Часть 1
22 декабря 2015 г., 13:32
Первый раз Микки привел Евгения к врачу, когда малышу было четыре. Он играл на улице и споткнулся, а падая — возможно — сломал левую руку.
Заполняя документы Евгения, Микки на мгновение замер, увидев первый пункт.
— Как, черт возьми, пишется твое имя, малыш?
Евгений оторвался от игры на телефоне Микки и пожал плечами.
— Я не знаю. Мне только четыре.
Микки вздохнул, забирая телефон и набирая номер Светланы.
— Что ты хочешь?
— Как пишется Евгений?
— Ты дерьмо, — пробормотала она, прежде чем продиктовать имя по буквам.
Микки закатил глаза.
— Его второе имя?
Он услышал вздох, прежде чем она ответила.
— Захар, — а потом продиктовала по буквам.
— Что это за имя, блядь, Захар? — сказал он, быстро записывая.
— Это имя моего брата, кусок дерьма.
— Дата рождения?
— 27 сентября 2014 года.
— Рост.
— 3 фута и 9 дюймов.
— Блядь, мелкий. Вес?
— Сорок.
— Аллергии?
— Арахис, желе, сахар и…
— Нет, Лана, дерьмо. У него нет на это аллергии только потому, что ты не хочешь чтобы он это ел.
— Ох… Тогда я не знаю.
Микки фыркнул и записал:
— Я не знаю.
— Ты, блядь, ничего не знаешь о своем сыне.
Микки пожал плечами.
— Пока, — он повесил трубку и передал документы медсестре.
***
Позже, ночь, когда Микки и Йен лежали в постели, обнявшись, потому что в доме было слишком холодно, а Светлана забрала их обогреватель. — Знаешь, я ничего не знаю о Евгении, — пробормотал Микки, лежа на груди Йена. — В смысле? — Йен проворчал, глядя на него. Микки играл с маленькими волосками, на подбородке Йена. — Когда мы сегодня пошли к врачу, я ничего не знал. Я не знал, как пишется имя моего сына, это ужасно, да? Йен слышал печаль в его голосе, поцеловав Микки в лоб тихо сказал. — Ты учишься. — Я знаю, но это дерьмо, я должен был знать, — сказал он, закрывая глаза. — Я такой дерьмовый отец. Йен немного дернулся, от чего Микки распахнул глаза. — Ты не дерьмовый отец, Микки. Ты самый лучший, блин, отец на южной стороне. Этот ребенок любит тебя, а ты любишь его. То, что ты не все знаешь о нем не значит ты плохой отец. Никогда больше не говори так, — сурово сказал Йен, его дыхание становится тяжелее. Микки слабо улыбнулся. — Хорошо, — пробормотал он. — Хорошо, — сказал Йен успокаиваясь. Микки, возможно, не отец года, но он точно не самый дерьмовый отец.
