Дом меньше трех

/Где-то в Питере/ Юра еле разлепил глаза, он валялся на своем белом диване, в своей квартире. Башка трещала, будто он бухал неделю и наконец протрезвел. Рядом валялось тельце Никиты Никита почувствовал телом знакомую поверхность. «Диван Юры, это диван Юры. Диван Юры может быть только в одном месте - дома у Юры. Дома у Юры может быть только Юра. И я. Я тут. Где Юра?» Он попытался подняться - слегка болела спина. Рядом лежал уже очнувшийся Хованский. И они действительно были в квартире Юры. Черников: Так, как мы тут оказались?? Где остальные?! Это было странно и непонятно. Мало ли что могло случится далее. Откуда у похитителей ключи от Юриной квартиры? Черников: Доставай телефон и позвони кому-нибудь. Юра нашел телефон, вокруг все уплывало. Он набрал Юлика: Алло, чувак, с тобой все окей? Юлик кряхтел в трубку: Если можно так сказать... Мы у Димы, какого-то хера оказались. А ты где? Юра посмотрел на Никиту, который внимательно следил и прислушивался к разговору: Мы с Никитой у меня. Юлик хмыкнул, в трубке зашуршало: ну тогда, удачно вам поебаться, пидарасы. До связи. Юра отбросил телефон и вновь посмотрел на лупившего на него глаза Черникова: Ну, я считаю, что это прямо знак свыше. Притянув музыканта к себе, он вернул руку на его задницу и, втягивая в поцелуй, подмял под себя. Мэддисон проснулся. Рядом лежал Усачев. Он не мог минуты три сообразить - почему они лежат вдвоем, на кровати, грязные, с порванной кое-где одеждой. Мэд схватился за голову-его кошмарило будь здоров: Усачев! Усачев, блять. Руслан зажмурился, чувствуя, будто по голове его ударили железным гонгом. Во рту сухо и до противного горько. Усчаев *хрипит*: Где я? Он открыл глаза, сощурился, огляделся. Это была его съемная квартира. Все было покрыто слоем пыли, дом без хозяина казался покинутым. Рядом сидел Илья, держась за голову. Мэддисон: Не знаю. Сколько мы в отключке то были? Такое ощущение, что мне все местные кошки в рот нассали. Мэддисон: Погоди, а где Юра, где эти. Ну, дауны твои... то есть друзья. Руслан пошарил по карманам, телефона не обнаружил. Тот лежал рядом на подушке, все еще живой после освежающего душа. Усачев: сейчас узнаю. Миша не отвечал. Руслан уже сильно беспокоился об их состоянии, рядом на телефоне висел Илья, пытаясь дозвониться до Хована. Мэд удостоверился, что Юра и Никита живы здоровы, как и Дима с Юликом. Миша, наконец ответил, прокряхтел что-то о том, что мелкие и рыжие, не такие уж и мелкие и весят как здоровый олень. В общем, со всеми все было хорошо. Мэддисон сидел на чем-то твердом. Он достал диск, от которого они не узнали ничего нового. Почерк вдруг показался ему знакомым. Но он никак не мог вспомнить где его видел Усачев: И кто бы это мог быть? Нужно сменить замки, кстати. А лучше - квартиру. Это конечно мило, что они открыли нашими ключами. Но больше я здесь оставаться не намерен. Мэддисон нахмурился и почесал отросшую щетину. И вдруг вскочил, внезапно вспомнив, кто так пишет. И кто говорит "имбецилодибелоид" Он ржал минут пять. Усачев недовольно смотрел на Мэда. В ответ Илья приблизился и сгреб в охапку Руслана, не давая вырваться и зацеловывая. Мэддисон: Все еще хочешь знать кто это? Усачев фыркнул, отпихивая от себя Илью, но делая это не серьезно: Конечно хочу. Мэддисон: Только я не думаю, что другим стоит это знать. Это никто иной, как Дмитрий Иванов. Усачев недоуменно поднял бровь Мэддисон: Камикадзе ди / Тем временем Камикадзе Ди откинулся на спинку кресла, вздохнул и прошептал: Ну, ничего. Продам проект российскому кинематографу. И назову «Дизлайк»