Огонёк для мотыльков

      Рынка больше не существовало. На его месте были лишь груды обломков и кучи мусора, оставшегося от товаров. Дождь покрыл всё слоем воды и грязи.       Семь крохотных фигурок среди всего этого хаоса, окружённые бело-серым морем инквизиторов.       Некоторые из девочек уже лежали, подставляя каплям покрытые ссадинами и синяками лица.       Из рядов святых братьев вышел одетый в белое старик и с усмешкой оглядел поле боя.       Среди поваленных товарных лавок и битого стекла валялись десятки тел в рясах.        - Какая-то мелочь одолела стольких сынов Спасителя. Что творится в мире, что творится, - святой отец театрально покачал головой, чему-то довольно ухмыляясь.       Мессир сейчас казался другим человеком, более властным... более страшным.        - Ч-что делать с колдуном? Его же так и не нашли, - несмело спросил его подошедший послушник.        - Ведьмы захвачены, миссия выполнена. Ведите пойманных в штаб-квартиру наших местных агентов.        - А как же раненые...        - Вы ещё здесь? - Грозно прервал монаха святой отец. - Вам был дан прямой приказ.        - Д-да, мессир.       Внезапно златоволосая и рыжая вырвались из захватов инквизиторов и попытались убежать... но наткнулись на другую сторону живой стены из монахов.       Вскоре сдавленные крики затихли.       Мессир улыбнулся ещё шире.        - Увести их.       По двое послушники подхватили вяло трепыхающихся беглянок и поволокли к остальным.

***

      Не успели мы дойти до рынка, как я заметил инквизиторский конвой.       Их тут сотни, даже больше. Плотная вереница святых братьев продолжала проходить через рыночные ворота, а конца ей всё не было.       Они вели их. Девочек.       За широкими спинами монахов мелькали разноцветные копны волос, посеревшие от дождя.       Вот в просвете промелькнуло лицо рыжей, красное от запёкшейся на нём крови.        - Убью-у-у! - Услышал я голос Китти.       Тут толпа монахов расступилась, и я увидел, как к ней подошёл старик в белой мантии, схватил девочку за волосы и с силой вбил лицом в грязную мостовую.        - Китти-и-и!!! - Донёсся до меня слитный вой остальных малышек.       Сердце больно защемило. Мои кулаки сжались.       Вдруг священник резко разогнулся, будто что-то почувствовав. Голова старика повернулась в мою сторону, и взгляд жестоких глаз пронзил меня.       Меж нами была вся городская площадь, опустевшая от горожан, спрятавшихся в своих домах.       Полные презрения и злорадства, глаза старика будто провоцировали меня: "Давай, рискни, мальчик".       Волна мощи и власти окатила меня, заставив отшатнуться.       Я не выдержал и опустил взгляд.       Это был не человек. Я глядел в глаза монстра.       Инквизитор ухмыльнулся и снисходительно махнул рукой - процессия продолжила шествие.       Словно во сне, я повернулся и зашагал прочь. До меня доносились рычащие отрывки инквизиторских приказов.       Контуженный разум закрылся от мира. Какие-то люди, мелькавшие перед глазами... Должно быть вылезали из своих убежищ.        - Леонард!       О, кто-то назвал меня по имени, кто бы это мог быть.       Этот кто-то порывался схватить меня за рукав, за край плаща.       А я продолжал идти, удаляясь от гомона толпы, рёва инквизиторов и криков девочек.       Дождь усилился. Я брёл по мутным лужам, оставив позади Анну.       Вышел за город, по грязи поднялся на холм.       Остановился только у двери своего особняка.       Чьи-то руки обхватили меня сзади.        - Леонард...       Повернулся, ожидаемо увидев перед собой мисс Мерхен.       Девушка так и стояла, не зная, что делать.        - Их слишком много, - тихо произнёс я.        - И что? - Анну начало трясти от гнева.       Я высвободился из её объятий.        - Вам что-то нужно? Концерт давно окончен.       Анну поразил мой равнодушный тон.        - Но девочки...        - Концерт окончен, - механически повторил я.        - Тогда я сама их спасу!        - Что ж, не буду вам мешать. Всего доброго и удачи.        - А я... - Она осеклась.        - А я ведь в вас верила! - Закончила Анна, глядя на меня в упор. Я молчал, ожидая продолжения.        - Думала, вы герой, сошедший со страниц романа. А оказалось, просто...       Выражение её лица нельзя было передать.       Губы девушки задрожали, она отвернулась, раскрыла зонт и прошептала что-то тихо, но я расслышал:        - ...шарлатан.       Тяжёлый дождь барабанил по её зонту.       Я не видел лица Анны, но был уверен в том, что вместе с каплями на камни льётся что-то ещё.       Шум падающей с неба воды заглушил удаляющиеся шаги.       Закрыв за собой дверь, я прошёл в ванную. В полумраке едва отсвечивало зеркало.       Пустой, забытый всеми особняк, такой же, как и я. Заплесневелый, прогнивший до основания, холодный и мрачный.        - Герой, сошедший со страниц романа... - Передразнил я писательницу.       Ещё одна пустышка, витающая в облаках. Чуть что не так - и финт ушами. Неужели за свои тридцать с лишним я не понял этой простой истины?       " - ...шарлатан."       Это слово...       Никто никогда не называл меня так.       Я не предатель, с самого начала мне не было уготовано судьбой стать волшебником, рыцарем или кем там меня видели они.       Нельзя предать, не присягнув на верность.       Нет. Я не мог. Это...       "Не обсуждается?" - Всплыли наружу чьи-то мысли.       "Ты самый умный? Самый правый? Самый уязвлённый?"        - А разве нет? - Спросил я у отражения в зеркале.       Моя любимая игра, в которой на все вопросы отвечали вопросами, сейчас выводила меня из себя.       И не вышел ли я уже из себя? Не я ли настоящий гляжу на предателя со стекла?        - Сверкающие латы? Слава? Почёт? - С каждой фразой становилось больней.        - Приключения? Подвиги? Сражения? Любовь? - Прошептал я.       Не больше, чем пшик. Концерт окончен. Занавес опущен. Актёры уходят по своим делам.       Остался только царь трюков и обмана.        - Бред. - Я уронил слово на пол ванной. Оно просочилось сквозь рукомойник и утекло куда-то под землю.       За этим словом туда же побежали подхваченные недавно воспоминания, как наркотик, как вирус, бесповоротно заражающие моё больное сознание.       Перед глазами проплывали образы девочек:       Вот хихикнуло зеленоглазое чудо, смеясь над спором рыжей и златоглазки.       Вот двойняшки синхронными фразами пытались разбудить спящую красавицу.       А слева и справа от меня тепло вздохнули брюнетка и шатенка.       Если воспоминания - это болезнь, то я не хочу выздоравливать.        - Папа!       Я резко развернулся, но за моей спиной никого не было.       Ни шёпота, ни смеха, ни голоса, ни тепла.