Миссия по репатриации

Время бывает обманчиво. Так же, как и сила.

Примерно год назад Место: окраина Гранд Лайна

      Корабль Красноволосого Шанкса, Ред Фокс, неспешно рассекал просторы могучего океана. На корабле матросы радостно переговаривались и широко позёвывали — этой ночью они не выспались. Последние несколько дней в океане вообще тянулись как-то лениво и неторопливо. Даже элементарного шторма не было! А это было крайне необычно для такого непредсказуемого места, как Гранд Лайн.       Кругом был только океан, и ничего более. Вода, судно, голубое небо, свежий солёный ветер и слепящее глаза солнце. Привычное, обыденное и уже до ужаса скучное. Особенно, если проводишь в океане большую часть своей жизни, а ничего интересного не происходит на протяжении нескольких крайне скучных дней.       — Эй! Там лодка! — крик матроса, дежурившего в это время в Вороньем гнезде, огласил палубу корабля. — Совсем маленькая. А на ней человек. Кажется, это ребёнок.       Такое известие ни капельки не удивило пиратов, так как именно эта часть Великого океана, течение Гранд Лайн, не жалует слабаков. Кораблекрушения здесь — это вполне привычное явление. Со временем перестаёшь удивляться таким вещам.       Пираты довольно быстро собрались на палубе, переговариваясь. Дети на одиноких лодках были довольно редким явлением, однако их всегда сопровождали какие-то тайны и приключения.       Действительно: в нескольких милях от самого корабля находилась маленькая лодочка, а в ней была девочка. С виду ей было лет шесть-семь, совсем ещё малютка. Также рядом неряшливо лежал рюкзак. Издалека и не скажешь, жива ли девочка вообще, или нет. Пираты засуетились. Пиратство пиратством, но люди они честные и более-менее порядочные, а поэтому слабым и потерявшимся всегда помогут.       На палубу вышел и капитан пиратов — Рыжеволосый Шанкс. Прощупав ситуацию, он понял, что девчонку одну оставлять нельзя, да и вдруг ей помощь нужна? Поэтому отдал приказ приблизится к лодке и спасти несчастное дитя.       Ред Фокс плавно и быстро достиг своей цели. Несколько пиратов спустились за девчонкой и вещами в лодке: рюкзаком и какой-то бочкой, причём очень тяжелой.       Подняв девчушку на палубу, её отдали врачу. Тот отнёс её к себе в каюту и осмотрел, а после вышел и сказал, что девчушка в бессознательном состоянии по неизвестным причинам. Скорее сего, либо упала в обморок, либо ударилась и потеряла сознание, но это не точно. Что-то его настораживало, но что — он сказать не мог, так как не знал. Во всяком случае, когда она проснётся — неизвестно.       Пираты не поняли, почему их высококвалифицированный врач не может определить происхождение бессознательного состояния девчонки с лодки. Им всем показалось это странным, но не заставило усомниться в докторе — тот своё дело отлично знал и практически каждого члена команды один раз точно с того света утаскивал. Значит, собака тут зарыта в чём-то другом. А ещё необычным им казалось содержимое рюкзака. Только одну вещь они смогли идентифицировать: фотоаппарат. Там была, вроде, и плёнка для него, но какая-то необычная, странные мягкие тряпочки, какая-то бутылочка с непонятным раствором, длинные провода и гладкий чёрный прямоугольник.       Бочка же была заполнена… фруктами. Пираты с капитаном уж понадеялись, что там может быть интересное, но, увы и ах, там были только самые обыкновенные фрукты.       Постояв немного, все опять разбрелись по своим делам, а кто-то лениво оставался на палубе, страдая от безделья.       Девочка очнулась только на четвёртый день.       Пробуждение встретило её гудящей головой, словно она целые дни только и делала, что пила, а сейчас к ней пришло похмелье. И пусть никогда раньше она не была знакома с этим чувством, но по рассказам всё живенько себе представляла.       Стоило ей только, поморщившись, приоткрыть левый глаз, как яркий свет чуть ли ослепил её. Девчушка тут же поспешила зажмуриться, постепенно привыкая к тому, что внутренние стороны век теперь были красными из-за света, бьющего в лицо.       Она приложила ладонь к глазам, дабы вернуть черноту по ту сторону век. И тут же поняла, что что-то не так. Руки были пухловаты, необычайно гладки и даже непривычно мягки.       Она резко распахнула глаза, убирая ладонь от лица. И тут же солнечный свет больно ударил её по глазам, которые к нему не привыкли. Мгновенно зажмурившись, Ника проматерилась про себя. Медленно, но верно глаза начали привыкать, и девчушка убрала руки, а затем распахнула веки, пытаясь осознать, где она. Вчера было тридцать первое декабря. Сегодня, значит, уж первое января.       Комната оказалась Нике совершенно незнакома. Как на зло, последним воспоминаем был поезд в метро и как он резко качнулся, останавливаясь. А потом — темнота.       «Скорее всего мне оказали медицинскую помощь, и я сейчас в больнице», — оптимистично подумала девчушка, чуть привставая на локтях и оглядываясь.       Здесь очень сильно пахло спиртом, какими-то лекарствами и совсем немного морем, из чего мисс Фортуна сделала вывод, что она точно в больнице. Ну, а морской запах… Может, это спрей какой-то?       Однако немало смущал тот факт, что на тумбочке, стоявшей рядом с её кроватью, находились какие-то бутылочки. Скорее всего это были какие-то сиропы или даже жидкие лекарства, однако все этикетки и надписи на них было не разобрать. Непонятные знаки и иероглифы были как-то отдалённо знакомы, но понять написанное Ника никак не могла.       Скользнув по стенам, шкафу с какими-то книгами, бумажками и бутылками, взгляд Николь остановился на том, чего в этой больничной палате быть не должно. Вернее, должно, но не такого вида.       Иллюминатор.       Что забыл в палате иллюминатор, она понять не могла. Совершенно. Разве что какая-то тематическая больница, но в Москве никто не курил никакую дурь, чтобы строить такие больницы. Лёгкая качка навевала не самые приятные ассоциации.       «Я на корабле, — подумала Фортуна. — Что я делаю на корабле? Подсознание решило надо мной поглумиться? Я всё ещё сплю? Или это загробный мир?»       Девочка отвернулась от иллюминатора и бегло осмотрела помещение уже более осознанным взглядом. Два шкафа: один возле кровати, другой возле письменного стола, а рядом кушетка. Ника предположила, что это вполне мог оказаться мед.кабинет какой-нибудь: на письменном столе, помимо самих бумаг, лежали бинты, щипцы, скальпель, буж, ланцет, троакар и прочие медицинские приборы. А ещё возле кровати стоял сундук. Такой большой и древний, словно из фильмов про пиратов.       Тут до ушей девочки донеслись голоса и звуки приближающихся шагов. Там кто-то что-то говорил, но она не могла разобрать ни слова по непонятной ей причине. Может, контузило, или ещё чего. Речь была неясной, странной и даже какой-то певучей, пусть обладатель голоса явно был мужчиной.       Когда дверь со скрипом приоткрылась, девчушка с ужасом подумала, что её похитили.       В комнату вошли двое мнимых похитителей. Один был подтянутый, с рыжей шевелюрой, а на его лице красовалась доброжелательная улыбка. От уха до уха, как будто он только и ждал, когда же Ника проснётся. От лицезрения его улыбки девочка дёрнулась и невольно сглотнула. Второй мужчина был немного выше первого, и у него были тёмные волосы, заплетенные в низкий хвост. На его лице читалось удивление и какой-то интерес. Такой же, как и у первого.       От них веяло чем-то сильным, недосягаемым, неизведанным, но именно это и пугало Фортуну до чертиков. Она в ужасе смотрела на них, выпучив глаза. По спине целым табуном пробежали мурашки. Почему-то хотелось спать, и такая внезапная сонливость удивила и озадачила девочку. Но она изо всех сил сопротивлялась этому не только мысленно, но и физически.       Бывшая студентка положила свои руки на одеяло, даже не смотря на них: всё внимание Николь было приковано к вошедшим. Она сжала мягкую ткань, решив, что если будет держаться за что-то, то точно не откинется на такую манящую подушку и не заснёт крепким сном.       Наверное именно поэтому на лицах вошедших отобразилось изумление и удивление со смесью веселья и радости. Но последнее относилось только к рыжеволосому. Ника буквально на кончиках пальцев чувствовала, что он не так прост, как кажется. От чего-то ей захотелось спрятаться, убежать как можно дальше.       Но как тут убежишь, когда перед тобой стоят двое взрослых мужчин? Всё же двое против одного — нечестно. Да и вряд ли хрупкая девочка может что-то сделать в данной ситуации.       Мужчины прошли внутрь каюты. Рыжий взял стул, что стоял рядом с письменным столом, пододвинул к кровати, где лежала Ника, и сел на него, внимательным взглядом изучая девочку, при этом улыбаясь.       Мисс Фортуна же вгляделась в незнакомца. Прямым черты лица, небольшая щетина, немного отросшие и торчащие рыжие волосы. Подтянутое, почти спортивное тело. Сильные и мозолистые руки. Чем больше она смотрела на этого мужчину тем больше его внешность приводила её в замешательство. Но особенно Нику одновременно напугали и удивили его глаза. Они были полностью чёрные, словно гигантские дыры без дна. Они внимательно следили за каждым её движением, поворотом головы, напрягающимися руками. У девочки складывалось ощущение, что за ней следит сама смерть.       — А ты сильная, раз держишься так долго, — как-то слишком весело сказал он.       Конечно же Фортуна не поняла, что он имел ввиду.       — Чт… Кха-кха… — она попыталась было спросить, что он такое сказал, но пересушенное горло дало о себе знать.       Брюнет, что до этого внимательно следил за девочкой и этим человеком, подошёл к тумбочке и налил воды из графина. Николь благодарно кивнула и потянулась к стакану. Она внезапно замерла, смотря на свою руку, которая была непривычно короткой и… детской.       Словно рыба, выброшенная на берег, девчушка начала открывать и закрывать рот, сжала ладонь в кулак и почувствовала приступ непонимания и паники. Почему-то захотелось побиться головой об стол. Всё больше и больше происходящая ситуация напоминала ей какой-то странный сон её больной головушки.       Мужчины же сначала не поняли, почему малышка так отреагировала на собственную руку. Они со странным ощущением внутри смотрели за девочкой. Что-то казалось странным в её поведении: уж слишком испуганно она смотрела на свои руки. А потом, с ужасом в глазах взглянув на них, она отпрянула куда подальше, головой ударяясь об стену каюты, к которой была приставлена койка.       — Что со мной? Что вы со мной сделали? — хрипло сказала малышка на непонятном для пиратов языке, испуганно смотря на «похитителей».       — Что? — проговорил рыжеволосый, искренне не понимая, о чём говорит девчушка. Нет, он, возможно, догадывался, почему она так испуганно на них смотрит. Ведь они-то пираты. Но он не понимал, почему она указывает своё тело и бормочет что-то. — Ты понимаешь, о чём она? — спросил капитан своего накама.       — Нет, — честно ответил тот: — Я думаю, что она говорит на другом языке.       Через некоторое время девочка перестала трястись и с ужасом смотреть на людей, которых вокруг неё прибавилось за несколько минут. Она мельком оглядела членов пиратской команды, пытавшихся выяснить, о чём же говорит малышка. Вот только её никто не понимал, ибо её язык был им незнаком.       А та лишь хмуро смотрела на мужчин и на своё уменьшенное тело, которое было определённо её собственное: всё та же светлая макушка, волосы по самые лопатки, которые немного кудрявились; всё те же ярко-зелёные глаза, только теперь с крапинками золотых пятен. На самой девочке было лишь платьице белого цвета. Обувь отсутствовала.       Вскоре врач команды благополучно выгнал всех пиратов на палубу, включая капитана, который был «упрям, как осёл», и попытался обследовать малышку. Но так как они друг друга не понимали из-за языкового барьера, ему пришлось показывать на руках и даже рисовать. Благо, девочка была умна и поняла, что тот пытается ей объяснить.       «Они же помочь пытаются? Так. Значит, поводов для паники и беспокойства нет!» — подумала Ника.       В рисунках и попытках понять друг друга врач смог узнать имя девочки. Она написала его на английском языке, думая, что может хоть это сработает. И — о чудо! — он понял. Но то, что она написала дальше — увы, нет. Корабельный доктор сообщил всем членам команды всю ту скудную информацию, которую смог раздобыть.       Шанкса же явно очень заинтересовал этот ребенок.       Во-первых, девчушка не упала в обморок, как только он зашёл в каюту, и даже нормально держалась рядом с ним. Это показывало, что её Воля почти наравне с его. И это очень удивляло самого капитана пиратов Рыжеволосого. Как у семилетнего ребёнка может быть такая стойкая Воля?       Во-вторых, Ника была слишком странной для ребёнка её возраста. Почему-то вместо того, чтобы трястись от страха или молить о пощаде, она спокойно смотрела на них, но всё же как-то настороженно, будто ожидая подвоха, ловушки. Она определено очень умна.       В-третьих, она говорила на непонятном языке. Никто не понимал её, что не могло радовать остальных. Хотелось бы узнать, почему же она была в той лодке. Да и вообще, что за язык такой?       На Гранд Лайне много древних языков. Их можно встретить в тех местах, где, например, хранятся сокровища или захоронены древние цивилизации. Без знаний перевода ни о каких спокойных раскопках можно даже и не мечтать: древние люди уж очень любили ставить всяческие смертоносные ловушки, которые даже спустя восемь сотен лет работали, как новенькие.       Язык, на котором говорила девочка, какой-то шепелявый и шипящий. Никто из команды даже близко его не узнал. Но хоть один его накама всё же как-то сумел разузнать имя девчушки. Николь Фортуна. Или просто Ника, как говорил его друг. Это стало хоть каким-то прогрессом.       Хотя имя и странное.       И длинное.       Однажды, когда капитан был в каюте с девочкой — она тогда ещё слабо держалась — Ника попыталась встать, но упала, так как ноги её совершенно не держали. Но, собрав всю волю в кулак, она напряглась и смогла устоять на своих двоих, хоть и шаталась в разные стороны. Шанкс подивился.       «Хек, а всё же у тебя сильная воля, Ника!» — подумал тогда рыжеволосый и ухмыльнулся.        Прошло около пяти дней с момента пробуждения девчушки. Она узнала, что она находится в океане, вот только в каком? Ника этого ещё не могла понять. Её кормили и ухаживали за ней, дали кров. Она вообще поначалу побаивалась команду корабля, а после, смотря на этих «лентяев и идиотов», как порой на непонятном языке называл их местный врач, Фортуна больше не испытывала страха перед ними. И вскоре подружилась со многими из пиратов. Хотя она пока даже не догадывалась, что они пираты.       Вот только с Шанксом у неё отношения были не очень. Тот словно издевался над ней, а та, пытаясь сохранить спокойствие, гневно смотрела на него и тихо мстила, а потом откровенно ржала, когда тот ходил злой после её выходок. Она будто говорила, что лучше ему не иметь дело с ней, а не то получит.       Вот так они и ребячились, поэтому скучать не приходилось.       Мысль о том, что, возможно, её похитили, сама собой отпала. Отчего-то Николь доверяла этим людям и не считала их обманщиками. Скорее уж людьми чести. Девочка много думала о том, где она оказалась и как сюда попала. Спросить не могла — не поймут. И это напрягало. Язык явно знакомый, вот только она его не знает, и даже знание его названия явно не помогло бы.       На следующий день после её пробуждения ей отдали рюкзак. Ох, сколько было радости в глазах Фортуны! Она попробовала включить свой телефон и через «GPS» найти своё местоположение. Но, к огромному ужасу, он не работал. Сети вообще не было. Сколько бы девочка ни скакала по палубе и по всему кораблю, связь так и не появлялась. Благо, что всё, что было до этого в рюкзаке, сейчас находилось в ценности и сохранности.       И у неё никак не укладывалось в голове, как же такое произошло.       Всё это время она жила в Москве, городе-мегаполисе, который находился в самой большой стране на самом большом материке. И сейчас Ника оказалась в непонятном океане без какого-либо намёка на связь. Более того, она теперь была единственной мелкой девчонкой среди моряков-бугаев! А ещё, словно вишенка на торте, во всей этой композиции странностей красовался тот факт, что они даже не понимают друг друга!       Ну что за безысходная и крайне нелепая ситуация?       Николь пыталась помочь коку на камбузе по мере возможностей её детского тела. Она просто приходила и чего-нибудь готовила. И это «чего-нибудь» нравилось мужчинам, поэтому те не возражали, когда она брала в руки скалку или поварёшку. И даже юнгам на корабле помогала! Это всё, что она могла сделать для людей, не просто спасших её, но и заботившихся о ней. За короткое время бывшая студентка изучила этот большой деревянный корабль. Да уж, такие в двадцать первом веке уже практически и не плавают!       И вот однажды, помогая на кухне, она чистила фрукты для одного блюда. Ника готовила десерт, а фруктов не хватало. Зайдя в кладовку, она нашла бочку, которая была с ней в лодке, когда её нашли. Но девчушка-то этого не знала и ни о чём не догадывалась. Взяв несколько фруктов, Николь потащила их к столу.       Десерт на всех был готов. Фруктов оказалось почти как раз. Осталось несколько штук, среди которых был один очень странный неопознанный объект: по виду это было яблоко, вот только какое-то белое и со странными черными закорючками по всей поверхности.       Поразмыслив о том, не может ли это быть мутант или новый вид, Ника решила попробовать «яблочко». В этот момент на кухню зашли пираты, пришедшие на запах выпечки, что приготовила девочка. Шанкс шёл впереди и первым увидел, чем решила перекусить его новая подопечная. С криком подлетев к девочке, он испугал её и, не смотря на ужасный вкус, что чувствовался во рту у малышки, она поглотила кусок фрукта.       — Буэ-э-э-э… — Ника высунула язык и попыталась вызвать рвотный рефлекс, чтобы выплюнуть. — Вот чёрт, что за мутанто-фрукт?! Гадость-то, какая!       — Это не мутанто-фрукт! Это Дьявольский фрукт! — накричал на Нику Шанкс. — Так откуда же он здесь? Где ты его нашла?! — негодовал рыжий мужчина.       — Это мутанто-фрукт! — настояла Николь на своем. — Я его нашла в бочке с остальными фруктами, — она пожала плечами. — Эх, зря время и фрукты, хоть и с радиацией, переводила. Лучше было выбросить за борт эту чёртову бочку и всю выпечку. А то мало ли, радиация могла за это время проникнуть в остальные фрукты. Бли-и-и-ин, а мне что делать-то? Так-с, надо вспомнить, что же делают при облучении или попадании радиации внутрь тела!       В этот момент пираты удивлённо уставились на малышку, которая выбросила в окошко «яблочко» и пошла к выпечке, чтобы и её выкинуть, попутно бурча что-то про непонятную «радиацию».       Ника в непонятках выгнула правую бровь и вопросительно взглянула на замерших мужчин и, предварительно зная, что её, вроде бы, не поймут, сказала:       — Чего ж, вы вылупились на меня, будто привидение увидели?       — Эй, у меня случайно не глюки? Или Ника действительно заговорила по-нашему? — наконец выдал из капитан пиратов.       — Вау! Эй, ты чего, впервые слышишь, как я разговариваю, что ли? — раздражённо ответила девочка, чувствуя, что его вопрос почему-то задел её.       И буквально через секунду осознание того факта, что они поняли друг друга, заставило её вылупиться на Шанкса. От удивления Ника открывала и закрывала рот, пытаясь что-то ещё сказать, но не находила подходящих слов. И, простояв так секунд двадцать, пираты вновь услышали изумленный голосок девчушки, что наконец-то вновь обрела дар речи:       — Вы меня понимаете?