История в отрывках

      В детстве мир кажется понятным. Вот солнце. Оно встает и садится, чтобы снова встать. Времена года идут по кругу и, на удивление всем, так или иначе сменяют друг друга. Вот эти люди — твоя семья, значит, они хорошие. А эти — незнакомые. Незнакомые могут быть друзьями и недругами. А еще есть кубики и деревянная лошадка. Вот, собственно и все.       В зрелом возрасте мир открывается огромным океаном возможностей, просторов. Но, по сути, что-то остается из детства: этот — хороший, этот — нет.

…

      Дамблдор распахнул дверь и зашел в дом. Солнце яркими лучиками проникало через окна на пол и книжный шкаф, но чародея это не развеселило. Он устало опустился в кресло и спрятал лицо в ладонях.       — Здравствуй, — нерешительно сказал кто-то.       Знакомый и теперь ненавистный голос привел Дамблдора в чувство. Он вскинул голову и яростно воззрился на пришельца.       — Ты! — выдохнул он.

…

      Солнце светило целый день. Дамблдор нахмурился. Такой светлый теплый денек так не соответствовал происходящему, словно это была чья-то злая шутка.       — Мне жаль, что так случилось, — прозвучал тихий голос, полный скорби.       — Ты в этом виноват, — устало парировал Дамблдор, — и я никогда тебе этого не прощу.       — Как и я себе. Я не появился бы здесь без веской причины, Аберфорт.       Дамблдор хмуро воззрился на старшего брата. После того, что случилось с Арианой, с их семьей, он не мог доверять Альбусу. Сначала он исчезает из их жизни, проводя все каникулы в школе, потом и вовсе не способен принять на себя ответственность за семью. Целый мир спасти проще, правда?       Лично он считает Ала заигравшимся в героя ребенком. А как насчет настоящих проблем? Не этих призрачных наук, идей и открытий, которые никому не сдались, но нужных, реальных действий, ожидаемых от него. Например, поддерживать мать, гулять с сестрой, готовить, убирать. Не для наших голубых кровей? Но ведь все это необходимо было делать. И у Аберфорта даже неплохо получалось, пока он не попробовал доверить контроль Альбусу…       — Если это связано с Грин-де-Вальдом, можешь не начинать.       — Скорее с Арианой.       — А что…       Он не договорил. Взгляд сапфировых глаз — такой печальный, но такой спокойный — так поразил его, что Дамблдор задохнулся от бешенства.       — Неет, — протянул он угрожающе, словно мог сейчас отвратить беду, которую предчувствовал.       — Да, Аберфорт, она умерла.       Все словно кануло во тьму. Все, ради чего он жил, что ценил и пытался уберечь от злой судьбы, отнято. Его семьи больше нет. Нет. Маг перед ним — разве можно его после всего назвать братом, другом?       — Я здесь ради Эирин, — возвестил Альбус властно, — ты лучше всех приглядишь за ней.       — Ну да, у тебя же есть дела куда важнее ее.       Это уничижительное отношение Альбуса к личностям, а тем более к друзьям и к семье подавно неимоверно злило Дамблдора. Казалось, чем ближе ему человек, тем меньше он придавал ему или ей значения. Но Альбус часто бывал прав. Например, сейчас.       Дамблдор подавил в себе желание придушить брата на месте. Как и желание испытать на нем Круциатус. Сейчас Эирин была важнее всего. И пусть старший Дамблдор благодарит небо, что она словно ангел-хранитель, уберегает его от гнева Аберфорта.       — Где она? — с угрюмой готовностью спросил волшебник.