Прослушки больше не будет

Это был тихий, мирный вечер субботы. Иван и Гилберт сидели в гостиной, и каждый из них был занят своими делами. Россия пытался разобраться в том, почему данные в бумагах не сходятся с его теоретическими подсчётами на небольшом, во многих местах обильно зачёрканном мажущейся чёрной ручкой листке. Если до завтра он так и не разберётся с тем, где тут закралась фатальная ошибка, на работе получит люлей от руководства. «Нда… и это несмотря на то, что у всех россиян суббота и воскресенье — это выходные дни. Покой нам только снится, товарищи…» — мрачно подумал Ваня, начиная пересчёт сначала. Ну, а Гилберт в это время занимался куда более увлекательным делом, которое, правда, выносило ему мозг ничуть не меньше, чем Брагинскому документация. Как ни странно, сегодня днём он обнаружил в их с Россией доме чисто бабский журнал явно не местного происхождения. Ни Гил, ни Ваня его не покупали, значит, его оставил кто-то другой. Но кто?.. Сначала Пруссия предположил, что это могли быть сёстры России, но вскоре понял, что это как-то маловероятно. Ольга в последнее время не заходила, а Наташу слишком трудно представить с подобным чтивом в руках. Хотя, недавно в гости заглядывала Крым, да и Москва тоже навещала свою страну. Может, кто-то из них? «Или у него кто-то есть, — от предательски проскользнувшей в мозгу мысли Гилберт вздрогнул. — Нет, ну что за глупости! Придёт же в голову такое. Великий никогда не опустится до ревности. Это пусть Брагинский ревнует и боится потерять!». Пруссия покосился на сожителя. Тот не то что не ревновал, он, похоже, вообще забыл о присутствии Гила в комнате. Байльшмидт зло посмотрел на журнал в своих руках, но всё же открыл его примерно посредине. Пёстрыми буквами вверху страницы выделялся заголовок: «Как понять, что парень вам изменяет?». Ниже прилагался простенький тест с пояснениями к набранным баллам в конце. Гил снова покосился на Ивана. Ноль внимания. А может, и правда… Недоверчиво прусс прочитал первый вопрос. Бывает ли такое, что ему звонят с незнакомых номеров, и он не отвечает на звонок? Нет, такого Гилберт припомнить не мог, как ни старался. Брагинский всегда отвечал, пусть и с огромной неохотой. Всё-таки, он страна, а начальство есть начальство. Уходит ли он в другую комнату, чтобы поговорить? А вот это бывало неоднократно. Есть ли у него «просто подруги?» Гилберт задумался. Мысленно поменял «просто подруги» на «просто друзья» и мрачно обвёл вариант «да». Случалось ли Вам ревновать его без видимой на то причины? «О чём вообще речь?.. Сдался он мне, ревновать его… вот ещё», — Байльшмидт фыркнул и ответил отрицательно. Изменяли ли вы сами когда-нибудь своему парню? Этот вопрос Пруссия решил пропустить. Не сказать, чтобы у него не возникало желания поухлёстывать за какой-нибудь пышногрудой особой, вот только перспектива получить по голове любимым Ваниным краником нисколько не радовала. Бывало ли, что Ваш парень сильно опаздывал на свидание или вообще не приходил на него? «Хм… а ведь такое частенько происходит», — удивлённо заключил прусс, задумчиво взглянув на тихо матерящегося себе под нос Россию. Он и правда неоднократно отменял всё в последний момент или заявлялся с опозданием в целый час, порой и сильно поддатый. Часто ли он Вас критикует? «Критикует?.. Меня?! Да я же сплошь идеальная личность — во мне совершенно нечего критиковать! Как нет такого варианта ответа?..» Бывало ли, что он не отвечал на Ваши звонки? Гилберт с грустью припомнил те разы, когда Брагинский ему не отвечал. Да и когда отвечал лишь затем, чтобы послать в известном направлении, тоже. Работает он, видите ли, а Гил его со всякой ерундой отвлекает. Часто ли ему звонит его мама? Заменив последнее слово на «сестра», Байльшмидт вздохнул и ответил «часто». Да сёстры Ваньке вообще каждый день звонили, особенно Беларусь. У Гилберта уже рефлекс выработался — притворяться предметом интерьера всякий раз, как мобильник Брагинского начинает исполнять «страшную колыбельную», что поставлена на Наташу. Складывалось впечатление, что Беларусь способна обнаружить, что её любимый братик не один, даже на расстоянии нескольких тысяч километров. Бывает ли, что он встречается с друзьями чисто мужской компанией? Гил хмыкнул. Да какие у Ваньки друзья? Лишь собутыльники да кучка навязчивых прилипал, ждущих, когда им что-то перепадёт от барского стола. Но пусть будет «Да, бывает». Рассказывает ли он Вам о том, как прошёл его день? Пруссия мысленно прикинул, когда такое было в последний раз. Кажется, полторы недели назад Ванька пытался что-то рассказать, но Гилберт его и слушать не стал. Злился он на Брагинского за что-то. А за что — уже не помнил. Как долго Вы вместе? Гил ухмыльнулся. С Брагинским они так долго, что создателям этого теста и не снилось. Впрочем, вариант «давно» вполне подойдёт. Как Вы записаны в его телефоне? — Брагинский, дай свой кирпич. Срочно. Альбинос едва успел увернуться от брошенной на звук допотопной Nokia, которая вполне могла проломить не только голову ревнивца, но и оставить заметную такую вмятину на стене. Благо, обошлось. Как оказалось, Великий был записан по имени. Никаких «зайчиков», «солнышек» и даже просто «любимых». «Совсем не романтично, блин», — с грустью заключил Байльшмидт, напрочь игнорируя тот факт, что в его телефоне Россия был записан как «Dummkopf», что можно было перевести на русский как «Дурак» или же «Олух». Иван поймал свой телефон с первой попытки, даже не отрываясь от своего дела. А ведь Гилберт даже не предупредил, что собирается его кидать. Часто ли Вы признаётесь друг другу в любви? — Эй, Брагинский, ты меня любишь? — Ага… — Сильно? — Ага… — А насколько? — Ага… — Да пошёл ты! — Ага… А?.. — Ванька оторвался от бумаг и недоумённо посмотрел на прусса. Россия видел, что чем-то обидел его, но вот чем — понять не мог. Кажется, ляпнул что-то не то. А может, Великому просто взбрела в голову очередная бредовая мысль, и он сам себя накручивал. Решив, что это можно выяснить и чуть позже, Иван вернулся к документам. Ошибку он так и не нашёл, что обещало ему отнюдь не радужную перспективу на ближайшую ночь. А Гилберт снова вернулся к тесту. В последнее время он стал часто задерживаться на работе допоздна? «Если бы только задерживаться… иногда и вообще ночевать не приходит. «На работе» он, ага», — плотно сжав губы, чтобы ненароком не высказать это вслух, подумал Гилберт. Считают ли окружающие Вашего парня привлекательным и сексуальным? Байльшмидт закусил губу, оценивающе глядя на Россию. Франциск как-то ляпнул, что Иван очень даже ничего, но ведь это не показатель. Франция вообще клеится ко всем, кто хоть немного соответствует его довольно специфическому вкусу. Вон, даже на Англию запал. Помимо Франца красивым Ваньку считали ещё Оля и Ната, но они не в счёт — для одной он навсегда останется любимым младшим братиком, а у другой капитально крыша поехала от желания женить его на себе. Может, стоит спросить у кого-то ещё? Но у кого? Ответ всплыл сам собой, когда Гил открыл телефонную книжку на своём мобильном. Первым был записан Людвиг. Новое сообщение: Bruder Слушай, Запад, тут такое дело… Ты считаешь Брагинского сексуальным? Прусс отправил это младшему брату без какой-либо задней мысли, зная, что тот уже давно привык к довольно странным вопросам. Однако ответ пришёл довольно неожиданный. Входящее сообщение: Bruder Знаешь, меня немного напрягают такие вопросы. (Феличиано) Гилберт удивлённо перечитал ответ. Нда, неловко получилось. Но как у Италии оказался телефон Германии? Новое сообщение: Bruder Почему у тебя телефон Запада? Входящее сообщение: Bruder Долгая история. Германия сам расскажет, если посчитает нужным. Новое сообщение: Bruder Ладно… Ита, а ты считаешь Брагинского сексуальным? Входящее сообщение: Bruder … Не в такой степени, как твоего брата. Новое сообщение: Bruder Что?.. Это что, был прямой намёк? Похоже, Гилберт умудрился упустить из виду что-то важное. Его брат и Венециано что, вместе?.. Или нет?.. Входящее сообщение: Bruder Проболтаешься Германии — случайно отправлю России парочку довольно интересных снимков с твоей последней попойки с Франциском и Антонио : -) «Нет, всё-таки Запад и Ита не вместе. По крайней мере, пока. Ну и тугодумы…». Новое сообщение: Bruder И всё-таки ты маленький дьявол. Входящее сообщение: Bruder Ага Пруссия отложил телефон в сторону и обвёл ответ на последний вопрос. Оставалось только подсчитать набранные баллы. Что он и сделал. Всё указывает на измену. Но даже если у вашего партнера есть возможность для того, чтобы изменить Вам, не факт, что он уже воспользовался этой возможностью. Будьте осторожны и внимательны, Вам требуется приложить серьезные усилия, чтобы не дать Вашему парню уйти от Вас. Постарайтесь вести себя естественно и в то же время делайте всё для того, чтобы он понял, что Вы его единственная любовь. «Нихрена ж себе. Ну Брагинский и сволочь!», — зло подумал Гилберт, отбрасывая журнал в сторону и с ненавистью глядя на Россию. Минуты три так глядя, но безрезультатно. — Вань, скажи честно — у тебя кто-то появился? — вкрадчиво поинтересовался прусс, незаметно запинывая журнал под кресло. — Что? — от удивления Россия даже бумаги выронил. Уж чего-чего, но такого вопроса он точно не ожидал от Гилберта. Чтобы Байльшмидт ревновал?.. Да ещё и Россию?.. Видимо, конец света и правда близок. — Ты мне изменяешь? — перефразировал свой вопрос Пруссия, чуть прищурив глаза. Где-то внутри неприятно ухнуло сердце, когда Россия кивнул.  — Конечно, — ответил Иван без тени улыбки. — Это длится уже несколько лет, и у нас всё очень серьёзно. Его зовут Финансовый Кризис, и он имеет меня во всех позициях двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю, — Брагинский фыркнул, улыбаясь так широко, как только мог. — Вань, я серьёзно! — Пруссия в мгновение ока очутился рядом с Иваном и грозно навис над ним, устрашающе сверкая глазами. Россия заржал и внезапно схватил его за руку и резко дёрнул на себя, после чего поймал и посадил к себе на колени. Байльшмидт попытался вырваться, но безуспешно — Ваня держал его очень крепко. — Гил, ну что за ерунду ты несёшь? С чего вдруг тебе в голову пришло такое? — всё ещё тихо смеясь, прошептал Россия на ухо Пруссии, крепко того обнимая. Гилберт перестал вырываться и позволил поцеловать себя в шею. — Ну… — Байльшмидт задумался, как избежать упоминания позорного использования теста, — ты стал позже приходить. Да и все эти звонки, из-за которых ты постоянно уходишь в другую комнату. А ещё эти странные посиделки с Китаем, — под конец предложения тон Пруссии стал холодным, показывая всю степень его недовольства последним фактором. Россия тяжело вздохнул. Опять Гил за своё. Ну почему ему так нравится искать во всём вокруг какой-то подвох? — Я сто раз тебе говорил: мы с Ваном просто друзья. Поздно я прихожу из-за того, что теперь у меня стало очень много работы. А звонки… хм… в общем… — Ваня замялся, не зная, как сообщить пренеприятнейшее известие. — Что? — Гилберт развернулся к нему, ожидая ответа. Ваня молчал. В голове у него с невообразимой скоростью проносились одна за одной мысли о том, как можно преподнести всё пруссу с наименьшими потерями и неприятностями для себя. — Понимаешь, тут такое дело… В некоторых комнатах имеется прослушка, — и всё же подобрать более подходящие слова Россия так и не смог. Да и вообще, возможно ли было избежать гнева Пруссии от такого заявления? Гилберт побледнел. Затем покраснел, предполагая самое худшее. Личная жизнь у них с Брагинским была довольно бурная, впрочем, это ещё мягко сказано. Да и до спальни они не так уж и часто успевали дотерпеть. — И ты так спокойно говоришь об этом?! — кипя от гнева, проорал Байльшмидт, едва не переходя на ультразвук. На Ивана это не произвело особого впечатления. Привык. — Ну да. Мне особо нечего скрывать, — пожал плечами Россия, пытаясь сделать вид, что ничего такого страшного не случилось. Подумаешь, другие услышали парочку слишком интимных вещей из их жизни. Это ведь ещё не конец света. — И где, например?.. — спросил Гилберт уже гораздо тише. Он прекрасно понимал, что криком и руганью от Брагинского ничего не добьёшься — на это у него словно поставлен некий психологический барьер. Нет, если от него нужно действительно чего-то добиться, стоит идти несколько иным путём. — Хм… — Иван задумался, словно пытаясь припомнить все места, — на кухне, в прихожей, в кабинете, — загибая пальцы принялся перечислять Ваня, не замечая стремительно мрачнеющего Гилберта. — А вот в гостиной и в спальне точно нет, я убрал. Ну, а оставшаяся… пусть считают, что мы о ней и не подозреваем, да? — улыбаясь спросил Россия, игнорируя тот факт, что Пруссия всем своим внешним видом говорил «нет». В принципе, Ивану было абсолютно плевать на его мнение. — П-погоди… — медленно до Гилберта начала доходить вся серьёзность ситуации. — В кабинете?.. Но мы же там… — в голове прусса тут же вспыхнули яркие образы прошлого вечера, который они провели как раз таки в кабинете Брагинского, занимаясь неприличными вещами. Очень громко занимаясь очень неприличными вещами, о которых ему даже вспоминать-то было стыдно. — Ну да, — просто ответил Ваня, совершенно не испытывая похожих чувств. Он вообще был спокоен как удав и даже немного пофигистичен. Именно это и взбесило Пруссию больше всего. — Сукин сын! Эксгибиционист проклятый! — но все попытки Гила врезать ему мгновенно пресекались и совершенно не воспринимались всерьёз. Это лишь веселило Брагинского, и спустя минуту он уже от души хохотал, сильно сжимая Байльшмидта в объятьях и не давая ему производить лишние телодвижения. — Милый, ну разве же я мог тебе отказать? Ведь ты так редко сам проявляешь инициативу, — смеясь прошептал Россия на ухо пунцовому от стыда и злости Пруссии, — к тому же, в кабинете ты всегда стонешь так громко и пошло, — промурлыкал Ваня, расстёгивая пуговицы на рубашке вяло сопротивляющегося прусса. — Больше никогда не буду, — яростно поклялся Гилберт, но не сдержал обещания — с его губ тут же сорвался тихий стон, когда Брагинский нежно укусил чувствительную кожу шеи. — Вруша, — довольно улыбаясь, отметил Иван, целуя место укуса и расстёгивая ремень на штанах любовника. Гилберт прерывисто выдохнул и вскинул бёдра вверх, чтобы Россия мог стянуть нижнюю часть одежды совсем. Тот довольно хмыкнул, увлекая Байльшмидта в поцелуй и поглаживая его пах через ткань белья. — Ненавижу тебя… — с трудом выдавил из себя прусс, прогибаясь в спине от умелых настойчивых ласк. Внезапно к нему в голову пришла довольно странная мысль, на которую в обычном состоянии он никогда бы не решился. — Погоди, а чья там прослушка? Россия едва смог сдержать смешок. Что ж, это было как раз тем, на что он и рассчитывал, когда решил сказать Гилберту правду. Пусть и не совсем всю. — Франции и Англии, — рука Брагинского собственнически скользнула под ткань трусов прусса, и тот снова тихо застонал, крепко вцепившись в подлокотники кресла. — Совместная, — добавил Россия едва сдерживая смех, когда Пруссия закусил губу, пытаясь подавить очередной стон. — Брагинский, я тут подумал… — говорить у Гилберта получалось с трудом, — а не пойти ли нам в кабинет? «Ну и кто из нас после этого эксгибиционист?», — с усмешкой подумал Иван подхватывая прусса на руки. Остаток вечера им предстоял весёлый, по крайней мере на это Ваня очень сильно надеялся.

***

А где-то во французской провинции красный от стыда Артур Кёркленд торопливо выключил звук и спрятал лицо за ладонями. Ему совершенно не хотелось подслушивать настолько интимные аспекты личной жизни Байльшмидта и Брагинского. Он лишь пытался получить на Ивана компромат. Зато теперь стало ясно, почему Франция столь восторженно звал его послушать «кое-что интересное». — Ах, Angleterre, зачем выключать на самом интересном месте? — насмешливо спросил Франциск, протягивая руку к регулятору громкости. Резкий, довольно сильный шлепок по ней не дал ему это сделать. — Чёртов извращенец, — почти неразборчиво пробормотал Англия, возмущённо глядя на явно заинтересованного тем, что происходило в кабинете России, Францию. Артур хотел даже прибить его, но передумал — какой в этом смысл? Лягушатника даже смерть не исправит. — Да брось, mon amour, в том, чтобы заниматься любовью под звуки любительского порно, нет ничего ужасного. Ты слишком зажат, — Франциск притянул не сопротивлявшегося Кёркленда к себе, с удивлением отмечая такую резкую перемену в поведении любовника. А он-то думал, что огребёт по полной! — Нет ничего такого, говоришь? — тихо переспросил Англия, мило улыбаясь. Бонфуа понял, что слишком поторопился с выводами. Франция с грустью переключал каналы телевизора, не задерживаясь надолго ни на одном из них. Пострадавшая скула нещадно ныла, приложенный к ней кусок мяса не помогал, и Франциск уже начинал жалеть о том, что вообще решил поднять подобную тему. На что он вообще рассчитывал? Всё-таки рука у Англии тяжёлая, да и удар поставлен просто превосходно. А желание когда-либо ещё подслушивать Россию было навеки изгнано и поставлено под запрет. Слишком уж мало действительно стоящей информации удалось получить перед тем, как Артур психанул и разбил приёмник. Да и слишком большие потери понёс Бонфуа в плане здоровья — пострадала не только скула, но и нога, на которую англичанин якобы случайно уронил этот самый приёмник. — Ладно, был не прав, признаю, — нехотя буркнул Франциск, которому уже надоело чувствовать напряжённую эмоциональную атмосферу. Кёркленд хмыкнул, но от чтения книги не оторвался. — Я не должен был говорить подобные вещи. Иди ко мне?.. Англия скептически на него посмотрел, но всё же пересел к Франции и позволил себя обнять. Хоть он и не собирался признавать, но он прекрасно понимал, что погорячился и даже немножко жалел Бонфуа. Лишь самую малость. Но полностью прощать его он не будет. Пока что.

***

Иван осторожно перенёс измотанного задремавшего Гилберта в спальню и укрыл его тёплым пледом, после чего тихо выскользнул за дверь. Достав из кармана мобильный телефон, он быстро набрал наизусть выученный номер, настороженно оглядываясь по сторонам. — Здравствуйте, господин Президент! Спешу доложить, что с прослушкой я разобрался… Нет, никто ничего не заподозрил, и новых «жучков» не появится. Гарантирую. Знаете, я тут спросить хотел. А может ну её, эту документацию, а? Да и выходной мне бы не помешал. Например, завтра. А лучше — отпуск. Я так трудился, так трудился, вы даже не представляете, как устал! Вот… Что?.. Понял, не наглеть. Так точно, господин Президент. Но хоть с бумагами-то можно не возиться?.. Извините, не расслышал: куда идти?.. А, нет, всё-таки расслышал. До свидания, господин Президент. Ваня убрал телефон обратно и поплёлся в гостиную, чтобы завершить ненавистную работу.