Хучи Кучи мэн

«Твикс» оставил на сайте адрес, время и дату. Суббота в семь вечера. У Леся оставалось еще несколько таблеток, и он решил перед выходом их обязательно принять. Николай так больше и не заходил в сеть. А с Лавсторн пропал «Гадкий я». Лесь упорно писал ему в Скайпе письма. Он писал, что он нужен ему. Что за эти несколько месяцев, Лесь прикипел к нему душой. Что согласен быть для него кем угодно. И что он будет каждый день приходить по вечерам в сеть и ждать его. Утром сообщения оказывались прочитанными, но ответа на них не было. В субботу в назначенное время Лесь стоял перед воротами большого особняка за городом. Суровый охранник открыл ему калитку и проводил к дубовой двери. – Как-кие люд-ди-и-и… и без ах-храны, – увидев в дверях Ивара, Лесь остолбенел, – что уставил-лся? Прох-ходи. – Нет! Я передумал. Я пойду, – Лесь шарахнулся в сторону от двери, но Ивар схватил его за руку. – Послушай меня, грязная шлюшка, – зашипел он ему в лицо, – я уже и так знаю, чем т-ты заним-маешься. Так чт-то заходи. – Нет, – Лесь пытался вырваться. – Посмот-ри, что у меня есть для маленькой суч-чки, – усмехнулся Ивар, – деньги. За них ты от-тработаешь все, что обещал. Откажешься – разнесу по всему универу, кто ты. Согласишься – все останется между нами. Так что т-ты решил? Так больно Лесю еще не было. Боль была не физической. Его не били и не насиловали. Его просто унижали. Унижали как дешевую шлюху. Стася… Эта девушка совсем недавно так нравилась ему, и он даже лелеял надежду отбить ее у Ивара. Эта маленькая ведьма просто измывалась над Лесем. Ее слова как хлыстом били по душе. – Встань раком и покажи нам свою жопу. Раздвинь булки! Пальцем туда. Глубже. Еще глубже. Ивар, милый, ты хочешь трахнуть эту сучку? – Если ты этого хочешь. Но сначал-ла я хочу, чтобы он вымыл мой член языком. Открой рот-тик, шлюшка, и соси. Если бы не таблетки, принятые за пару часов, Лесь, наверное, сошел бы с ума. Он оказался в том самом кошмаре, который ему снился. Теперь его не только унижали его же друзья. Теперь он был полностью в их власти. Стася ледяным голосом отдавала команды. Ивар безжалостно трахал Леся, заставляя принимать самые откровенные позы. Лесь молча плакал, сжав зубы, и терпел… Все воскресенье Лесь провел в постели. Ничего не хотелось. Ни есть, ни пить. Жить тоже не хотелось. Он поглядывал на оставшиеся таблетки, которые лежали на тумбочке, и думал: «Махнуть бы все разом и уснуть. И никогда больше не просыпаться. Нет Леся – нет проблем». Звонок в дверь вывел Леся из анабиозного состояния. На пороге стоял Макс и улыбался ему своей детской милой улыбкой. – Привет! Гостей принимаешь? Я тут коньяк купил, вот решил прийти к тебе. – Проходи, – Лесь кивнул и пропустил Макса в квартиру. Он был рад ему. Почему-то мелькнула мысль, что он хотел бы последние дни провести с друзьями. С Максом, Наташкой и Иннокентием. Насчет последнего он сомневался. Лесь не был уверен, что Ивар со Стасей не рассказали обо всем ему и Севке. – Что отмечаем? – спросил Лесь, ставя на стол рюмки и скудную закусь. – Короче… Я встретил одного человека, и ты знаешь… Это ОН! – Уверен? Сколько ты его знаешь? – Пять дней, – улыбнулся Макс, – но это какие пять дней. Бли-и-ин… ты не представляешь, какой он. Он красивый. Безумно красивый. Просто полубог. Он добрый. Он очень нежный. – А как насчет секса? – Ну, мы пока притираемся, – замялся Макс, – но сосет он классно. Лесь улыбался другу, искренне радуясь его наивным мечтам. Глядя на фото молодого мужчины азиатской внешности и слушая восторженные восклицания Макса, Лесь думал о Николае. Ведь у них тоже могло что-то получиться. Что-то большое и теплое. – Я рад за тебя, друг. – Я вас обязательно познакомлю. Тебе понравится Женька. Вообще, он не Женька, но имя у него какое-то бурятское. – Дурацкое, – поправил друга Лесь. – Не, он бурят. И имя выходит бурятское. – Не обожгись, – сказал Лесь, когда Макс собирался уходить, – я не хочу, чтобы ты разочаровался в жизни и чтоб он сделал тебе больно. – Ты как будто прощаешься, – насторожился Макс. – Нет, дружище, – Лесь улыбнулся, – я буду жить. Теперь я в этом уверен. И… спасибо тебе за это. С понедельника Лесь решил начать новую жизнь. С утра он принял прохладный душ, побрился и закрутил дреды в хвост. Оставшись довольным своей внешностью, он проверил содержимое своей сумки и выкинул начатую пачку сигарет в ведро. Несколько белых таблеток отправились в раковину вслед за оставшейся водкой. Телефон тихо бздынькнул, сообщив о прибывшем сообщении. «Пополнение банковской карты. Поступление тридцать тысяч рублей. Остаток на карте…» – прочитал удивленный Лесь. Он позвонил в банк и попытался узнать, кто именно послал ему деньги. Банковский работник ответил, что если нет сообщения, то определить отправителя невозможно, но деньги отправлены из ...ской области. Они перечислены через тамошний банкомат. – Как дела у генерального? – Лесь налил кофе в чашку и плюхнулся на стул напротив Нины Павловны. – Ой, волнуюсь я за Игоря. Операцию назначили на вторник. Он там совсем один. – А как же жена? – удивился Лесь. – Жена? Ленка, что ли? Да ей всегда было на него плевать. Когда они познакомились, Игорь уже создал эту фирму. Она просто клюнула на его деньги. А он, дурак, влюбился в мечту. Потом, когда он попал в аварию по ее же милости, она месяц в больницу ходила, а потом на развод подала. – Как это по ее вине? – Она по жизни лихачка. И машину водила как черт в юбке. Не справилась с управлением, машину стало заносить, Игорь успел повернуть руль так, чтобы она осталась жива. А у самого ноги зажало и позвоночник вот… Эх… Эта фирма – его детище, а она отобрала ее. Отсудила. И с дочкой встречаться не дает. Пятилетний ребенок звонит ему украдкой от матери. Лесь слушал, а в мозгу у него как в часах двигались шестеренки. С каждым словом женщины пазлы в его голове складывались в четкую картинку. – А откуда вы это все знаете? – Так мы с Игорьком с института дружим. Я помогала ему на фирме. Вообще, он знаешь какой веселый был. И бесшабашный. А я рисовала. М-да… если б не жизнь-индейка, была бы сейчас знаменитой. Мы как-то отмечали день рождение чей-то, так я Игорьку на груди нарисовала портрет. Он неделю не мылся и всем говорил, что это татуировка, – грустно улыбнулась Нина Павловна. – Солист Киссов? – Ага, – кивнула женщина, – он тебе ту фотку показывал? – Нина Павловна, а где находится больница, в которой лежит Игорь Иванович? – …нская область. Я номера не знаю, но там частная клиника. Лесь! Что с тобой? – Нина Павловна, я понимаю, что это верх наглости, но… мне нужен завтра один день. Мне очень нужен. – Лесь, конечно, но… – Нина Павловна. Не волнуйтесь, я знаю, что делаю. «Игорь, – писал вечером Лесь в Скайпе. – Я знаю, что ты прочитаешь это сообщение. Я хочу, чтобы ты знал: ты мне нужен. Я очень хочу, чтобы операция прошла успешно и чтобы ты ходил. Но если даже не получится, я буду с тобой. Я много накуролесил в своей никчемной жизни. Много глупостей наделал и на время потерял смысл жизни. Так вот… Сейчас я точно знаю, что этот смысл – ТЫ! Пы.Сы. Завтра приеду к тебе в больницу, и не вздумай спрятаться под кровать. Я все равно буду с тобой! ТВОЙ Лесь».