Холодный мир

Завтрак проходил совершенно обыденно, так, как проходят все завтраки Варии в мирные дни. Тишина, уже давно переставшая вызывать напряжение, прерывалась лишь звоном посуды и короткими наставлениями капитана по поводу предстоящей миссии. Разговоры на отвлеченные от работы темы в этой компании можно было услышать нечасто. О чем разговаривать людям, хоть и проживающим вместе уже который год, но абсолютно чужим по духу? Они убийцы. Убийцы, живущие сами по себе и только себе доверяющие, не привыкшие рассказывать другим о своей жизни. Фран неотрывно смотрел на запотевшее окно, по обратной стороне которого медленно стекали капли дождя. Это оказалось гораздо интереснее поедания овсяной каши. Чувство голода сейчас затмевала странная ноющая боль в груди, впервые ощущаемое чувство, которое показалось парню весьма занимательным, может даже немного приятным. Иллюзионист медленно повернул голову на сидящего напротив Бельфегора, с мазохистским удовольствием отмечая, что при взгляде на него чувство только усиливается, а сердце от чего-то начинает биться быстрее, разгоняя кровь по венам и заставляя щеки чуть заметно алеть. Содержимое тарелки принца не уменьшалось так же, как и Франа, отчего покрылось вязкой корочкой. Потрошитель крутил в руке серебряную ложку, внимательно рассматривая все ее изящные изгибы, проводя тонкими пальцами по блестящей поверхности. Почувствовав на себе пристальный взгляд, блондин резко поднял голову, выпустив из внимания серебряный предмет и уронив его на стол. Варийцы разом посмотрели на часть стола, где трапезничал принц, на что тот растянул губы в неестественно широкой улыбке и шипяще засмеялся. Все так же молча, присутствующие вернулись к завтраку. А иллюзиониста оглушительный звон вывел из процесса любования Его Высочеством. Он быстро взглянул на пустые тарелки своих коллег и понял – если не поспешит, доедать придется в обществе семпая. Оставаться с принцем наедине совсем не хотелось, он занимал слишком много места в мыслях парня, а это немного пугало. Сегодня Бельфегор был явно не в духе, о чем говорило его чересчур спокойное поведение. За завтрак Фран не получил в свой адрес ни одного оскорбительного слова, не говоря уже о стилетах. Странно, а еще около часа назад с ним было все в порядке. Вспомнив утренний инцидент, зеленоволосый покраснел от стыда и уткнулся взглядом в тарелку, откуда медленно выуживал ложки остывшей каши. Резко поднявшись, как по команде, члены Варии, за исключением двоих, составили свои тарелки в раковину и вышли из кухни. Какая синхронность. Принц усмехнулся и устремил свой взгляд на лягушонка, отчего тот решил последовать примеру остальных и направился к раковине, разве что по дороге скинув остатки каши в мусорное ведро. Плевать уже на Луссурию. Включив воду, парень поспешно смывал застывшую кашу с краев тарелки, но невольно выпустил ее из рук, почувствовав на своем ухе горячее дыхание. Тарелка со звоном раскололась на несколько кусочков, а иллюзионист вздрогнул, как ошпаренный. - С-семпай?! – от неожиданности голос парня приобрел более высокие ноты. - Тихо, тупая жаба, – снова жаба, а Фран уже было начал волноваться за здоровье семпая. Хотя мысль о вернувшейся манере оскорбления ничуть не успокаивала, ведь сейчас парень был зажат между раковиной и сильным телом потрошителя. - Что вы делаете? – сказал иллюзионист таким спокойным голосом, на какой сейчас было способно его состояние. - Тебя это не касается, земноводное, - прошипел принц и несильно прикусил мочку уха кохая. Касается, еще как касается! Фран почувствовал легкую дрожь в теле, отчего попытался вырваться из стальной хватки Бельфегора, но тот лишь сильнее прижал его к себе, положив руку на пах иллюзиониста. - Семпай! – снова взвизгнул парень, покрываясь с головы до пяток ярким румянцем. - Кто-то ведь хотел согреться, глупый кохай, - лягушонок действительно чувствовал, как жаркая волна снова распространяется по всему его телу – было приятно, неприлично приятно, отчего хотелось провалиться сквозь землю, - А принцу просто скучно, - расплываясь в улыбке, добавил он. Резко развернув парня лицом к себе, Бельфегор усадил его на кухонную тумбу. Неожиданно для себя Фран начал колебаться между страхом и накатившим на него желанием, которое только усилилось, когда теплые руки принца прикоснулись к обнаженной коже спины иллюзиониста. Джемпер парня полетел в сторону, а мысли совсем спутались, когда на своих губах он почувствовал страстный поцелуй семпая. Этот поцелуй обжигал кожу, но Фран, не задумываясь, отвечал на него, прижимался сильнее, тянулся к горячим губам, словно хрупкая бабочка к огню. В это время руки принца уже исследовали пряжку ремня лягушонка, и тот сжался, почувствовав, как с его узких бедер быстро съезжают брюки, а затем и нижнее белье. Его здравый смысл все еще пытался сопротивляться, поэтому парень разорвал поцелуй. Принц не обратил на это ни малейшего внимания, и только сам начал избавляться от одежды. Фран уже было попытался соскользнуть с тумбы, но потрошитель остановил его попытки, снова накрыв его губы своими. - Куда собрался, лягушка? – оторвавшись, хрипло прошептал принц и несильно сжал рукой возбужденный член Франа. Не в состоянии ответить, парень издал глухой стон, отчего уголки губ блондина дрогнули в улыбке. Иллюзионист опустил голову, стараясь спрятать лицо, а Бельфегор в это время смочил два пальца слюной и стал покрывать невесомыми поцелуями грудь кохая, поднимаясь вверх и попутно растягивая пальцами его узкую дырочку. От неприятного чувства Фран крепко вцепился руками в плечи принца, сжимая их до побеления. А сам потрошитель продолжал двигать пальцами внутри лягушонка, нежно целуя и покусывая бледную кожу тонкой шеи. Совсем скоро Фран привык к ощущениям и уже сам невольно подавался вперед, насаживаясь на пальцы. Заметив это, Бельфегор оторвался от шеи парня и увлек его в глубокий поцелуй, от нетерпения быстро сменяя пальцы своим членом. От неожиданной боли иллюзионист прикусил язык семпая, на что тот резко вошел в него на полную длину, не давая даже привыкнуть. Фран громко вскрикнул и сразу почувствовал, как рука принца грубо зажимает ему рот, не давая произнести больше ни звука. Боль привела иллюзиониста в чувства, и он снова начал пытаться вырваться из объятий принца. Парень кусал пальцы и ладонь блондина, а Бельфегор еще сильнее входил в хрупкое тело, впиваясь ногтями свободной руки в ягодицы кохая. Парни ожесточенно боролись, стараясь причинить друг другу как можно больше боли, но вдруг их борьбу прервал протяжный стон, вырвавшийся из груди Франа. - Бел… сем… пай, - рука принца больше не зажимала рот, и с каждым произнесенным звуком с губ иллюзиониста срывался новый стон наслаждения. Прикрыв глаза, он откинул голову и ударился затылком о кухонный настенный шкафчик. - Ши-ши, лягушка – неудач… - прерывистая речь Бельфегора была прервана неожиданным поцелуем Франа, который уже не обращал внимание ни на что вокруг. Для него сейчас существовал лишь его семпай, горячий, приносящий такое наслаждение, какое парень не испытывал ни разу в жизни. Все тело горело, как будто внутри бушевал огонь, а в душе – буря эмоций. Хотелось кричать, плакать, смеяться, выплеснуть наружу все забытые чувства. Фран подавался бедрами вперед, стараясь как можно ближе притянуть к себе Бельфегора. А он в это время сжал плоть кохая и начал двигать рукой в такт их совместным движениям. Почти моментально тело иллюзиониста сотряслось крупной дрожью, и он кончил, обжигая губы семпая прерывистыми выдохами, сопровождаемыми громкими стонами. Не в силах больше себя сдерживать, принц излился следом. Нежные утренние лучи скользнули по растрепанным зеленым волосам, медленно перебираясь на мраморную кожу лица и заставляя недовольно поморщиться. Парень перевернулся на другой бок, желая поспать еще немного в теплой кровати, но громкий крик, от которого сотрясаются стекла всего замка, окончательно выводит из приятного сна. Снова капитан недоволен, что некоторые особы опаздывают на завтрак. Фран открывает глаза и, улыбаясь, рассматривает красивые черты лица своего семпая. Уже несколько ночей он приходит в комнату принца под предлогом «погреться» и греется самыми различными способами в самых разных позах. Самое главное, принц, похоже, привык к этому, и, кажется, даже с радостью принимает у себя ночного гостя. Парень посмотрел на часы и решил больше не испытывать терпение Скуало. - Бел-семпай, пора вставать, - противно протянул иллюзионист, нависая над принцем. - Уйди, земноводное, пока я тебя не искромсал на части, - пробубнил Бельфегор и накрыл голову подушкой, попутно стукнув ей надоедливого кохая. - Бел-семпай! Патлатый капитан сделает из вас королевское рагу, если не поспешите спуститься к завтраку, - не унимался зеленоволосый, стягивая с потрошителя подушку, но тут же прекратил попытки, увидев перед своим носом блестящий остро наточенный стилет. - Ши-ши-ши, я предупреждал, - принц откинул подушку и резко поднес стилет к щеке Франа. Иллюзионист снова почувствовал холод на своей коже. Ненавистный ему холод, от которого он так жаждал избавиться и избавился совсем недавно. Этот холод не сравнить с тем, что он чувствовал с первого дня пребывания в Варии, но он все равно причинял неудобство. Фран поежился и прикрыл глаза, готовясь вновь почувствовать боль врезающегося в кожу лезвия, но неожиданно Бельфегор повернул стилет и рукоятью медленно очертил контур подбородка парня. Тот удивленно распахнул глаза – уже который день принц на полпути останавливает свои попытки вонзить острые ножи в своего немилого кохая. - Эй, - потрошитель щелкнул пальцами перед глазами Франа и беззлобно усмехнулся, - иди, одевайся, я тоже скоро спущусь, - с этими словами блондин встал с кровати и направился в душ. Кивнув, иллюзионист надел огромную шапку и поспешно удалился из комнаты, чтобы самому не опоздать к приему пищи. Парень прикрыл за собой большую деревянную дверь и прошелся взглядом по ее красивой поверхности. Ни единой царапины... Как и теперь на коже самого Франа. Да, принц бережно относится ко всему, что принадлежит ему. Радостно улыбнувшись, иллюзионист быстро отправился в свою комнату, шлепая босыми ногами по приятно холодящей горячую кожу поверхности пола.