Моё сердце

POV Ёши Я быстрым шагом вышел из комнаты, желая как можно быстрее скрыться с глаз этого идиота. Почему-то, наш "любимейший" папочка вечно влезает в самый ненужный момент. Как, к примеру, сейчас, когда мне почти удалось поцеловать братика. Даже не смотря на то, что Тсуна не видел во мне никого, кроме брата, мне всегда хотелось, чтобы он был только моим. Он моя вторая половинка, часть меня и должен принадлежать лишь мне. Я изо всех сил продолжал добиваться его. Тсуна никогда не воспринимал меня как парня, даже когда я уже без намеков, напрямую сказал, что безумно люблю его, он лишь посмеялся, в ответ сказав то же. Как бы хотелось, чтобы это было правдой, хотя я и так прекрасно понимал, что надеяться на это очень глупо и бессмысленно. Но я всегда, всегда буду продолжать любить своего братика, ведь рано или поздно мы станем одним целым... Он наконец поймет, что все те слова, не просто детская болтовня, а то, что я испытываю на самом деле. Что это далеко не братские чувства, а безответная любовь, которая пожирает меня изнутри. Я зашел в ванную, не закрывая следом дверь, зная, что сейчас братик ворвется следом. Я выучил каждое его действие, каждый жест, хотя, я знал их всегда, ведь он - это не отъемная часть меня. - Ёши! - ну вот, он вбежал в ванную, укоризненно смотря на меня. Такой взгляд можно увидеть лишь в одном случае - моей ссоры с папочкой-идиотом. Смешно. Когда я враждую с половиной школы, дерусь даже с молодыми учителями, Тсуна никогда не смотрит так на меня, наоборот, всегда успокаивает и пытается поддержать, а вот когда я грублю отцу, меня вечно ожидают отчитывания от братца. Никак не могу понять, за что он так его любит?! Этот идиот не смог спасти любимую женщину, мать его детей, что уж тогда говорить про нашу защиту? Он с самого нашего детства, сколько себя помню, вечно где-то пропадал, оставляя меня и Тсуну на тупых нянек, которых я мог довести да истерики уже за день. Хотя, в одном я никогда не мог его упрекнуть: он никогда не имел романтических отношений ни с одной женщиной после мамы. Это единственное, что всегда восхищало в нем меня. Всё свое свободное время, хоть и не такое уж объемное, он старался проводить с нами, обеспечивая подобием огромной любви. Мне всегда надоедали его глупые "сюсюканья" с нами, тупые шуточки и желание привить любовь и нежность ко всему миру. Именно поэтому, я начал вести такой образ жизни, не желая уподобляться отцу. Даже его помощь мне никогда не была нужна, он лишь глупо мешается, пытаясь создать иллюзию счастливой семьи. - Что на тебя нашло?! - Тсуна подошел ближе, всё так же смотря на меня. От такого взгляда становилось не по себе, хотелось обнять его и начать извиняться, лишь бы он снова смотрел на меня тем нежным, любящим взглядом. - Почему ты постоянно так поступаешь с папой?! - Тсуна подошел ближе, заглядывая мне в глаза. Мне даже отвечать не нужно, он чудесно знает ответ, никак не признавая его. - Он ведь столько делает для нас! - он берет меня за плечи. От его прикосновения становиться так тепло, что даже злость, бушующая внутри, затихает. Его укоризненный взгляд сменяется на непонимающий, от чего становиться немного легче. - Прости, - наконец выдохнул я, сдавшись, - на меня и в правду что-то нашло, - на лице Тсуны появляется грустная улыбка. - Ты ведь знаешь, как он любит нас, - он прижимает меня к себе. Я обвил руками его вокруг талии прижимаясь ещё сильнее к себе. Я был так близко, чувствовал биение его сердца. Мне стало так тепло и приятно, только с ним я мог ощутить такое чувство. Тсуна был тем единственным, с которым я мог поделиться всем, тем, кем я безумно дорожил, кого по-настоящему любил. Через пару минут, Тсуна отстранился и мило улыбнувшись мне, направился к ванной. И снова отразилось то, насколько он простодушно относился ко мне, любя лишь по-братски. Мы всё делали вдвоем, вплоть до того, что спали в одной кровати и вместе принимали душ. Тсуна не видел в этом ничего необычного, ведь мы поступали так с самого детства. Мы всегда были вместе, всё разделяли между собой, радовались даже самым незаметным мелочам. Я повернулся, переведя взгляд на брата. Он уже стоял в душе, перебирая пальцами мокрые волосы. Капли воды, ровными струйками стекали вниз по его спине, подчеркивая каждый изгиб. Красивое, хрупкое тело, нежная, мягкая кожа, легкие движения. Так и хотелось прижать его к себе, впиться в желанные губы, покрыть все тело поцелуями, изучая каждый сантиметр. Мне не хотелось его отпускать, хотелось, чтобы он был лишь моим, до кончиков ресниц принадлежал только мне. Чтобы больше ни одна сволочь не приближалась к нему, не смела прикасаться. Закрыв воду, он провел рукой по волосам, стряхивая оставшиеся капли. После он повернулся ко мне, постепенно краснея. Я наблюдал за каждым его движением, изучая каждую часть тела. Когда он повернулся, мой взгляд невольно пал в область его паха, заставляя улыбнуться. Как бы там не было, при всей хрупкости и миниатюрности, братик продолжал расти и уже сейчас имел в штанах значительное преимущество. - Не смотри так пристально! - истерически вскрикнул Тсуна, бросив в меня одно из полотенец, тут же прикрываясь другим, краснея ещё больше. Я рассмеялся, поймав кинутое полотенце. Когда братик злился, то становился ещё более милым и смешным, что заставляло невольно улыбнуться. Собравшись, Тсуна всё же вытянул меня из дома, запихнув в машину. Сегодня, будто назло, у отца получалось по пути закинуть нас в школу. Всю дорогу в машине стояла тишина, которую нарушали лишь машины за окном. Периодически, я встречался со взглядом отца в зеркальном отражении, в котором читалось то же непонимание и некоторая грусть, точно так же, как и у Тсуны. - Мальчики, - наконец подал голос отец, когда машина остановилась рядом со школой, - я уезжаю на пару дней, - он обернулся к нам, выдавливая улыбку, - извините меня... - Пап, да что ты! Всё в порядке! - Тсуна улыбнулся и подхватив меня под руку, вытащил из машины, - будь аккуратнее. В последнее время, отец уж слишком часто начал ездить в дальние поездки, оставляя нас одних на несколько дней, неделю, и всё чаще на месяц. Хотя, мне это было только на руку, ведь мы оставались один на один с братиком...