Маленькая помощь

– Ну, Аоминеччи, пожалуйста, – жалобно проныл Кисе. – Кого, кроме тебя, я могу попросить это сделать? Его совсем не смущало просить Аомине о подобном, но Кисе не хотел обращаться с этим к кому-то другому. – Ну, своих поклонниц, Акаши там, или Мидориму… – Аомине почесал затылок. Он, вообще-то, хотел продолжить игру, а не в очередной раз отбиваться от фанаток Кисе, которые определенно уже сгрудились возле выхода. Они знали, когда у команды заканчивалась тренировка. Не то чтобы они мешали, но определенно раздражали своими визгами и преследованием. Аомине не очень хотел знать, что сделал Акаши, чтобы они во время тренировок даже к залу не приближались, но чувствовал, что девицы однозначно боялись его. Акаши умел быть убедительным, причем очень. Щенячьи глазки, которыми Кисе разбивал все девичьи сердца, расширились от неподдельного ужаса. – Аоминеччи! – в голосе даже испуг прорезался, что заставило Аомине весело ухмыльнуться. – Нет, нет и еще раз нет! Закинув один мяч точно в сетку, он спросил, взяв еще один из корзины: – Но почему я? – снова точное попадание. – Ну, а кто ж еще? – уклонился от прямого ответа Кисе, потупив глаза в пол. Он темнил зачем-то, а Аомине мысленно пожал плечами: хочет, пусть скрывает. – А, черт с тобой. Когда тебе это надо? Сиянию в глазах Кисе могло позавидовать солнце. – Завтра после тренировки? – Аомине взглянул на счастливого Кисе и тяжело вздохнул. Если уж он иногда велся на его умильное личико, то что уж говорить о девчонках и учителях, которые не имели никакой защиты против этой обаятельнейшей улыбки. *** Аомине был готов проклясть все на свете. Он действительно поперся к Кисе домой, совсем в другую сторону. Мало того, они по пути попали под проливной дождь и, пока бежали до его дома, промокли насквозь. Никого дома у него не было, но это не помешало Кисе показать себя хорошим хозяином. Он, быстро сунув ему в руки полотенца и одежду, запихнул его в ванную, находящуюся рядом со своей комнатой, сказав, что не собирается слушать отказы и вообще они не могут заболеть оба накануне важного матча. После чего Кисе забрал у Аомине одежду на сушку. Закончив с ванной, он вышел и позвал Кисе, но, не услышав ответа от него, пошел в комнату. Аомине всегда считал, что комната Кисе будет совсем девчачьей: персиковый цвет там, куча мягких игрушек, всякие умильные и до отвращения сладкие побрякушки. Он сам не понял, с чего он решил, что это именно так. Но Кисе его в очередной раз удивил: комната оказалась совсем не похожа на нарисованную в воображении картинку – везде безупречная чистота и порядок. В отличие от его комнаты, где по соседству с творческим бардаком буйствовали яркие краски, и царила баскетбольная тематика, у Кисе комната была оазисом полнейшего спокойствия. Строгие и четкие линии, оттенки синего были везде: в портьерах, на ковре, на стенах. Разбивало все синее темный стол с ноутбуком и полка над ним, уставленная учебниками и тетрадками. Пара семейных фотографий на стене и ни одного намека на работу модели или баскетбол. Аомине почему-то не особо удивился: наверняка все добро собрано в комнате у младшей сестры, про которую ему кто-то когда-то рассказал. Осмотревшись в комнате, Аомине уселся на диван и сдвинул в сторону груду подушек в ожидании хозяина комнаты. – Аоминеччи! – Аомине, посмотрев на вошедшего Кисе, на котором из одежды были только свободные штаны… подумал, что тот выглядит даже слишком хорошо. Мечта любой девицы. Кисе держал поднос в руках, где стоял чайник с чашками и тарелка с булочками, и сиял, как сверхновая звезда. Аомине нервно сглотнул. Не то, чтобы он ни разу не видел Кисе раздетым, но это определенно было что-то другое. Зря он согласился прийти сюда, зря. Треп ни о чем за чашкой с булочками позволил убить довольно приличное количество времени. Аомине был несколько удивлен, насколько легко с Кисе было общаться на любую тему кроме школы и баскетбола; они ведь почти не общались за пределами спортивной площадки. Но стоило Аомине напомнить о том, зачем Кисе его позвал, как он моментально смутился. Дайки за последние несколько месяцев ни разу не замечал, чтобы Кисе краснел. Нет, он плакал, смеялся, раздражался, улыбался как тысячи солнц, но он никогда не краснел. Даже когда одноклассники обсуждали что-то пошлое и хихикали, Кисе чаще всего делал невинно-непонимающее лицо, отчего смущались уже окружающие, искренне удивляясь тому, как он при своей популярности умудряется быть таким наивным. Всучив запакованный стерильный пакет с пистолетом, Кисе уселся на диван и сложил руки на колени, с виду слегка успокоившись. «Как примерная девочка», – промелькнула мысль у Аомине, но он всего лишь отмахнулся от нее: Кисе нередко играет роль «примерной ученицы», чтобы добиться своего. И зубки у него как у хищника – острые, хоть он их почти не показывает. Сев напротив Кисе, Аомине ткнул маркером в мочку. Пальцы дрожали. – Верно? – спросил он у Кисе и, дождавшись кивка, отвел волосы и приставил пистолет к уху. Волосы Кисе оказались гладкими, мягкими, пряди так и льнули к его рукам. Аомине знал, что ничего сложного нет: нажать на кнопку и гвоздик будет в ухе Кисе, вокруг не было ничего, от чего можно было нервничать. Кисе поерзал. Волосы снова упали на ухо. О том, что их вообще-то можно заколоть, и заколок при наличии младшей сестры должно быть много, Аомине забыл. – Черт тебя побери, Кисе, – рыкнул Аомине на Кисе. – Не двигайся. Кисе замер, но на его лице снова расцвели маки. Он так отвратительно прекрасно краснел, что теперь это смущало самого Аомине. – Х-хорошо, – Кисе сел поближе к Аомине, в аккурат между его ногами и уставился немигающим взглядом. Как кошка на сметану. Это определенно доставляло неудобство. – Глаза закрой, – Кисе, слабо улыбнувшись, подчинился. Переведя дух, Аомине снова приставил инструмент к уху, взглядом зацепившись за лицо. Ресницы у Кисе были густые, как солнечные лучики, брови вразлет, прямой, слегка вздернутый носик, алеющие щеки и подрагивающие в ожидании чего-то губы. Так и хотелось ткнуться в них, целовать их. Но он вообще-то парень. А Кисе не девочка. Но подсознание играло в свои игры, и Аомине закусил губу, пытаясь отвлечься от картинок перед глазами. – Аоминеччи? – тихий голос напомнил ему, что он кое-что забыл сделать. – Не двигайся. Заправить волосы. Навести иглу. Щелчок. Судорожный вздох. И Аомине понял, что Кисе стиснул его в своих руках. «Когда успел?» – в первый момент Дайки не знал, куда деть свои собственные, а потом они сами легли на плечо и спину Кисе, ответно сжимая его в объятиях. Мысли о том, чтобы отпихнуть его от себя даже не возникло, как будто все так и должно было быть. «Вот придурок» – лениво подумал Аомине то ли про себя, то ли про Кисе, зарывшись пальцами одной руки в светлые волосы. – Спасибо, Аоминеччи… – Кисе уткнулся ему в шею, и шумно дышал. Аомине слегка отстранился и, подняв за подбородок лицо Кисе, взглянул на него. В его глазах светилось уже не просто благодарность, восхищение, но что-то гораздо большее. – Дурак, ты Кисе, – и, наклонившись, поцеловал его. – «Если кто и проиграл сегодня, то только я».