Честь нежностью хранима

       В первый раз омега Дженсен видит Джареда когда ему два, а Джаред только родился. Семья Падалеки переезжает в Чикаго и занимает соседний дом, пустующий до этого много лет. Как говорит позже мама: она и не надеялась, что кто-нибудь купит этот дом с таким-то прошлым, и то, что семья туда въехала — не что иное, как судьба. В судьбу Дженсен не верил, пока был мал, но потом пришлось вкусить слова матери и распробовать всю их горечь.        На следующий день Донна, мама Дженсена, печёт пирог и они втроём отправляются знакомиться с гостями. Шерон, омега-отец Джареда, и Джеральд встречают их тепло, предлагают кофе, и ещё долго-долго (в детстве время течёт бесконечно) сидят в гостиной и разговаривают, пока Дженсен с интересом рассматривает ребёнка в люльке. У малыша-Джея совершенно беззубый рот, яблоневые щёки и серьёзное выражение лица. Шер говорит, что мальчик будет альфой, а Дженсен не понимает, как из этого кривляющегося и дёргающего кулачками комка может вырасти большой и сильный мужчина — так ему папа говорил.        Ладно, Дженсен даже не против покрутить игрушкой у носа младенца, но тому больше интересны огни от лампочек в потолке, поэтому на мутирующего фиолетового жирафа Джей даже не смотрит.

∞ † ∞

       Когда Джаред начинает ходить — это уже намного интереснее! Их родители сильно сдружились за этот год и стали частыми гостями друг у друга, а Дженсен, которому исполнилось три, показывает Джареду того самого жирафа и подзывает к себе. Неуверенно, но Джей ступает по ковру, цепляется и падает. После громкого «бух» раздаётся дикий плач. Дженсен испугался, Джаред испугался, родители тоже — испугались. И ни единой царапины. Уже через минуту Джаред достигает своей цели (на четвереньках, так устойчивее, но это неважно) и тянет Дженсена за шею к себе, на ковёр в море разбросанных игрушек: играть.        Джаред часто улыбается, и задумчивый обычно Дженсен, привыкший больше молчать, чем играть с другими ребятами, сдаётся.

∞ † ∞

       Когда Джареду двенадцать, он чувствует в себе прилив альфа-сил, гормоны начинают будоражить и раскачивать чувства, как лодку внутри. Львиную долю из них Падалеки не понимает, но особо не заморачивается — такова уж его природа.        Дженсену к тому моменту четырнадцать, они ходят в одну школу и обедают за одним столом. Друзья не разлей вода — это про них. Все, помимо друг друга, получили пожизненный статус «приятель». Всё, что можно делать вместе — они делают. Ходят в школу, мастерят родителям подарки, получают нагоняй, рубятся в приставку…        Поэтому когда летом вечером Джаред притаскивает Дженсену букет цветов с какой-то клумбы, Дженсен сначала долго ворчит, очищая лепестки от маленьких жучков, но потом улыбается и целует Джареда в нос. «Спасибо, мне нравятся». Падалеки светится, как начищенный медяк, внутри вспыхивает цветок — эго альфы греется, порыкивает от удовольствия и разбрызгивает уют по всем уголкам души.

∞ † ∞

       В пятнадцать у Дженсена появляется первый альфа. Он из одного с Эклзом класса, высокий и темноволосый. Джаред наблюдает, как Майкл целует Дженсена в щёку и часто дарит подарки. И нет, Джей совсем не рад за лучшего друга. Всё в Розенбауме бесит его, альфу хочется прикончить, но ему всего тринадцать, вместо мышц — кости, обтянутые кожей, да и нос, собственно, не дорос. Что уж говорить об не до конца сформировавшемся альфе внутри него.        Поэтому Падалеки только терпит, чуть не срывается на отца, а потом узнаёт, что Дженсен и Майкл больше не встречаются — бальзам на душу, Эклз снова только его, но это не повод забрасывать себя.        Теперь Джаред собирается вырасти как можно скорее, чтобы отгонять всех типов от Дженсена, которые ему не нравятся. А не нравятся ему многие. Все.

∞ † ∞

       К четырнадцати Джаред добивается твёрдого пресса и начинающего обрастать мышцами тела. Крутится перед зеркалом, любуется, ловит гордый взгляд отца и папы, фыркает, но лыбится и бежит хвалиться Дженсену: «Вот, тут нажми! Жёстко, а? Это чтобы тебя защищать. От альф всяких».        Эклз хохочет, а Джаред фыркает — ну что смешного? Больше они об этом не говорят, но тренировки Джаред не заканчивает. Как не заканчивает сохранять обеды, которые даёт ему папа, потому что Дженсен ужасно любит пироги Шера.        С год ещё спокойно, но Дженсен начинает хорошеть на глазах, откуда-то появляются длиннющие ресницы, до приторности милые веснушки и хитрый взгляд эмиритовых глаз. Поклонников у Эклза много — альфы чувствуют приятный запах Дженсена, который, вкупе с внешностью, не оставляет шансов быть равнодушным.        Джаред набирается ещё больше мышц, с гордостью отмечает свой четырнадцатый день рождения и думает: теперь дорос. Пусть только попробует кто сунуться. Даже их приятели говорят, что для своего возраста он выглядит как гора. Тем лучше.        Часто они с Дженсеном смеются над откровенными взглядами, которые альфы и омеги бросают на их столик в столовой — Джаред, внезапно для Дженсена, оказывается вытянутым и красивым юношей, с родинкой у носа, которую хочется поцеловать.        Поэтому, когда к Дженсену подкатывает Рик, капитан футбольной команды, то получает от ворот поворот, а на следующий день приходит в школу с пятном под глазом неизвестно, от кого (не говорить же всем, что его уделал какой-то мелкий, но очень проворный младшеклассник).        Дженсен бросает взгляд на Падалеки, но тот молчит и делает невозмутимое лицо, мол, что? Не я это. Может быть. В любом случает, о проблеме номер два под именем «Рик» теперь можно забыть.

∞ † ∞

       Пятнадцатый день рождения Джаред проводит под дверью в комнату друга — у Эклза первая, хоть и припозднившаяся, течка. Дженсену кажется, что живот выворачивает наизнанку, жар по всему телу и мокрые простыни. И как назло, Донна с Аланом уехали из города в гости к родственнице.        Падалеки дуреет от сильного запаха, который забивается ему в нос, и не понимает, какого хрена ему так хочется присунуть другу сейчас. Всё из-за эструса, не больше. Но как бы ни сходил он с ума, оставить Дженсена одного не может, и не может войти: оба знают, чем это чревато.        Падалеки слушает приглушённые всхлипы из-за двери и прикусывает костяшки пальцев. Просто нужно переждать эту ночь, потом будет легче.        Легче Дженсену стало только через три дня. Родители, вернувшиеся на следующий день, были немного шокированы, но, скорее, у обоих отлегло от сердца: Дженсен, наконец, пережил это. У Джареда только добавилось геморроя — запах Эклза едва уловимо измененился, и альф стало в два раза больше. Сам Падалеки на омег даже не смотрел — почему-то были неинтересны ни их зазывные улыбки, ни откровенный флирт.        Спустя два месяца после течки появилась проблема номер три — Коди. Симпатичный альфа, приятный и смуглый, с тёмно-русыми волосами и карими глазами. Он был доброжелателен и не напорист, но Джаред ничего не мог с собой поделать, и Коди тоже пришлось уйти, несолоно хлебавши. К тому же пахло от Эклза чужим альфой, и этот малец был слишком бойким для друга.        Коди не стал что-то разрушать — был не тех принципов.        Спустя ещё месяц к Дженсену прибился Ласс — высокий, тощий, с бледной кожей и какими-то рыжеватыми волосами. Несмотря на свой не особо сильный вид, своего Ласс упускать не собирался. Он был хитёр, и его не испугала ни настойчивая просьба Джареда отвалить от омеги, ни увесистый кулак в глаз.        Разумеется, всё делалось за спиной Дженсена.        К радости Джареда, этот рыжий альфа Эклзу по душе не пришёлся, и вскоре, потеряв месячный интерес, Ласс отвалил.        Джаред снова перевёл дух.

∞ † ∞

       Спустя четыре месяца после первой течки, у Дженсена началась вторая. И застала она их прямо в школьном автобусе. Альфы все, как один (животные инстинкты) завертели головами, и Падалеки даже не думал — рыкнул на всех и выпер друга из закрытого пространства, запрещая и себе дуреть от знакомого однажды запаха.        Дошли до дома Дженсена, с остановками, но дошли, Джаред честно отдал друга в руки родителей и не видел его ещё четыре дня — только перезванивались и переписывались в сети.

∞ † ∞

       Когда Джареду исполнилось шестнадцать, Дженсен понял, что влюблён. Вот так, просто в один момент они ехали со школы в машине Падалеки, подаренной отцом за хорошую учёбу, и Эклза перемкнуло: солнце палило прямо в лобовое стекло, и Дженсен перевёл взгляд на друга, замирая на прищуренных глазах и еле улыбающихся губах.        — Эй, что хмурый такой? — повернулся Джаред.        — Я всегда такой, — буркнул омега и отвернулся. Ничего не мог с собой поделать: не хотел вредничать, но так получалось.        — Мистер бу-бу, — хмыкнул Джаред и быстро дотронулся до плеча Дженсена. — Ну расскажи, что с тобой происходит?        — Томас встречаться предложил.        Джаред напрягся и поёрзал в кресле, полуулыбка тут же исчезла.        — И что?        — Откажу, конечно. Ты его видел? По грудь тебе, да и вообще… не нравятся мне такие. И некогда. Скоро неделя зачётов будет, готовиться надо, а не романы заводить.        — Мгм, — согласно кивнул Джаред, но с Томасом всё же решил поговорить.        После недели зачёта неудачливый альфа Томас Ллойд пришёл в школу с полной уверенностью, что Дженсен ему не нужен. Одному Богу известно, как удавалось Падалеки отгонять всех потенциальных альф от Эклза, но всё получалось, и Джаред не жаловался.

∞ † ∞

       — У тебя до сих пор нет омеги. Почему? — Дженсен с вопросами «поговорим об этом сейчас» был как всегда невовремя.        Джаред даже подавился зубной пастой. Они стояли в ванной Падалеки и собирались ночевать вместе. Дженсен, за свои уже девятнадцать лет, мнение не изменил, понял, что Джаред ему по-прежнему ближе кого-либо, и что на его месте представить какого-нибудь другого альфу просто невозможно.        Ещё год в школе, а потом — университет. Они перестанут, наверное, так часто быть вместе, но когда для них что-то было помехой? Зато о помехе в виде другого омеги можно было поговорить прямо сейчас.        Джаред выгибает брови, полощет рот и отвечает:        — А зачем мне? Тебя хватает.        — Но мы друзья.        — Да, — Джаред пожимает плечами. — Но я пока не думал о ком-то. В школе мне никто не нравится, думаю, когда я поступлю в университет, тогда…        Дженсен кивает и почему-то расстраивается. Намёков падалечья голова не понимает никак. Они до часу ночи рубятся в приставку, потом смотрят какую-то муть про призраков и ложатся спать. Дженсен оказывается в плотном кольце из рук-ног Джареда и ничего не имеет против.        Джаред спокоен, засыпает быстро и доволен на следующее утро, что от Дженсена пахнет им в два раза больше — после ночёвок всегда так. И никакие слова папы о том, что с друзьями не спят в одной постели, не отшивают всех партнёров и не ревнуют, не могут заставить Джареда понять намёки.

∞ † ∞

       В двадцать Дженсен поступает в колледж на физико-механический факультет, а спустя два года Джаред приваливает в тот же колледж на био-инженерию и просит занять свободное место в комнате Эклза.        Спустя уже два месяца весь колледж думает, что они парочка, и надо бы не открещиваться — ни Дженсену, ни Джареду не нужны ухажёры, но они говорят: «Нет-нет, мы просто лучшие друзья!» и получают одобрительные возгласы, после которых сыплются приглашения и просьбы.        И тут для Джареда окончательно стираются границы их разницы в возрасте. В конце концов, они никогда и не были явными, но теперь Джаред набирается новых сил и втолковывает всем, что Дженсен — это его добро, на которое даже не стоит косо смотреть.        Это продолжается весь первый год обучения Джареда в колледже, и продолжилось бы и второй, если бы не одно «но».

∞ † ∞

       Дженсен немного устал. Его изматывает близость с Джаредом, накатывающее возбуждение, когда он рядом, и то, что течка усиливается от запаха желанного альфы, которым он пропитан насквозь, как губка. Эти психология с физиологией когда-нибудь сделают из Эклза овощ.        Джаред продолжает убивать их личное пространство, они часто ночуют в одной кровати, едят одно и тоже, таскают вещи друг друга и продолжают оставаться «2 в 1». И если для Падалеки это обыденно, то для Дженсена значит намного больше.        Под конец своего третьего года обучения, перед выпуском, с Дженсеном знакомится Марелл — высокий ухоженный альфа с голубыми глазами и светлыми волосами. Мар приятен в общении, начитан, и составляет неплохую компанию. И когда он приглашает Дженсена в кафе, тот думает: «Почему нет?» Ему уже двадцать три, а все течки он переносил один, в то время, как некоторые омеги начинают вести половую жизнь уже в семнадцать. Организм ему «спасибо» не говорит, просит альфу, но альфа слишком далёк, чтобы быть достаточно близким.        Дженсен соглашается на кафе, и на кино потом и даже на «посидеть вместе в библиотеке». Джаред это всё видит, мечется внутри, но никак не может понять: на этот раз Дженсен не отказал, хотя делал это столько лет. Значит, всё серьёзно?        Эти мысли порождают раздражение и накаливают мозг до предела. Джаред натурально ревнует, и думает, дескать, какого чёрта? Это его Дженсен. И больше ничей. Отец говорит, что все альфы собственники. Папа глядит на это иначе, но молчит: ждёт, когда до сына дойдёт само.

∞ † ∞

       Дженсен встречается с Мареллом полгода. Они неплохо проводят время вместе, читают одни и те же книги, общаются с приятелями. Джаред терпит это только ради Дженсена. Скрипит зубами, рычит, отстраняется, но терпит.        Чеку срывает, когда Дженсен огорошивает его фразой:        — Думаю познакомить Мара с родителями, что скажешь?        Джаред вскидывается и леденеет, пытаясь оставаться равнодушным снаружи.        — Да?        — Мгм, — отвечает Дженсен, валясь на кровать и вытягивая конечности. — Что думаешь? Он неплохой, думаю, им понравится.        — Делай, что хочешь, — отвечает Джаред, хватает ветровку и вылетает из комнаты. В четырнадцать он вёл себя умнее.        Дженсен ещё долго лежит и ждёт, когда Джаред вернётся. Под утро Падалеки возвращается, а на парах Мар появляется с разукрашенным лицом. Дженсену даже не нужно узнавать, что случилось: знает. И понял, наконец, какого чёрта все эти годы альфы так быстро отставали. Джаред.        Надо же. Дружеская солидарность, или Падалеки слишком забил голову не тем, чтобы разобраться в себе?

∞ † ∞

       Всю следующую неделю они орут друг на друга, ругаются и строят ледяной барьер между ними. Дженсен не может видеть Мара, извиняется и объясняет всю ситуацию, как есть, ничуть не жалея, что не стал спать с этим альфой. Потом, когда они точно всё выяснят с Джаредом, Дженсен постарается забыть и не мучиться: мало, что ли, альф этих? Найдёт ещё.        Не найдёт. Не хочет. Сердце ноет и весь организм против него — попробуй, найди замену, угу, я посмотрю. Дженсен соглашается: он неудачник.        На вторую неделю Джаред не выдерживает. В комнате звенит тишина и темнота, но оба не спят. Падалеки ворочается и поворачивается лицом к кровати друга, набирая в себе сил:        — Дженсен.        — Чего тебе, Падалеки? — бурчит Эклз.        — А у вас с ним прям всё так серьёзно было?        Дженсен фыркает и тоже поворачивается лицом к кровати Джареда. Света из окна хватает только на то, чтобы вытянуть из общей тёмной массы силуэт.        — Не знаю, — честно отвечает Дженсен. — Тебе-то что?        — Ничего. Я тут подумал, что я тебя люблю, — выпаливает Джаред и, смущаясь, вскакивает с кровати, отходя к окну. — Всю жизнь возле тебя кто-то крутится, ещё узлы свои только пусть попробуют распустить — башку всем отвинчу. И этот Марелл… Вот что ты нашёл в нём, я тебе чем хуже, а?        Дженсен протяжно вздыхает:        — Наконец-то!        Он встаёт с кровати и подходит к окну разворачивая к себе Падалеки:        — Вот ты мне скажи, Пада, ты идиот или да?        — А? — Джаред хмурится и хмыкает. — Отвали. Я тебе в любви тут признаюсь, а ты ёрничаешь…        — Я тебе в любви признался ещё в три года, когда согласился играть с тобой в идиотский «Lego», а ты знаешь, как я его ненавижу! — вполне серьёзно говорит Дженсен, но потом смеётся: обиды как и не было. — О, Господи, Джаред. Я понял, что люблю тебя, в восемнадцать лет. Просто в какой-то момент ты перестал быть для меня только другом. Ну каков же ты тугодум! Думал, мне придётся быть с кем-то через силу. Идиот, — Дженсен легонько ударил Джареда в грудь кулаком. — Все нервы вытрепал.        — Прости, — поник Джаред. — Я не думал, что ты захочешь быть со мной, ты же старше, зачем тебе альфа на два года младше?        Дженсен закатил глаза и покачал головой:        — Замолчи и поцелуй меня, Падалеки. По-моему, мы заслужили.        — М-м, — согласно хмыкнул Джаред и, обхватив Дженсена ладонями за шею, притянул близко к себе. Тесно и жарко, волнительно. Дженсен прикусил губу.        — Сейчас начнётся.        И точно воздушный шар лопнул — полился приятный, дурманящий запах, Джаред протяжно вдохнул и запечатал губы Эклза своими. Наконец-то они сделают это. Эго-альфа внутри танцевал сумасшедший танец, пока Джаред валил Дженсена на кровать, пока раздевал, целовал каждый сантиметр: за ухом, шею, ключицы, возвращался к влажным, упругим губам и терзал их.        Между ног у Дженсена давно сыро и хлюпает смазка, и они упиваются друг другом. Нет привычной боли — есть удовольствие. Они движутся навстречу друг другу, и Падалеки пытается контролировать себя — узел сейчас им не нужен, потом, после учёбы, немного позже… сейчас они только получили друг друга и наслаждаться будут не один год.        Весь остаток ночи они провели в постели. Натрахались-наелись друг другом и, сытые, пропустили пары. И на следующий день — тоже. В конце концов, Падалеки уже поставил свою метку, всё «легально», и из комнаты они выползают только через три дня. Довольные и счастливые. Наконец-то.        Марелл встречает это резковато, но он слишком воспитан, чтобы лезть на рожон. Он и так знал, ещё до откровения Дженсена, что тот влюблён в друга. Наверное, так будет лучше.        От Дженсена пахнет альфой — его, настоящим, и Эклз не может насладиться этим. Ему двадцать три, а улыбается, как ребёнок, и даже перестаёт вредничать — о, чудо! Джаред заваливает Дженсена его любимыми конфетами, обходит цветочные магазины, делая им выручку, и утешает себя: нет, нет, не идиот. Просто думал долго. Но ведь додумался. И то ладно. Но сколько же времени потерял!

∞ † ∞

       Родителям решают сказать после летней сессии. Возвращаются в родительские дома и понимают — не то. Непривычно спать в одиночку, хорошо, что окна между домами имеют чисто символическое расстояние.        Рассказать родителям решают как-то одновременно собирают всех в доме Падалеки и торжественно объявляют: «Вместе». Шер фыркает, Джеральд и Донна смеются, Алан решает высказаться за всех:        — Слава Богу, сказали, а то мы думали, до Джареда будет до старости доходить.        Падалеки-младший фыркает, но улыбается:        — Вы и так знали, в первый день. От Дженсена мной пахнет.        — О, сынок, от Дженсена всю жизнь тобой пахнет, как только альфа внутри начал проявляться, — говорит Шер. — Но мы догадывались, не вчера родились.        Весь вечер они сидят в гостиной, поедая пирог Шера и запивая его кофе. Джаред, как маленький ребёнок, ловит каждый взгляд Дженсена и не может насмотреться — и вроде всю жизнь рядом, а Эклз всё равно, что новый.        У них ещё будет достаточно времени, чтобы насмотреться друг на друга, а пока можно просто наслаждаться моментом.