Куда зовет тебя сердце. "Сны в лавандовом поле"

Айвелин въезжала в Ривендейл, глядя на него совершенно иными глазами. Теперь многое здесь она могла связать с собственным прошлым, с памятью о страшной войне и разорении Эрегиона. Теперь девушка добровольно переступила границу царства эльфов, ибо просто не знала, куда еще может податься сейчас. Дивный народ принимал ее за свою и относился к ней так тепло, как никогда не вели себя с ней люди. Однако ее все же продолжало тянуть к смертным. - Ты можешь оставаться здесь столько, сколько пожелаешь. Это и твой дом. – сказал ей серьезно владыка, снова раскрывая двери своей обители для нее. Грустная улыбка ныне была ее ответом на их доброту. Больше она ничего дать взамен не могла, да они и не требовали. Она снова блуждала по этим воздушным коридорам, наполненным ароматом какой-то незыблемой величественной древности несравнимой ни с чем. Снова видела все портреты и статуи, но теперь они несли в себе совершенно иной для нее смысл. Все болезненней и сильней становилось ей вспоминать то, что когда-то было ее жизнью. По иному она ныне смотрела на старых знакомых, лица которых теперь сквозь пелену времен всплывали в ее памяти. Однако все, что было, не складывалось в полную картину прошлого, многое ей было непонятно, многое пугало. *** - Я и не знала, что заслужила подобной чести, - удивленно произнесла Айвелин, оглядывая знакомую композицию: статуи в знакомом ей зале. За время ее отсутствия эльфы освободили из-под покрывал картины и каменные фигуры, которых раньше девушка не видела. Пугающе странно было смотреть на себя снова. Изображенная на портретах, сидящая с арфой рядом со статуями родителей, она была точной копией себя самой, как бы глупо это ни звучало. Между тем, для Айвелин существовала четкая грань между ней и этой принцессой эльфов. - Все это было создано еще при твоей жизни, Аннорис, - пояснил Элронд, вглядываясь в хорошо знакомые ему композиции. – Я лишь собрал то, что удалось сохранить. - Как так получилось? – спросила она устало, оборачиваясь к владыке, стоящему немного позади, - Почему я снова здесь, а на теле моем нет тех страшных ран, что были прежде, много человеческих жизней назад…Как так получилось, что Нэя нашла меня ребенком, хотя я уже прожила свою жизнь взрослой? Я запуталась… - Не мудрено. – тень улыбки промелькнула на лице эльфа. – То, что случилось с тобой, очень сложно пережить и принять. – Он вздохнул. – Валар, Эльдар и Майар связаны с этим миром узами настолько крепкими, что ничто не может разорвать их, даже смерть, которую могут встретить те, кто пожелал иметь хроа. Умирая, мы уходим в Чертоги Ожидания, так называем мы Мандос. Наша душа там отдыхает, освобождаясь от усталости серого мира, зла и лишений, которые ей пришлось испытать. Однако она никогда не покидает границ подлунного мира, путь смертных для нас закрыт. Потому душе дают возможность вернуть себе тело…Тут уже есть два способа. Эльф может вернуться в мир в прежнем образе, ничуть не изменившись, а может прожить жизнь заново, будучи ребенком, и память былых лет будет возвращаться к нему постепенно. Мне не до конца ясно, что же произошло в Лориэне, и почему тебя вернули сюда именно так, но могу тебе сказать, что во многом это был замысел Динрис. Она желала дать тебе второй шанс. Хотела, чтобы на твоих плечах не было груза прожитых печальных лет. Она запретила нам пытаться разыскать тебя, покуда ты сама не объявишься. Митрандир случайно встретил тебя тогда в человеческой деревне и, помня наказ твоей матери, не поведал тебе ничего и не привел сюда до тех пор, пока тебе не стала угрожать опасность. Айвелин внимательно слушала Элронда, присев рядом со своей каменной копией. Ей удавалось совладать с собой и внимать ему спокойно, не показывая насколько тяжело ей сейчас было все это слышать. - Значит, всего этого могло бы и не быть? Я бы могла до сих пор жить, ничего не зная? - Возможно, - кивнул владыка, - но нет занятия бесполезнее нежели рассуждать о том, что могло бы быть, Аннорис. Мы не в силах повернуть время вспять. - К сожалению, - согласилась девушка, поднимаясь, - Однако если меня лишили всего, отчего же я должна смирившись с этим принимать былое, как ушедшее навсегда? – Она подошла ближе к Элронду, прищурившись взглянув ему в глаза, - Почему я не могу сделать ему так же больно, как он сделал мне? Подавив тяжелый вздох, эльф устало прикрыл глаза и усмехнулся: - Ты хочешь отомстить, Аннорис? Не это ли ныне питает все твои силы? Мысль о мести? Она отравит тебя, мой милый друг, как отравила когда-то Феанора и весь его род. Это не скроет боль утраты и не принесет удовлетворения. Ты лишь погубишь себя. - Эти советы мне ничего не дадут, Элронд, - покачав головой, произнесла девушка, - когда-нибудь я заставлю его пожалеть обо всем. - Ты сильно заблуждаешься, мой друг, - с печалью во взгляде произнес владыка, - едва ли самые страшные пытки заставят его страдать так, как может страдать лишь тот, кто чист душой и знает, что такое любовь. - Я постараюсь, - произнесла она сердито, направляясь к выходу, дабы не сказать еще больше лишних слов владыке. - Надеюсь, ты передумаешь… *** В этот момент в ее колчане закончились стрелы. Устало оглянувшись, она уже собиралась подобрать те, что пролетели мимо цели, когда дева передала ей новый полый колчан. Айвелин благодарно приняла их, подняв взгляд на эльфа. Она была прекрасна настолько, что сердце замирало от восторга. Темноволосая и сероглазая дева была очень похожа на хозяина этой обители, однако самой Айвелин она сильно напоминала Лютиэн. Именно такой девушка представляла себе ее. - Тебя зовут Арвен? – улыбнувшись, спросила Айвелин, догадываясь, кто именно перед ней стоит. - Да, - дева подарила улыбку в ответ, хотя она и показалась девушке слишком грустной: Элиэ улыбалась иначе. - Я много слышала о тебе, но никогда не видела. - Я редко бываю здесь, - пожала плечами Арвен, - я выросла в Лориэне, там я и живу. Однако я тоскую по отцу, потому приезжаю сюда. – принцесса Ривендейла помолчала, разглядывая собеседницу, и заметила, - Я тоже никогда не видела тебя воочию, однако мне прекрасно известна твоя история. - Похоже, ее здесь знают все, - с грустью произнесла Айвелин, откладывая в сторону лук и присаживаясь рядом с принцессой на скамью. - О тех временах уже давно сложены баллады, для людей они стали легендой. – дева взглянула в лицо Айвелин со светлой печалью в этих знакомых серых глазах. – Те, что поют о тебе, так печальны. - Я никогда не слышала их. - И не стоит, - покачала головой принцесса, опуская взгляд, - тебе ведь и так слишком больно. - От чего-то больно и тебе, - проницательно заметила Айвелин, разглядывая собеседницу. Она печально улыбнулась, глядя в пустоту, словно видя в ней что-то милое ее взору. Арвен тихо произнесла: - Не знаю можно ли это назвать болью, милая моя принцесса… *** Солнце светило ярко в этот погожий день, освещая молодую листву на древних деревьях, тенистый узор от переплетения ветвей ложился на изумрудную сочную траву. Вдалеке разносилось пение птиц, чистое и звонкое, как и смех эльфов неподалеку. Айвелин рассеянно смотрела на играющий бликами в солнечном свете родник, она облокотилась на мощный ствол дерева, стараясь не двигаться и не дышать. Тоска давно мучила ее и утешения девушка не могла найти нигде. Эльфы решили отвезти ее на охоту, как только стало достаточно тепло для подобных развлечений. Сам лорд Элронд с детьми пожелал поехать сюда, чтобы сопровождать ее, в итоге из скромного похода, который планировал Глорфиндел, событие превратилось в целую королевскую охоту. Айвелин не любила таких больших сборищ, особенно теперь. - Отчего ты не идешь к нам? – с улыбкой спросил ее Глорфиндел, выглядывая из-за соседнего дерева. – Уже начали петь. Линдир очень расстроится, если ты не услышишь его новую песню. Он создавал ее больше года. - Я обязательно ее послушаю, - подавив тяжелый вздох, произнесла Айвелин. – Только немного отдохну. - Отдохнешь от чего? – подняв золотистые брови, спросил эльф. - От улыбок, от песен, от смеха, - она подняла глаза на своего наставника, - я устала от них. Так сильно, что все внутри сдавило. Как же я хочу увидеть Юона, мне слишком плохо без него… - Прошло не так много времени, Аннори, - успокаивающе отозвался эльф, - даже для смертных. Я сам молю Валар, дабы они скорее вернули юношу сюда, чтобы глаза твои снова зажглись былым светом. Айвелин тепло улыбнулась ему, прижимаясь к сильной груди и вдыхая родной приятный запах его одежд. - Как же хорошо, когда тебя понимают. Глорфиндел улыбнулся, поцеловав девушку в лоб, и произнес: - Идем, все ждут тебя. Они присели на упавшее дерево, рядом с близнецами, вернувшимися из гор, чтобы проведать сестру. Линдир уже пел, так вдохновенно, как исполнял каждое свое произведение, от наслаждения прикрывая глаза. Птицы, казалось, слышались еще громче, словно они прилетели ближе, чтобы услышать звонкий голос эльфа. Кто-то подпевал ему, кто-то молча внимал, замирая над каждой нотой, ибо эльфы умели проникаться музыкой, чувствовать каждое ее волнение, каждый оттенок. Она не заметила, как в воздухе повисла последняя долгая нота, и затем наступила волнующая тишина. Улыбками и словами собравшиеся благодарили менестреля за его труд, Линдир лишь грустно улыбался, принимая похвалу. - Спой и ты, моя леди, - весело предложил он, глядя на Айвелин, - даром ли назвали тебя когда-то в честь певчей птицы. - Мое сердце сейчас не лежит к песням, Линдир, - отозвалась она, качая головой. - Любое настроение, любую боль души, что тяготит сердце, может выразить песня, - возразила Арвен, сидящая рядом с отцом, кивнувшим в знак согласия. - Тогда простите меня, если у меня ничего не получится, - пряча за словами тяжелый вздох, произнесла дочь Динрис. - Едва ли такое случится, - усмехнулся один из эльфов, - дитя Беретриэль никогда не пела плохо. Она взяла из рук Линдира арфу, руки немного дрожали, ибо давно у нее не было столько слушателей, все они сейчас смотрели на нее внимательно, с участием и ожиданием. На мгновенье Айвелин замерла, ведь она не знала, что спеть. Однако слова пришли к ней сами, как только первые звуки пропели струны. Она запела о том, что давно мучило ее сердце, что давно сложилось в грустный стих: - Ветер шумит негромко, Чуть колыхая розы, Журчит ручеек звонко, Рядом стоят березы. Все это так не похоже На мой родимый край. А там теперь лишь пустошь, Где раньше росли цветы. Мой спутник – боль и потери, А прежде были мечты. Чего теперь хотеть, чего теперь желать, Осталось лишь скорбеть, осталось лишь страдать, И не о чем просить, и не о чем мечтать, Но разве что забыть, но разве что понять. Мой дом сожжен дотла, И может лучше так, Чем видеть пустоту И гаснущий очаг. Ведь та деревня – дом, Куда могла прийти, Тот, что была должна, Но не смогла спасти. Ах, если б знала я, Что был набег за мной, Я б вышла не таясь, С поднятой головой. Без страха увести, Врагов взять за собой, И близких жизнь спасти, Дать мир им и покой. Но нет, не поняла, Не справилась, не сделала! Расплата тяжела. И сложно мне быть смелою.* Тихо замирало все вокруг, внимая голосу полному горечи и боли, шедшей из раненой души, которая, наверное, уже никогда не сможет исцелиться… (*) Спасибо Кате за прекрасный стих, написанный для этого фанфика. Очень хотелось поделиться им с теми, кто его еще не видел. Конец первой части. Продолжение следует….