Тени

Мягкий щелчок. Горячая струя ударила с легким шипением. Кроме звука работающего аппарата, больше ничто не нарушало гнетущую тишину комнаты с обшарпанными стенами. Арнав подождал, пока кофе наполнит чашку, а затем осторожно снял ее с подставки. Пальцы дрогнули, плеснув обжигающую жидкость через край. Резко вдохнув сквозь зубы, он чертыхнулся и перехватил чашку другой рукой. Потертый винил неудобного кресла скрипнул под весом тела. Отхлебнув кофе, Арнав откинулся на спинку и уставился в обшарпанные стены невидящим взглядом. Его статус дал некоторые привилегии, позволив облегчить пребывание в этом убогом заведении, где окружающая действительность была совершенно невыносимой. Удивительным образом затесавшаяся сюда кофемашина выглядела отвлекающим ярким пятном на фоне унылой облупившейся краски. Видимо, кое-кто из врачей уважал собственный комфорт и мог позволить себе создавать на рабочем месте хотя бы его подобие. Где-то вдали прогремела колесами каталка, подскакивая на стыках плиточного пола. Донеслись неразборчивые выкрики. Прогромыхала тележка с биксами. И снова тишина. Арнав слушал ее, ощущая, как тягостная больничная атмосфера пронизывает тело, превращая его в безвольный податливый кусок плоти. Он не любил больницы. Ненавидел лекарственную вонь, пропитавшую стены, холодные звуки, запах болезней и людских страданий, витавший в воздухе… В этой нищей государственной клинике, где отсутствие страховки у пациентов — норма, было совсем невыносимо. Ему хотелось уйти отсюда как можно скорее, но он не смел. Где-то здесь могла быть Кхуши. Неизвестная личность, подобранная на улице и не сообщившая о себе ничего. Девушка, которую в ближайшие дни вышвырнут вон, как и десяток других бездомных. Фатальное невезение или невероятная удача? Он не был готов к тому, что все случится так быстро. Телефонный звонок детектива раскрывал чью-то судьбу. Сухие слова усталого доктора в мешковатом халате описывали безвестную жизнь, едва не раздавленную колесами проезжавшего автомобиля. «Никто не заметил, как она появилась». Арнав надеялся, что это она. Он боялся, что это она. Видеть ее не хотелось.

***

Кхуши проснулась от тихих, крадущихся шагов и недоуменно осмотрелась. Рядом никого не было. Где остальные пациенты? Почему их кровати пустуют? Все выглядело слишком непонятным. За окном разливался чернильный мрак. Тусклое дежурное освещение едва разгоняло темноту палаты. Дверь была приоткрыта, и сквозь узкую щель проникал сероватый туман. Оседая вниз, он стлался по полу седыми прядями, шевелился живым дышащим организмом. Внезапно возникло отчетливое, наполнившее душу страхом, ощущение, что Кхуши уже не одна. Ей казалось, она даже слышит чье-то тяжелое прерывистое дыхание. Туман подбирался все ближе, и, поколебавшись, она соскочила с кровати. Стараясь не наступать на белесые клочья, Кхуши подлетела к двери и захлопнула ее, обрывая эту пугающую дымку. Ей было не по себе. Чувства обострились настолько, что буквально не давали дышать. Какое-то тревожное предчувствие заставило приложить ухо к дверному полотну, но шагов больше не было слышно. Постояв некоторое время без движения, Кхуши снова забралась с ногами на кровать и задумалась. Могло ли происходящее сейчас быть сном? Как узнать? Она совсем перестала различать реальность и фантазии. Когда-то давно, она обязательно спросила бы совета у Богини, но теперь… Все было не так. Они крупно поссорились, и Кхуши даже имени ее слышать не желала. Резкий крик эхом разнесся по коридору. Он рикошетом ударил по стенам и взорвал барабанные перепонки. Кто-то кричал, не переставая, словно страдал от ужасной бесконечной боли. По спине Кхуши пробежал холодок. Этот голос был странно знакомым, но узнать его она не успела. Вопль оборвался так внезапно, будто из человека разом вышибли воздух. В тот же момент другой звук привлек ее внимание: негромкие шаги торопливо удалявшегося человека. Она напряженно уставилась на закрытую дверь, сжимаясь взведенной пружиной, готовой к броску, но звук растаял. Вновь стало тихо. Кхуши нырнула с головой под одеяло и затаилась, прислушиваясь к царившему кругом абсолютному безмолвию.

***

Сделав глубокий вдох, чтобы успокоить взбесившиеся нервы, Арнав подошел к двери больничной палаты. Сквозь треснутое стекло небольшого оконца виднелся край кровати с застиранным бельем и облупившейся железной спинкой — одной из многих, стоявших вдоль стен. Не решаясь войти, он цеплялся за ручку двери и ждал, пока мир перестанет вращаться, но невыносимое кружение не прекращалось. Арнав и сам не мог объяснить, что с ним произошло за последнее время. Как исчезла решимость? Где пряталась воля? Куда скрылась уверенность в себе? И почему так невыносимо трудно было сделать сейчас этот последний шаг, избавляющий от неизвестности и ожидания? Что изменилось? Чуть сдвинувшись влево, он встал ровно напротив двери и заставил себя смотреть. Пробежавшись взглядом по горстке пациентов, он вдруг словно споткнулся и вздрогнул от узнавания. Теперь Арнав знал, что это она. Но видеть ее все так же не хотелось… Кхуши спала. Он сосредоточенно и потрясенно изучал заострившиеся черты ее лица, больше всего напоминавшего застывшую восковую маску. Тусклые волосы, прежде покрывавшие спину гладкой тяжелой шалью — те волосы, что ему так хотелось когда-то пропустить сквозь пальцы, чтобы почувствовать их ласку — теперь были убраны в небрежную, неопрятную косу. Руки расслабленно лежали вдоль исхудавшего тела. Без своего привычного безумства, искрящегося света в глазах и подвижности ртути, невообразимым образом сочетавшейся с неуклюжестью, она была похожа на прозрачную тень. Напоминала ее настолько, что издали казалась неживой. На одно короткое мгновение Арнав почувствовал, как липкая трясина сосущего страха тянет его за собой. Влекомый желанием убедиться в обратном, он рванулся вперед, но резко остановился, будто очнувшись. Что за чушь! Она точно жива. Он будто оказался в чьем-то кошмарном сне… Но это была явь. Невыносимая, бесчеловечная реальность. Усмешка гнилого, гадкого прошлого. Облегчение, отрицание, ненависть, сочувствие, вина… Его душа была кипела от противоречий и неведомых эмоций. Она бурлила ими, словно клоака нечистотами, пытаясь связать воедино свет и тень. Невозможность подобного слияния поднялась мощным черным смерчем, в центре которого рваной раной зияла жалость. Вспоротая гневной силой искореженная душа заполнялась хлынувшей кровью, вздувалась огромным пенным пузырем, и багряные отблески плясали свой бешеный танец во мраке. Монотонный тихий гул голосов, шарканье обуви по коридору, быстрый топот бегущего персонала… Арнав не обращал на эти звуки внимания, полностью сосредоточившись на внутренней борьбе. Не обращал до тех пор, пока они не исчезли совсем, скрытые толстым одеялом навалившейся отрешенности. Неуверенно отступив назад, он попятился прочь от двери и пошатнулся. Он не был готов к встрече. Шагни он сейчас вперед — и больше не сможет выбраться, не сможет спастись. — Сэр? Вы в порядке? Кто-то похлопал его по плечу, но Арнав не смог обернуться. Он лишь качнул головой, краем глаза отметив форму медсестры на полной женщине рядом с собой,. Мир сжался до крохотного оконца, перечеркнутого змеившейся трещиной. Пьеса была сыграна, кода отзвучала, и след финального аккорда резонировал в голове надрывной дрожащей нотой. Круто развернувшись, Арнав торопливо направился к выходу. Оказавшись на улице, он обессиленно привалился к нагретой стене здания, ощущая себя марафонцем в конце дистанции — измученным адской работой мышц, цеплявшимся за остатки выдержки… Тяжело дыша, не чувствуя ног и плеч, он на пределе выносливости шел широким ритмичным шагом в надежде вскоре пересечь черту. Он почти видел флажки, уже слышал рев трибун, но расстояние не сокращалось. Изнурительная гонка продолжалась, а кругом текла размеренная, неспешная жизнь. Арнав заставил себя оторваться от крепкой опоры. Вспугнутая его движением стая птиц хлопотливо и шумно взметнулась в небо. Их легкий, свободный полет в вышине стал ярким контрастом смертельной усталости, одолевавшей разум и тело. Гостиная Шантивана была пустой, но что-то изменилось. Какие-то свежие флюиды живым легким бризом веяли из глубин дома. Медленно пробираясь по коридору, Арнав впервые за долгое время почувствовал отголосок прежней спокойной жизни. Прежде чем скрыться в собственной комнате, он услышал голос Акаша. Ему ответил тихий женский смех. Значит, они вернулись… Это возвращало Арнава к тому, что он должен был сделать давно: поговорить с Паяль, рассказав про Кхуши. Но не сейчас. Он сделает это чуть позже. Кхуши… Его передернуло от отвращения при воспоминании о собственном малодушном бегстве. Вопреки его воле, мысли о ней с бесцеремонностью незваных гостей поселились в голове, по-хозяйски разложились по полкам, заполнили пустоты. Они просочились в самую глубь, не оставляя его в покое. Арнав встал у раскрытой стеклянной двери, угрюмо глядя на бассейн. Что-то тревожило его в этих мыслях. Что-то непонятное беспокоило, душило, зудело смутным ускользавшим пониманием. Расстегнув еще одну пуговицу на рубашке, он закатал рукава и отошел от окна. Ужасно хотелось спать. Не раздеваясь и не снимая обуви, Арнав упал на кровать и закрыл глаза, желая лишь одного — уснуть. Но Кхуши снова была здесь. Ее лицо на больничной подушке маячило сквозь полудрему. — Арнав джи? Она звала его. Где-то в глубине своего сознания он понимал, что надо сопротивляться, отбросить прочь этот голос, чтобы Кхуши не вернулась, не встала перед ним призрачным немым укором. Он боролся с собой, но очень устал, а голос слишком громко звучал в его мозгу. Пел, вытягивая из глубин памяти медленно всплывавшие обрывочные знания из забытого курса психологии. Что-то было во всем этом. Что-то очень важное. Осознание пришло внезапно. Ударив током, пробив насквозь болезненным жарким импульсом, оно расползалось ядом по венам, злорадствуя в темных закоулках души. Арнав ошеломленно прислушивался к себе. Юнг*! Все ложь. Он безнадежно лгал сам себе. Все подсознательное — реально. Нани была права. Он — трус… Трус, страшившийся даже подумать о Кхуши отстраненно. И Юнг был прав. Он видел ее, потому что хотел. Хотел, помимо собственной воли. __________________________________ Карл Густав Юнг* — знаменитый швейцарский психиатр, основоположник одного из направлений глубинной психологии - аналитической. Прославился тем, что умел расшифровывать непонятные явления. По его теории привидения и видения - это продукт как сознательной, так и бессознательной деятельности человеческого разума. Многие направления оккультизма сегодня развиваются на основе идей Юнга.