В шкафу хранятся не только скелеты

Тепло. Слейн приоткрывает сонные глаза. К его груди трогательно прижимается темная макушка, тихое спокойное дыхание ласково щекочет кожу, маленькие мягкие ладони трогательно обвиваются вокруг шеи. Троярд зарывается носом в смоляную копну волос и глубоко вдыхает теплый домашний запах, пробегаясь по обнаженным плечам длинными пальцами. Инахо ворочается, сонно сопит и по-хозяйски закидывает ногу на бедро Слейна. Тот ласкает льнущее к нему тело, перебирает темные пряди, проводит пальцами по выступающим позвонкам, позволяет себе поцелуй в беззащитное горло. Инахо сонный и открытый, трогательно-доверчивый в утренней полудреме. Его отточенный разум находится в теплой ловушке дремы, а тело - под надежной защитой Троярда. Слейн медленно, с намеком проводит руками по бедрам Кайдзуки, целует нежную кожу за ухом, тягучим плавным движением подминает теплое тело под себя. Таким он любит его до боли. Проходится языком по одному из мелких шрамов на плече, поглаживает упругие ягодицы. Инахо судорожно вздыхает, прядки свободно падают на лицо, скрывая левую глазницу. Тонкие руки проходятся по ряду крестообразных шрамов на спине. Они наконец-то целуются. Лениво, сонно, аккуратно, нежно, сладко. Слейн что-то удовлетворенно мурлычет - только с ним Кайдзука такой покорный. Он чувствует себя чем-то безумно важным - и все из-за бархатного взгляда из-под темных ресниц. - Откуда столько нереализованного желания рано утром? - терпко шепчет Инахо в приоткрытые влажные губы. Слейн облизывается и жадно смотрит на распростертое под ним тело. - Умничаешь с утра пораньше? - Слейн спускается ниже и целует нежную кожу живота - от этого Инахо дергается и, судорожно кусая губы, комкает в кистях белую простынь. Троярд усмехается уголками губ: - Не забывай - я знаю все о твоём теле, - и продолжает свои коварные действия. Приласкать здесь, поцеловать там, приподнять гладкое бедро. Кайдзука сладко дышит, почти что стонет, тянет тонкие руки к плечам - Слейн прижимает их к постели. - Сегодня все будет по-моему, - в своей излюбленной кошачьей манере тянет Чайка, после чего нежно целует в запястье. Поцелуй в запястье - желание подчинить. Инахо выгибается красивой дугой на белых простынях, постоянно облизывает пересыхающие губы. Слейну нравится выбивать его из колеи - и он продолжает распалять и терзать беззащитное тело на постели. Каждое его движение - нож для раздразненного тела. Инахо дрожит от раскалившегося воздуха, тонкая дорожка пота сбегает по виску. Слейн мягко разводит узкие бедра, целует гладкое колено. Прижимаясь губами к влажному лбу, нашаривает тюбик смазки и подготавливает и без того расслабленное тело. Оранжевый все еще достаточно растянут после их вчерашних занятий - но рисковать не хочется. Инахо кривит губы и хмурит брови на такую медлительность - Слейн смеется. - Неужели в тебе просыпается прапорщик Кайдзука? Какие будут ценные указания? - Будь... нгх~х... Добр побыстрее, Летучая Мышь. Впервые за это утро Слейн повинуется - но только потому, что их желания совпадают. Инахо судорожно цепляется пальцами за простынь, глотает воздух - Слейн прижимается губами к взмокшему лбу. Он подхватывает длинные тонкие ноги и толкается вперед. - Слейн! Изящный идеальный тихий стон. Как музыка. Действительно - в темном омуте черти водятся. Всегда собранный, всегда спокойный - и такой прелестный в своем наслаждении сейчас. Инахо зарывается пальцами в пепельные волосы, путаясь в длинных прядях, и прижимает голову Слейна к своему плечу. Тот поднимается губами по шее, накрывает яремную вену. Господи, им же всего по восемнадцать лет. Тонкие руки обвивают его плечи, Слейн торопливо и жадно толкается вперед. Вновь и вновь. - Ты такой... Такой... - Слейн! Кайдзука дрожит всем телом и нервно дышит, смоляные пряди темным ореолом разбросаны по подушке. Слейн кусает выступающие ключицы, все больше и больше сбиваясь с ритма. И хоронит себя глубоко внутри, жарко целуя покусанные губы. Инахо судорожно сжимает кулаки, оставляя ногтями длинные красные полосы на и без того исстрадавшейся спине Слейна. Прижимается лбом ко влажной груди и дрожит в истоме - сразу за ним следует и сам Троярд, вжимая теплое тело в простыни. Они лежат, обнявшись, прижавшись к друг другу до тех пор, пока жар не уходит, оставляя юношей обнаженными и мокрыми. - В душ? - мурлычет Слейн, пропуская пряди сквозь пальцы. Инахо что-то одобрительно бормочет, снова соскальзывая в дремоту. Чайка целует того в прохладный лоб, укутывая расслабленное тело в простыню. - Не волнуйся, - хихикает он, поднимая не ожидавшего подобной подлости Оранжевого на руки - Я сам тебя отнесу.