Спасибо за рыбу!

* * * * Смартфоны пошли в крупную серию. И это стало приносить доход – прежде всего, на мои счета стали поступать средства. Я задумался – как увеличить доходы? В отличии от розницы, мне средства шли крупными партиями – контракты на оптовые поставки торговым сетям. Каждый контракт – на сотни тысяч и миллионы долларов. И чем дальше, тем больше сетей интересовались моими товарами. Однако, не всё так безоблачно – возможности заводика были ограничены. Большая цена на товар компенсировала низкую производительность. Более высокая производительность – в Китае, где можно нанять десять тысяч китайцев, собирать всё на конвейере, но качество… поэтому работали только роботы. Вообще, все смартфоны делаются в Азии, кроме моего. * * * Москва. * * * Министерство обороны России выглядело не слишком презентабельно. Обычное серое казённое здание, не пентагон. Огорожено забором, на проходной стоял солдатик, отмечающий приходящих. Вход был перегорожен стальным турникетом в полный рост. Пришлось подойти к солдатику и объяснять, что мне, дескать, назначено. Он быстро кому-то позвонил, уточнил, выписал пропуск. Вообще-то обычно я к клиентам не хожу, но на этот раз министр обороны пригласил на чай с печеньками – грех не сходить, если даже печеньками угощают. Полагаю, речь пойдёт про мои технологии. Я не ошибся. Пройдя на четвёртый этаж, по коридорам, я попал к кабинету министра. Министр явно был в фаворе – кабинет у него был шикарным, совсем не военным. Секретарь только и успел, что доложить о том, что меня ждут. Пришёл я вовремя. – Добрый день, – я вошёл. – Добрый, – он присмотрелся ко мне. Министром обороны был Товарищ Зотов. По виду – обычный пожилой мужчина, с большим, орлиным носом и грузинскими чертами лица. Но русской фамилией. Он кивнул мне на кресло рядом со своим столом: – Располагайтесь, чувствуйте себя как дома. Рад, что вы нашли время для разговора со мной, обычно вы ни с кем не контактируете… – Обычно речь идёт про то, что бы продать мои технологии, – я сел, – думаю, вы в курсе, сколько предлагал пентагон за молекулярные полевые транзисторы. И учитывая, что я их не продал, а вам вряд ли выделят больше, упрашивать меня продать патент вы не будете. Министр ухмыльнулся: – Это точно. Даже если бы и был патент, нам он не нужен. ВПК не справится с такими сложными технологиями. На секунду повисла пауза. Я поставил портфель на колени. У меня была пара предложений для военных, ведь продажа телефонов – это не единственный способ заработка. Не менее эффективными были спутники – я не был ограничен по массе и энергоснабжению спутника, а значит – мог продавать услуги спутниковых систем. Этим я и планировал заняться, тем более, что не далее как вчера вывел на геостационар последний универсальный спутник. Но министр начал первым: – Прежде всего, я бы хотел узнать, почему вы выбрали для размещения вашего предприятия Екатеринбург? Ведь это даже в нашей стране не лучшее место для организации такого типа. От поставщиков далеко, от покупателей тоже… – Честно говоря, мне без разницы, – я пожал плечами, – завод можно разместить где угодно, много он не требует. Тонну титана в день – одного вагона на месяц хватит. Перед тем, как использовать технологии в смартфоне, я использовал их в технологии автоматизированного завода с гибкой технологией производства. В моих планах выйти на рынки промышленных роботов, электротранспорта, энергетики…. А это крайне металлоёмкие производства, лучше их расположить на Урале. – А электроэнергия? На Урале нет крупных ГЭС или АЭС… – Экспериментальная энергоустановка, – отмахнулся я, – пока что мой завод даже не подключен к городской сети. И впредь я буду использовать только своё электричество… Если дело выгорит – даже продавать его смогу, незадорого. Министра такой ответ удовлетворил: – Что ж. Это хорошо, надеюсь, вы не откажете нашему ВПК в промышленных роботах? Им давно не хватает качественных производственных машин… – Стараюсь придерживаться мнения, что человеческий фактор на производстве должен быть сведён к минимуму. Вроде бы пока что разговор протекает довольно благожелательно. Я, в приступе благодушия, решил подсластить своё обещание: – Если вашей промышленности требуются какие-либо специфические роботы, можете переслать ТЗ на них директорату Абстерго. По крайней мере, девяносто процентов времени по созданию моих смартфонов работают роботы – люди только грузят, чистят, обслуживают технику цехов. Министр впечатлился, хотя внешне этого не показал: – Поразительно. Послушайте, Хьярти, после девяностых годов у нас наметилось значительное отставание от конкурентов в промышленности. К сожалению. Человеческий фактор, устаревшее оборудование, плюс отсутствие своих грамотных разработчиков высокотехнологичной техники… Я поднял руки вверх: – Я буду работать с любым вашим предприятием с одним условием. Мои системы будут прослушивать все телефонные разговоры и следить за общением в интернете всех участвующих. И их семей, друзей. Министр удивился: – А не многовато вы хотите? – Вынужденная мера. Если половину средств, выделенных на модернизацию производства, разворуют, то главные убытки понесу я и государство. Мне этого совершенно не хочется. Полагаю, государству тоже. Так что либо вы вычистите эти Авгиевы конюшни, либо не обижайтесь, что заходить в них я буду, не снимая сапог. Помолчали. – Вы такого плохого мнения о наших людях? – Я реалист. Берём всех под колпак, и работаем, кто проворуется, тут же пинком под зад. – Не так уж много хороших специалистов. – Ошибаетесь, – отказался я, – есть хорошие специалисты. Просто быстро ссучиваются в обстановке всеобщего блата, покрывательства, воровства и мздоимства. По-моему, если изменить обстановку, они быстро покажут себя, года не пройдёт. Министр задумался ненадолго: – Интересное мнение. Нужно будет об этом подумать, но ваши требования противоречат конституции… – Возможно. Хотя если в ФСБ будут поступать материалы от неназванного источника, это не будет противоречить закону. В свою очередь всё, что мне надо – что бы никто не спрашивал, что это за источник и кто за этим стоит… Министр улыбнулся: – Что ж, я думаю, это вполне реально сделать, хотя смысл будет, только если наберётся достаточно много материала. Я понял ваше требование, если вы в свою очередь пообещаете заняться предприятиями ВПК, я постараюсь организовать подобное… Это было более чем хорошо. Теоретически, я могу срубить много-много денег с ВПК, но что бы получить их – необходимо будет заняться собственными возможностями военной промышленности, ведь слепо закупать у меня технику они не будут, и при технологическом разрыве – уйдут в отказ. Не раздумывая ни секунды, я пообещал: – Я займусь производством промышленных роботов и станков с ЧПУ. У меня есть встречное предложение – вы предоставите мне для этого помещения. Постройка с нуля завода требует значительно большего времени, чем переоборудование уже имеющегося. Учитывая, что для этого нужно очень немало металлообработки – тем более. Министра заинтересовал мой непреклонный тон: – И что взамен? – Минус полтора-два года к скорости выхода продукции, плюс скидка в размере цены на землю. – Стоимость построек вы не учитываете? – Мне всё равно нужны собственные, адаптированные к производственной линии, постройки. – Расположение играет роль? – Небольшую. Желательно, что бы это было рядом с железнодорожным узлом – ведь я собирался заняться электротранспортом. Например, железнодорожным… Министр задумался. Нда, такие предложения быстро не проходят. – Я подумаю, посмотрю, есть ли у меня подходящие объекты, – осторожно сказал он, – что до промышленных роботов – пока что, боюсь, объём наших заказов не может быть таким уж и большим… – министр явно сомневался. – Я бы попросил учесть, что роботы заменяют на работе живых людей, которых надо обучать, да ещё и зарплату им немалую платить. К тому же они эффективнее по качеству и скорости работы, высокоавтоматизированное производство позволяет вычислять производительность крайне точно. – Это тут при чём? – поднял бровь министр, – то, что они заменяют людей, это понятно. Однако, это прибыль далёкого будущего, а лишних денег у нас нет уже сейчас… – Лишних денег не бывает в природе, – усмехнулся я и начал называть кое-какие детали: – цена на манипулятор держится в районе пятидесяти тысяч евро, лазерная резка – сто шестьдесят, сварка – двести, мехобработка – триста тысяч, пеллетирование – восемьдесят… в общем же, цена на высокороботизированный завод, вроде моего – около миллиарда евро. У министра глаза реально начали округляться и я его чуть-чуть успокоил: – Но я смогу снизить цену на роботизацию до двухсот миллионов, то есть в пять раз. – Нихера себе, – у него даже глаз задёргался, – да это же… – Примерно столько, сколько из бюджетных средств разворовывают в оборонке за год, – хмыкнул я, – поэтому вопрос стоит ребром – либо рубим руки и роботизируем ВПК, либо у вас просто не будет денег, что бы позволить себе такое удовольствие. Со своей стороны могу заверить, что плюсом роботизированного производства является его удивительная гибкость. Любой продукт, модернизация – всего лишь набор программ, который может уместиться на флешке. Принёс на завод новые программы – роботы собрали по ним новый товар. – Как-то слишком утопично, – засомневался министр, – на словах всё гладко, а кто эти программы будет изготавливать? – Вот для этого и нужны профессионалы, причём, как на заводе, так и со стороны разработчиков. У меня как раз в ближайшее время будет внедрение нового продукта – можете приехать, посмотреть на процесс вживую, – я пожал плечами. – Что изготавливать то будете? – заинтересовался министр. – Электронные часы. С навигатором и кое-какой фишкой… Министра это заинтересовало, причём неслабо… – Постойте ка, часы? И в чём фишка? Я снял свои часы с руки и показал ему, перегнувшись через стол: – Смотрите. Вот тут установлена система навигации «Геос»… Этого хватило, что бы он подозрительно на меня посмотрел: – Не слышал о такой. – Моя разработка. Недавно вывели на орбиту шестнадцать спутников. Если хотите – могу дать вам координаты, проверите – спутники на геостационаре висят. Плюс системы в том, что она разрабатывалась для военных целей и адресно общается со всеми приёмниками – на них она может передавать направление на цель в трёхмерном пространстве. Вот эта красная стрелка показывает направление на проходную министерства. Министр покрутил часы – стрелка уверенно показывала в сторону проходной. – И в чём смысл? – Джипиэс слишком сложен в эксплуатации, – пояснил я, – и спутники не принимают информации. Плюс, его используют црушники, а мне как-то не хочется удовлетворять любопытство дяди Сэма. «Геос» позволяет передавать информацию между устройством и спутником, между спутниками… таким образом, сидя в Екатеринбурге, мой секретарь может видеть на компьютере, где я еду и, глядя в карту, показывает мне, куда надо ехать. Или загружать маршрут в память спутника – он в свою очередь выдаёт мне направление, куда надо идти или ехать. В серийных устройствах будет ещё дисплейчик, на котором указана дальность до цели и высота цели над уровнем земли. Министра вот это заинтересовало больше всего: – Спутники, говоришь… почему-то я не удивлён. И каким образом я мог не знать о развёртывании спутниковой навигации? – заинтересовался министр. – Это коммерческая тайна, неудивительно, что вы не знали. Но скоро пойдёт в продажу, так что, думаю, сейчас вам уже можно сказать. Прежде всего, я рассчитывал на встраивание системы в мои устройства, но думаю, вы ею заинтересуетесь… – Какие возможности? Что это вообще за навигация, можете мне объяснить? – Навигационная система Геос. Основана на шестнадцати спутниках. В перспективе – выведу ещё столько же, но это понадобится, когда будет достаточный объём принимающих устройств, штатно работает на шестнадцати. Спутники есть на геостационаре и в перспективе – на низкой орбите, точность приёма – четыре миллиметра, скорость обновления – пять приёмов координат в секунду. Высота приёма – до геостационарной орбиты. За счёт мощных передатчиков, спутники видно очень хорошо почти отовсюду, кроме высоких широт – заполярье, гренландия, Австралия – там приём средний, на северном и южном полюсе – спутники просто не видно, из-за формы планеты. Основным отличием от всех существующих систем является то, что устройство ничего не высчитывает… – Постойте, – прервал меня министр, – я в этом плохо разбираюсь… – Тогда давайте объясню так, – кивнул я, – спутники GPS летают где-то на высоте сорока тысяч километров, им известны их координаты. Спутники постоянно посылают радиосигнал – информация о времени и своих координатах. Спутники летают над всей планетой, постоянно в движении. Устройство принимает сигнал от нескольких спутников, но между приёмом каждого сигнала проходит некоторое время – пока сигнал идёт. По этой разнице во времени между приёмом сигналов устройство и вычисляет свои координаты. Это как в трёхмерной модели координат, где надо узнать три координаты, что бы вычислить своё положение. «Геос» работает более продвинуто. Спутники висят над определённой точкой планеты, находящейся на экваторе, то есть вращаются вместе с землёй. Им не нужно постоянно передавать свои координаты, ведь координаты той точки, над которой висит спутник, с точностью до миллиметра, уже введены в устройство. Поэтому если, скажем, отсюда виден сигнал спутников с первого по пятый, то они будут видны всегда. Спутниковый сигнал не колеблется и не изменяется со временем. Устройство в реальном времени вычисляет свои координаты по изменению времени прохода сигнала от спутников до устройства. Устройство может принимать так же сигнал-код от спутника, координаты цели. Если есть широкий канал со спутником, то в спутник можно завести сложный маршрут и он разделит его на метровые отрезки и будет передавать устройству координаты следующей точки маршрута. Скажем, для самолёта или ракеты… В свою очередь есть возможность обратной связи – если устройство достаточно мощное, оно может передавать на спутник данные о своём местонахождении и спутник будет отслеживать местонахождение устройства, передавая его через сеть спутников оператору или программе… Зотов закономерно заинтересовался: – Вы точно можете гарантировать сказанные вами характеристики? – Зуб даю, – усмехнулся я, – работает. – И сколько стоит приёмник этой системы? Дорого? – На удивление – нет. Поскольку самая сложная часть – в спутниках. Точность позиционирования зависит от точности вычисления временных интервалов. На обычной китайской элементной базе можно за десять долларов собрать приёмник, который будет вычислять координаты с точностью до трёх-пяти метров. Бытовому потребителю этого будет достаточно. На хорошей элементной базе – погрешность четыре миллиметра. Стоимость уже под десять тысяч рублей. Плюс стоимость устройства, в который встроен приёмник… – А почему это рублей? – Зотов с интересом выгнул бровь. – Хорошая база – это моя. А я, вроде как, в России обитаю. Доллары тут к оплате не принимаются. Дешевле от этого не становится, – я пожал плечами. Обошлись как-то без презентации. И, ожидаемо, Зотов спросил: – То есть каждый предприниматель может наладить изготовление таких приёмников? – Нет, конечно же. Для этого нужна информация о местонахождении спутников, плюс спутник не сможет передавать никакую информацию, если в устройстве нет соответствующего чип-ключа. Каждый чип-ключ содержит ключ шифрования, он же есть на спутниках. Если чип-ключ не зарегистрирован, то информация о корректировках орбиты не будет расшифрована приёмником, и он будет по тем же сигналам вычислять ложные координаты, с разницей в десятки и сотни километров от нормальных. Министра этот ответ удовлетворил: – Крайне интересно. Защищаете свои коммерческие интересы? – И их тоже. – Пока не буду спрашивать, как вам удалось провернуть такое в тайне. Сколько будет стоить использование вашей системы? – Немного, – отмахнулся я, – если вы про военные приёмники – то около ста долларов за чип. * * * * * * Договорились о следующем. Я делаю ему демо-образец промышленного робота для ВПК, пять тысяч чипов. Оплата будет соответствующая. Тендеров нет, так как у меня попросту нет конкурентов. Я монополист, но даже владея монополией, я конкурирую с глонассом и ручным трудом. Надо показать большую рентабельность моей системы. Да, минобороны не особо богато, но в качестве стартового потребителя – вполне сойдёт. Договориться с одним Зотовым проще, чем с множеством коммерсантов. Снизить цену на промышленных роботов довольно просто. Да и сами роботы – крайне простые, особенно на фоне обычных моих творений. Доступ к внеземным материалам только удешевляет конструкцию. * * * Джоббс лежал в больничной палате. Пил чай, с печеньем. Вдруг дверь распахнулась и в палату зашёл Хаммер. Он с порога размахивал газетой. Стив, только увидев его, захотел, что бы противная физиономия Джастина исчезла прочь. – Ты видел? Хотя что я спрашиваю… – он осмотрел палату, – кто это сделал? – А то ты не догадываешься, – Стив криво усмехнулся, – тебя он, судя по всему, оставил на десерт. – Да брось, – Джастин усмехнулся, – кто же знал, что он это может сделать? Я одного не понимаю, почему про меня забыл? Джобс, отпив чая, отметил: – Не забыл. В отличии от меня, уничтожение твоей компании ему не выгодно. Поэтому он отомстит как-то более оригинально. Джастин, скривившись, бросил газету на кресло и вышел из палаты своего компаньона. Однако, далеко ему уйти не удалось, его остановил телефонный звонок. – Что там? – раздражённо спросил он у собеседника. Это был его секретарь. – Сэр, у нас проблемы. – Что ещё могло случиться? – Взорвались ракеты, которые мы поставили министерству обороны месяц назад. – Разве ракеты не должны взрываться? – Не на аэродроме, сэр. Они оторвались от самолёта во время взлёта. Экспертиза показала низкое качество изготовления механической части. А ещё она была сделана из более дешёвого сплава, который со временем износился… – Что, а? как? – хаммер задохнулся от возмущения, – но я лично закупал… – Возможно, это брак на заводе. А возможно, диверсия. Но, в таком случае, противник уже больше года сидит в нашей компании… * * * Через неделю произошёл ещё один замечательный случай. Сотрудники корпорации хаммера совершенно случайно использовали в артиллерийских снарядах вместо тротила гексоген. Чувствительная к тряске взрывчатка привела к масштабным жертвам и разрушениям на складе компании хаммера. Пока выяснили, в чём дело – было уже поздно. Снаряды попали, не взорвавшись, в войска, где привели к взрывам – в портах, складах… общий ущерб, понесённый армией, превысил миллиард долларов. Никто так и не понял, как можно было спутать гексоген с тротилом, но спустя месяц после инцидента корпорация хаммер потеряла почти половину своей стоимости и была вынуждена продавать оружие в страны третьего мира… Её бывшие заказы отправились к Старк-индастриз. Пеппер Поттс не могла нарадоваться на то, что Старк, в приступе гордыни, не полез за новыми процессорами.