Тени

Безумие. До него медленно доходила суть этого слова. Лишая присутствия духа, оно ворочалось в голове, толкаясь, как неуклюжий зверь. Безумие. Рывком поднявшись с кровати, Арнав заметался по комнате, пытаясь его опровергнуть, но комната по-прежнему была пуста. Он замер у стола, упираясь в него руками, свесив голову и крепко зажмурив глаза. Нет. Никакого безумия. Он просто заснул и видит сон. Нужно, чтобы кто-нибудь разбудил его. Кхуши здесь нет и быть не может. Нужно что-то делать. Делать, черт побери, чтобы избавиться от этого наваждения! Мысли неслись по головокружительной сужающейся спирали. Они стремительно набирали скорость, приближаясь к точке невозврата, растворяясь в ярости разрушения. Жажда уничтожения клокотала внутри. Одним резким движением Арнав смахнул все со стола и закричал. Ломать, ломать, ломать! В каком-то безумном угаре он крушил все вокруг, распаляясь все больше, ощущая, как лютая болезненная ненависть рвется на свободу. Уничтожал, срывая голос до хрипоты отчаянным криком, вкладывая всю свою силу и боль в каждый удар. Громил, пока руки не покрылись кровью и ссадинами. Тяжело дыша и озираясь в поисках того, что еще можно разбить, сломать, убрать с глаз долой, Арнав схватил чудом уцелевшую вазу, швырнув ее в стену. Жалобный звон бьющегося стекла внезапно отрезвил его. Злость начала отступать, стекая по плечам и освобождая разум. Окидывая взглядом учиненный погром, Арнав презрительно подумал о том, как он слаб и жалок. Бессмысленная дикая ярость — это все, на что он был способен. Лишь сестра могла ласковым словом, мягкой улыбкой, касанием теплой ладони прогнать его бушующих демонов. После матери только она казалась кристально чистым дождем, дарующим утешение и покой. Арнав ощутил, как крик снова рвется из груди. — Ди… — всхлипом, стоном промчалось по комнате, вспугнуло ночные тени. — Ди… Он не хотел вспоминать, но прошлое врывалось необузданной силой. Он словно магнитом притягивал воспоминания, и они прилипали к коже, вгрызаясь в плоть. Душили его, причиняя нестерпимую боль — пробуждающую, напоминающую о том, кто он такой. Арнав был беспомощен перед собственной памятью. Противостоять ей не удавалось. Он закрыл глаза, и в тот же миг перед ним предстала отвратительная картина: Кхуши в объятиях Шьяма. Он потряс головой, стараясь прогнать видение, но к зрению добавился слух. «Что вы говорите?» Неверящий вопрос Кхуши звучал и звучал, запинаясь, будто заезженная пластинка. Перед глазами стояло ее лицо - размытое, подернутое дымкой, а по мере того, как их губы сближались, все более четкое. Испуганные глаза, дрожащие губы, тонкая кожа… Дивали. Оно прорвалось к нему, сметая возведенные нерушимые стены. «Что вы говорите?» Вздрагивающие плечи и запах лекарств. Слезы обжигают кожу сквозь промокшую ткань. «Что вы говорите?» Обволакивающее тепло и дурманящий запах волос, хлестнувших по лицу. Завораживающий танец. Невесомый полет в эйфории и неверии. Слова — возрождающие, окрыляющие… «Арнав?» Кружение остановилось. Глаза Кхуши искрились, но он не мог понять их выражения. Он нырял в их глубину в надежде найти то, что искал. Знак. Намек, который позволит понять, что же все-таки произошло… «Что вы говорите?» Слова — убивающие. Он не позволил себе поверить. Ноги не держали. Опустившись на кровать, Арнав обессиленно сидел на краю, слушая, как кровь гулко стучит в ушах. Ему хотелось убежать, но он понятия не имел где выход. Хотелось задать вопросы, но не было никого, кто мог бы на них ответить. Все исчезло, полыхнув бессмысленным пламенем сгоревшего дома. Он устал… Настолько, что даже боль притупилась, напоминая о себе лишь вьющимся дымком над пепелищем. Таким усталым он никогда себя раньше не чувствовал. Сон завладевал им, тянул вниз, отключая чувства. В глазах все плыло и сливалось. Веки смыкались. Сил держать глаза открытыми не хватало. Арнав пытался вяло сопротивляться наваливающемуся вязком сну, но все больше слабел. Апатия сковывала разум, покалывая онемевшее тело сотнями игл, и он упал назад, закрывая глаза. На мгновение ему показалось, что кто-то накрывает его одеялом. Он попытался приподнять ресницы, но сон уже окончательно победил. Он стоял в кромешной тьме. Густая, плотная тишина облепила тело. Арнав тревожно всматривался в темноту, ощущая исходящую от нее угрозу. Казалось, пространство замкнулось вокруг непроницаемой сферой. Вытянув руки, он шагнул вперед, пытаясь определить ее границы. Пальцы коснулись холодной и гладкой стены, которая податливо прогнулась под нажимом ладони. Внезапно затылок обожгло чье-то жаркое дыхание. От выброса адреналина сердце забилось, как сумасшедшее, неистово разгоняя кровь по венам. Арнав резко обернулся, чувствуя, как струйка холодного пота стекает по спине, но никого не увидел. — Я хочу помочь тебе, — вдруг еле слышно прошептала пустота. Арнав попятился, врезавшись в границу сферы. Пленка спружинила, толкнув его обратно, и он закрутился на месте, пытаясь найти говорившего. — Где ты? — выкрикнул он в непроглядную черноту. — Везде. Ты мертв, но я могу помочь. Ты хочешь этого? Арнав до боли сжал кулаки, стараясь не поддаться подступившей к горлу панике. — Ты хочешь, чтобы все закончилось? Ты должен хотеть очень сильно, всем сердцем. Он не собирался отвечать. Стиснув зубы, он изо всех сил сопротивлялся этому завораживающему шелестящему голосу, но, к своему ужасу, медленно кивнул. — Тогда не думай. Просто слушай меня. Всегда слушай меня, ты понял? Сфера начала сжиматься, выдавливая его из своего чрева. Арнав чувствовал, что разрывается надвое, оставляя одну свою часть здесь, в этой непроницаемой темноте. Он старался потянуть ее за собой, пытался стать цельным, но непреодолимая сила уже тащила другую его половину в бесконечность. А затем он проснулся. Арнав вынырнул из кошмара, будто прыгнул с обрыва. Мокрая от пота голова кружилась, виски ломило, а во рту простиралась бескрайняя иссушающая пустыня. Страшно хотелось пить, но подняться не было сил. С трудом возвращаясь в реальность, он уставился на незашторенное окно. Сизый свет струился из него, возвещая о приближавшемся утре. Ни о каком сне теперь не могло быть и речи, поэтому собрав занывшее тело в кучу, Арнав заставил себя подняться с постели. Наступив на хрустнувшие под ногами осколки стекла, он поднял перевернутый стул, лежавший у двери, и направился на кухню. Взгляд равнодушно скользнул по бутылке скотча. Слабое удивление шевельнулось в душе. Он не знал, чего боится больше – своей нынешней жизни или кошмаров в алкогольном забвении, но одно было совершенно ясно: этот способ обезболивания больше не работал. Недавний сон стучался в двери сознания, возвращая чувство страха и парализуя волю. Нужно было чем-то заняться, отвлечься от случившегося этой ночью. Сейчас он был не в состоянии думать о том, вымысел это или нет. Мысли текли медленно и тягуче – словно склеивались, мешая друг другу. Простые действия – наполнить чайник водой, положить заварку, достать чашку – помогли прояснить голову. Ожидая, когда закипит вода, Арнав сел за стол, положив руки перед собой и сцепив их в замок. Внутри все болело, словно из него вырвали с корнем нечто такое, с чем он так долго не хотел расставаться. Наверное, это была ненависть. Вялая мысль об этом мелькнула и пропала, оставляя отрешенное безразличие. Время снова двинулось вперед.