Трёхкратное Панем

Панем сегодня. У президента Сноу есть только сегодня и только сейчас. Его личный палач — девушка, которую он так старательно хотел убить. Как выяснилось — зря. Не в том человеке мужчина видел угрозу и врага. Есть более хитрые и властные люди в Панеме, чем сломленная эгоистичная девчонка, спасающая лишь себя и своих близких. Где-то в толпе стоит маленькая внучка президента. Избитая девчушка в грязном, в каких-то местах рваном, но ещё недавно сиявшем красотой, платье. Кругом революционеры, ненавистники её дедушки. Сколько она проживёт — неделю или месяц? Девочка погибнет на играх с капитолийцами или её раньше изобьют до полусмерти недовольные жители? Она единственная кого бы Сноу не хотел видеть на этой площади, последний близкий и дорогой человек. Пускай все остальные видят, как умирает правитель. Мужчина будет гордым и не сломленным до конца. Хотят, так пусть смотрят на казнь президента Панема! Шанса увидеть страх позора или смерти в себе он не даст. Но ребёнок не должен видеть, как убивают его близкого человека. Никто не должен видеть. Жаль, что Сноу позволял таким вещам случаться слишком часто. Возможно, не дай он хотя бы одному человеку не испытать эту боль, сейчас бы его внучке на это не смотреть. На каменном лице Китнисс появляются сомнения. Они были всегда, и Сноу их прекрасно видел. Мужчина готов принять свою смерть от стрелы, от кашля и даже от толпы. Но в бывшем президенте Панема живёт надежда, что мисс Эвердин достаточно безрассудна для выстрела в Койн. Ведь это именно она приняла «Необходимые меры» перебив детей. Или не она? Сноу Панем завтра. Койн не видит сомнений Китнисс. Как и Плутарх. Для них есть только завтра и только будущее. Они не оглядываются назад, они не смотрят перед собой. Только вдаль и только вперёд! Альма уже предвкушает наслаждение от власти. Смерти Сноу она нарадовалось, пока мечтала об этом. Женщина возомнила себя провидицей, научилась заранее радоваться праздникам и печалиться из-за потерь По её мнению, так спокойней и лаконичней. Койн видит лишь цель вдалеке, лишь завтра. Откуда взяться мысли о том, что «сейчас» Сноу станет и её последним мигом? И зачем ей думать о «сегодня» или о «всегда»? Она предпочла выкинуть из своей жизни прошлое и настоящее. Женщина заморозила свою жизнь и своё сердце. Камню не зачем вспоминать, как он оказался у подножья горы, в долгожданном тепле, и скольких скатываясь завалил. Для Альмы существует лишь начало новой жизни и эры её правления. Панем всегда. Победители знакомы с «Всегда» Они безумно скучают по нему. Мечтают обнять, хотя бы снова увидеть или услышать. Но сами победители не живут в «всегда» Там поселились мёртвые, которых оплакивают. Им плевать на будущее и прошлое, как скоро умрёт Сноу и как будет править Койн. Мертвецы это и есть вечность. Если они и думают, то о близких людях, тех, что пришли на ум в последний секунды жизни. Рута вспомнила младших братьев и сестёр. Финник мечтал об Энни. Долгое, долгое перечисление мимолётных, неуловимых моментов. Мысли, залитые смолой и отправленные в вечность, с которой порой очень сильно хочется соприкоснуться. Панем сегодня! «Мы покончили с тиранией!» - раздаётся торжественный голос Койн, за секунду до того, как в неё полетит стрела. Панем завтра! Плутарх уже спланировал похороны женщины и придумал новую систему выборов президента. Панем всегда! Залитая смолой стрела, вечно летящая в тиранию, но не бьющая наповал. Никто не будет жить в постоянном гнёте, но и вечно жить хорошо не получится. Нельзя уничтожить зло, как и добро. Этот выстрел — знак борьбы, а не конца тирании. Символ вечного сопротивления своей судьбе. Тело Койн падает. Китнисс хватают миротворцы. Люди бегут убивать Сноу. Победители в недоумении. Вечность ранена. Стрела сломана. А судьба...снова перепуталась. Как впрочем начало и конец. Закончилась тирания?* Началась демократия? НЕ ясно. В этом мире одно лишь точно — где-то там сейчас восходит солнце. И завтра взойдёт. И будет всходить каждый день. Всегда.