньги. — Пап, — начала Би, — я проснулась. — Я вижу, солнышко, — усмехнувшись, ответил Фрэнк, взял футболку со стула, надев её и сказав Бэндит идти умываться, вытащил из под кровати боксеры, закинутые туда Джерардом, натянул их, отыскал домашние шорты, и наконец смог присоединиться к дочурке. Почистив вместе зубы, Фрэнк заплёл Би две косички, повязав их красной лентой, за что получил поцелуй в щёку и такое милое «Ты один из двух лучших пап в мире. Один из двух, потому что у меня два папы». От подобных слов, сердце Айеро раз за разом сжимается где-то в его грудной клетке, а его глаза начинают слезиться — слезы счастья и любви, которая наконец, после стольких лет одиночества, может согреть малышку Би и котёнка Джерарда. — Я есть хочу, — сказала Бэндит, запрыгнув на диван в гостиной. — Скоро будет готово, мэм, — Фрэнк наиграно поклонился и ретировался на кухню, готовя блинчики и ставя в духовку печенье, которое вчера вместе лепили. Через несколько минут, когда по небольшому дому уже вовсю витал аромат печенья, на кухне появился сонный Джерард. Он потянулся, прогнувшись в спине, от чего его мятая футболка задралась, оголив бледный живот, усыпанный багровыми метками, и Фрэнк невольно закусил губу, вспомнив сегодняшнюю ночь. — Доброе утро, Фрэнки, — прошептал Джерард, и подойдя к любимому, чмокнул того в губы. — Доброе утро, — ответил Фрэнк, и махнул головой в сторону гостиной, давая понять, что Бэндит поблизости, и им не стоит забываться. Да, хоть малышка и спокойно отнеслась к тому, что у него теперь такой чудесный папа, она до сих пор иногда спрашивает, почему у её друзей есть ещё мама. Джерард вновь поцеловал Фрэнка, проведя кончиком языка по его губам и направился в гостиную, из которой вскоре послышался детский смех. Фрэнк счастливого улыбнулся, поправил длинную чёлку и, когда печенье наконец было готово, поставил на поднос три кружки: две с кофе и одну с чаем, блинчики, накрытые крышкой, чтобы не остыли, мёд и тарелку с печеньем. — Готово, — торжественно сказал Айеро, ставя поднос на небольшой столик, стоящий перед диваном и садясь на пол, застеленный ковром с длинным бежевым ворсом. — Приятного аппетита, — сказал Джерард и поцеловал дочь в щёку, продвинулся и указал взглядом на место рядом с собой, давая Фрэнку понять, чтобы тот поднял свою задницу и сел рядом с ним. Вскоре Бэндит расправилась с блинчиками и побежала мыть руки, которые были испачканы в мёде, а Джерард наконец смог нормально поцеловать Фрэнка, не боясь, что Би заметит их. — Я люблю тебя, Фрэнки, — прошептал Джерард, кусая мочку уха любимого, от чего тот шумно выдохнул. — Я тоже люблю тебя, Джи-Джи, — отвечает Фрэнк, продвигаясь ближе. — Я... — А вот и я! — малышка Би запрыгнула на спинку дивана и обняла родителей, хватаясь руками за их шеи. — Соскучились? — Очень, — ответил Фрэнк, потянув дочь за косичку. — Я рада, — малышка наклонилась вперёд, и перекатившись, оказалась между родителей. — А к нам сегодня придёт Санта? Я очень и очень жду его. Джерард и Фрэнк переглянулись, а улыбка обоих стала ещё шире. — Придёт? — Если ты этого действительно хочешь, — ответил Фрэнк, обняв дочь и подмигнув Джерарду.