Хучи Кучи мэн

Утро выдалось по-летнему ярким, и по белому знойному солнцу, сияющему на кристально прозрачном голубом небе, было понятно, что день будет жарким. Пока жара не накрыла город горячим одеялом, Лесь решил прогуляться до универа пешком. Сева сдал зачет в первом потоке еще вчера, поэтому вечером уже укатил на своей черной Бэхе на дачу. С Иннокентием и девочками был уговор встретиться в Университетском сквере. Лесь не спеша шел по сонному городу, полной грудью вдыхая запах летних цветов, заботливо высаженных кем-то на клумбах. Увидев на одной из них цветок необычного цвета, Лесь сразу подумал про Стасю и, оглянувшись по сторонам, быстро нагнулся и сорвал его. – Блин! Лика! – стукнул он себя по лбу и так же быстро сорвал еще один цветик-семицветик, но уже попроще. Зачет предстоял «фиктивный», из серии «в профессии не пригодится, но для галочки надо». Это знали и студенты, и преподаватели. Такого рода предметы шли факультативно, но строго под зачет. О предстоящем свидании Лесь не думал. Вернее, это сейчас он о нем не думал. А всего полчаса назад, стоя в прихожей, он уверял свое отражение в зеркале: – Все будет нормально. От члена в жопе еще никто не умирал. И вообще: три раза все было нормально. И сейчас все обойдется. Может, у этого Ловца снов на меня и не встанет. Или у меня окажется самая легкорастягиваемая дырка и я ничего не почувствую. Наконец он внушил себе, что ангел-хранитель, оберегающий его, проследит за всем и защитит его худую задницу. С этой мыслю он и вышел на улицу. Ребята опаздывали. В скверике было как всегда полно народа. Студенты передавали друг другу конспекты и делили преподавателей на ангелов и демонов. Обычный экзаменационный мандраж. – Огоньком не угостишь? – обратился к Лесю светловолосый юноша с реденькими рыжими усиками. – Говно вопрос! – чиркнул Лесь зажигалкой. – Тоже на экзамен? – поинтересовался он. Не то чтоб Лесю это было интересно, просто ему хотелось поболтать с кем-нибудь. – На зачет, – улыбнулся ему юноша. – Чего сдаем? – Лесь сладко затянулся. – Основы рационального природопользования. – Ну, жопа, – засмеялся Лесь, – а я вообще, прикинь, даже не знаю, чего сдаю. Мне друг шпоры дал, – Лесь вынул миниатюрную тетрадку из кармана, – не был ни на одном занятии. Но говорят, препод нормальный мужик. Знает, что этот предмет нам не пригодится. – Откуда ты знаешь, что пригодится, а что нет, – улыбнулся усач, – ладно. Приятно было поболтать, и удачи тебе, – он щелкнул окурок в кусты и, махнув рукой на прощанье, пошел в сторону универа. Лесь успел выкурить еще сигарету, когда к нему наконец подошли друзья. Лесь с элегантным поклоном отдал один цветок Маркизе, а второй воткнул в черные волосы Стаси, на секунду вдохнув аромат духов, исходящий от нее. – Вы чего так долго? – кинул он Иннокентию. – Лика не могла выбрать цвет помады, – по обыкновению не вынимая наушников из ушей, ответила за него Стася. – Ничего! Сейчас все посдаем быстро, потом надо занести справки для практики в деканат, а вечером… – Иннокентий хитро подмигнул, – едем к Севке на дачу и там… – он даже подрыгивал от радости, – шашлыки, водочка, овощи, свежий воздух! Романтика! Лесь знал, почему Иннокентий так радуется. Ивар снова умотал куда-то в Европу, и Стася была сейчас ничейная, то есть свободная. – Слушай, я не смогу поехать. У меня свиданье, – выпалил Лесь скороговоркой. – Это с той крашенной шалавой? – фыркнула Маркиза. Будучи блондинкой от природы, Лика считала всех остальных крашенных блондинок блядями или шалавами. – Наташка не шалава, – обиделся на нее Лесь, – и вообще, это не с ней. – Ой, да мне пофиг с кем, – пожала плечами Маркиза и пошла в сторону универа. За ней мелко потрусил Иннокентий. Стася дернула Леся за рукав, явно предлагая отстать. – Жалко, что не поедешь, – сказал она, вынув из волос цветок, – я на тебя планы имела на вечер, – она вдохнула слабенький цветочный аромат, сунула цветок Лесю в дреды и поспешила за друзьями. – Черт! – тихо прошипел Лесь. Сдача зачета происходила в аудитории на первом этаже. Лесь пошел в первых рядах, рассудив, что терять ему нечего и ждать тоже смысла нет. – Здравствуйте, господа студенты, – за столом сидел тот самый рыжеусый юноша, который давеча премило беседовал с Лесем на улице, – прошу взять билеты и занять места. – Черт! – снова прошипел Лесь. Подойдя к столу и протянув руку за билетом, он неожиданно услышал шепот: – Ты мой должник! – Говно вопрос, – усмехнулся Лесь преподавателю и сел за третью парту. Алексей Иванович, так на самом деле звали рыжеусого юношу, несколько минут ходил вдоль рядов, где студенты делали вид, что глубоко задумались об основах рационального природопользования, а потом сел на вторую парту. Причем сел он так, что мог видеть практически всех студентов, кроме… Леся. – Вообще, говорили, что он нормальный дядька, – сказал Иннокентий, пряча в карман сумки зачетку с купленной пятеркой, когда вся компания собралась на своем излюбленном месте. – Сучонок! – хмыкнула Маркиза. – Я юбку задирала выше линии бикини, когда в прошлом году сдавала ему зачет, а он даже не взглянул. Трояк влепил. Еще такой мне: за красивые глаза! – Я ему тоже красивые глаза строила. А толку! – Стася была не единственная, кто не сдал сегодня зачета и остался на осеннюю пересдачу. – Ты везунчик, Леська! Если б он хоть раз повернулся, то увидел бы, как ты списываешь. Лесь сам не понимал, что случилось и почему Алексей Иванович так демонстративно повернулся к нему спиной. И про долг Лесь тоже не понял. Их судьбы уже явно не пересекутся нигде и никогда, но четверка в зачетке грела душу. – Точно везунчик! – хмыкнул Иннокентий. – А меня он во все дыры имел полчаса, чтобы убедиться, что я знаю на тройку. От последних слов друга настроение у Леся упало до нуля. Он почему-то представил, как Алексей Иванович имеет Иннокентия на столе в аудитории. При этом у преподавателя было лицо как у порноактера, а Иннокентий выгибался и скулил, как последняя шлюха. Но потом видения поменялась, и на столе все в той же аудитории имели уже Леся. Причем его партнером был здоровенный волосатый мужик с длинными украинскими усами и в черной кожаной фуражке. – Да хватит вам уже! Давайте в деканат пойдем, потом перекусим и можно сходить в кино. До вечера времени вагон, предложил Иннокентий, и все дружно согласились. Волнение накрыло Леся в тот момент, когда он, уже будучи дома, закрыл за уходящей на работу матерью дверь. Часы показывали половину седьмого. Чтобы заглушить сосущее изнутри неприятное чувство, Лесь на всю громкость включил бумбокс. «Наше радио» выдало сначала ему Чайф с «Никто не услышит», потом Найк Борзов спел «Верхом на звезде», и, чтоб, видимо, добить и так дурное настроение слушателей в лице Леся, Земфира завыла «ПММЛ». – Надо выпить, – решил для себя Лесь и даже полез в шкаф, где под горой футболок и шорт была заныкана бутылка водки, но остановился, – стоп! Мужик такой приходит, чтоб потрахаться, причем не бесплатно, а тут его встречает хиляк-разрядник, бухой в хлам, – что он напьется именно в хлам, Лесь не сомневался. – Нет! Он сказал, что знает способ расслабиться. Наверное, принесет с собой что-нибудь, вот я и напьюсь, чтоб… В этот момент телефон Леся взорвался «Дорогой в ад». Лесь вздрогнул и с полминуты просто тупо смотрел на орущий телефон и на светящийся незнакомый номер. – Привет! Это Ловец снов. – Привет. Я Лесь, – от волненья в горле пересохло, и голос казался простуженным. – Кто? Не расслышал, – раздалось в трубке. – Елисей. Можно просто Лесь, – ответил Лесь, откашлявшись. – Григорий. Приятно! Диктуй адрес, Лесь, – Лесь протараторил свой адрес. – Ага… буду через полчаса. Надеюсь, ничего, что чуть раньше? – Даже лучше, – кивнул зачем-то Лесь, – раньше начнем, раньше все кончится. – Да не нервничай ты так, – улыбнулся голос в трубке, – все будет нормально. Ты у меня не первый девственник. У меня есть в этом опыт. Все будет нормально! Ровно через полчаса раздался звонок в дверь. Лесь трясущимися руками повернул замок и впустил гостя. Григорий оказался достаточно приятным мужчиной лет сорока. Приземистым и в меру подкачанным. У него были густые черные волосы с проседью и добрые глаза. Весь вид портил только большой орлиный нос. – А вы… – Ты. Давай на «ты» сразу, – улыбнулся Григорий. – Да, ты… Ты вообще кто по национальности? – Моя мать русская, а вот отец грузин. Я родился и вырос здесь. Говорю на четырех языках, если тебе это интересно. – Интересно, – выдавил из себя улыбку Лесь. – Послушай… Вот, возьми это и выпей, – неожиданно сказал Григорий и протянул Лесю пакетик с белой таблеткой. – Не-е-ет! – замотал головой Лесь. – Я не принимаю наркотики. – Это не совсем наркотик. Я врач. Это лекарство, но в одной дозе оно не опасно и не вызывает привыкания. Ты просто расслабишься и перестанешь себя накручивать. Если честно, то Лесь накрутил себя уже так, что напряжено у него было все: от ногтей на ногах до кончиков волос. Поэтому он не стал отпираться, взял таблетку и молча выпил. Вообще, Григорий оказался неплохим мужиком. Он сидел на кровати рядом с Лесем и непринужденно вел беседу. Расспрашивая об учебе, друзьях, любимой музыке, пока голова Леся не поплыла. – По-моему, ты готов, – сказал Григорий, когда на вопрос о том, какое домашнее животное Лесь хотел бы иметь, тот ответил: «Хрюнделя» – и глупо улыбнулся. Лесь плохо понимал, что происходит. Ему казалось, что Григорий просто крутит его вокруг оси. Он оказывался то на спине, то на животе, то на боку. Пару раз ему померещилось, что потолок поменялся местами с кроватью и вместо люстры из зарослей бамбука на него смотрел медведь коала. Поначалу было очень даже приятно. Все, что проделывал с худой тушкой Леся Григорий, этой самой тушке нравилось. Лесь выгибался и постанывал, двигал бедрами навстречу умелым рукам и губам. Григорий и вправду оказался опытным и ласковым любовником. Лесь только пару раз зашипел, когда на смену одному пальцу в нем оказался еще один, а потом еще. – Ой, сука! Бля! – выдал Лесь, когда почувствовал, что в его зад вошла эбонитовая палочка. Он почему-то был уверен, что это именно эбонитовая палочка, с помощь которой в школе показывали опыты с электричеством. И эта палочка была явно больше и толще, чем хозяйство Григория. – Так, давай договоримся: без мата! Выдохни. Я только наполовину вошел. – Да ладно! – завертел головой Лесь. – Не вертись. Просто расслабься. Все хорошо! Вторая половина входила уже толчками. Было не больно, но неприятное ощущения заполненной кишки заставляло Леся по-кошачьи выгибать спину. – Не больно? – Не-а, – хмыкнул Лесь. – А на что похоже? – На охуевшую какашку, которая не знает, куда ей надо, – выдал Лесь. Григорий засмеялся и снова попросил расслабиться. Лесь послушался. На одну минуту ему удалось поймать какой-то странный кайф. Под пупком набух пульсирующий комок, и Буська, пошарив между ног Леся, быстро задергала член. – А-а-ах… – выдавил из себя Лесь и согнулся на манер креветки. – Вот молодец, – устало выдохнул Григорий. Теплая струя брызнула Лесю на поясницу. – Ну, удачи тебе, Елисей. Надеюсь, ты будешь вспоминать меня с благодарностью, – улыбнулся ему с порога Григорий. – Надеюсь, мне подарят Хрюнделя, – ответил ему Лесь, пряча в кармане домашних штанов заработанные деньги. Часы на кухне пробили один раз. Лесь удобно расположился на скомканных простынях, пахнущих неплохим парфюмом Григория, и открыл ноут. «Где тебя носит? (сердитый смайлик) Я тебя уже полтора часа жду! Открывай Скайп!» – тут же высветилось сообщение от Николая. – О! Коля, – глупо улыбнулся Лесь все той же желтой канарейке. – Ты сегодня хорошо выглядишь! – С тобой все в порядке? – напрягся Николай. – Мы немного выпили. Отпраздновали сбычу мечт. – Сбычу чего? – засмеялся Николай. – Я хочу Хрюнделя, – не унимался Лесь. – А Хрюндель у нас – это кто? – Вот эта вот канарейка. Я ее хочу-у-у… – по-детски капризно вытянул губы Лесь. – С тобой точно все в порядке? Ты какой-то странный сегодня. – Раздевайся! – неожиданно рявкнул Лесь и сам стянул с себя футболку. Он провел рукой от пупка до шеи, немного выгнув спину, потом сунул два пальца в рот и, уже мокрыми, стал играть с сосками. – Ты сегодня странный, – снова сказал Николай. – А тебе не нравится? Смотри, что у меня для тебя есть, – Буська юркнула в недра серых трусов и достала оттуда налитый пульсирующий член, – и он очень рад тебя видеть, – Лесь зажал член между пальцами и «помахал» им Николаю. В эту ночь было все совсем не так, как раньше. Лесь извивался на кровати, громко стонал и постоянно говорил. Говорил о том, как ему сейчас хорошо, как болезненно напрягается его член, как гудят яйца, как он сейчас хочет слизнуть языком капельку смазки с головки Николая. Единственным, о чем он молчал, было странное и приятное ощущение в попе. Он постоянно ерзал, напрягая то одну половинку, то вторую, и ему реально казалось, что Григорий ушел, оставив свой член у него внутри.