Часть 1
25 декабря 2015 г., 11:02
– Не думаешь же ты, что я буду участвовать во всей этой нелепости? – Шерлок был по-инквизиторски неумолим в своем отрицании подобной возможности.
– Ну, конечно, нет. Было бы прекрасно, если бы ты просто не высказывал свое мнение вслух, когда все соберутся, – Джон, давно привычный ко всему, не обращал особого внимания на пренебрежительный тон, умело огибая острые углы беседы.
Шерлок неопределенно фыркнул, что могло означать все, что угодно, от «Абсолютно не намерен молчать» до «Ну если уж ты так просишь…». Но Джон, улыбнувшись, удовлетворился и этим недообещанием, вероятно, истолковав его на свой благожелательно-оптимистичный лад. Шерлок тоже не стал развивать дискуссию, надеясь, что все, на что он не считает нужным напрягать свои голосовые связки, и так достаточно ясно обозначено его позой и выражением лица.
Шерлока ужасно раздражала вся эта декабрьская суета: разноцветно мигающие гирлянды, фаршированные апельсинами индейки, звенящие колокольчиками рождественские гимны, хвойные ароматы, толчея на тротуарах, всеобщая бессмысленная предвкушающая радость лишь от того, что на календаре появляется определенное сочетание цифр. Хорошо еще, что на улице не было снега, иначе это явилось бы апофеозом сводящей приторностью зубы открыточной картинки.
А тут еще и надвигающаяся вечеринка, как неминуемое, но, к счастью, преходящее зло. Все, абсолютно все поддались какой-то предпраздничной лихорадке. Даже миссис Хадсон, утром появившаяся на пороге их квартиры с целым подносом румяных бискотти с фисташками и клюквой. «Это обязательно окажется к месту, особенно, когда придут гости» – приговаривала она, совершая уже третий рейд снизу вверх по лестнице с тарелочками и вазочками, полными сладостей, и водружая все свои кулинарные шедевры на насильно расчищенный в честь такого повода стол.
Собственное отношение к этому не иначе как заразному помешательству Шерлок обсудил с Джоном еще несколько дней назад:
– Я считаю, что хотя бы нам не стоит следовать устаревшим традициям и заваливать друг друга глупыми бесполезными подарками, вроде галстуков (которые ты не носишь), коньяков (средней паршивости) или одеколонов (совсем уж отвратительных), кои ты в неимоверном количестве притаскиваешь из своей больницы, – Шерлок не то что бы ворчал или жаловался, просто хотел заранее прояснить свою позицию. Нет, он ни разу в жизни не жалел денег, а для Джона не пожалел бы и потраченного времени, но какая вещь, даже самая нужная, практичная, красивая, роскошная или редкая могла по-настоящему отражать отношение к человеку? Все они оставались лишь материальной оболочкой, лишенной чего-то более глубокого и важного. Шерлок не был романтиком, но иногда считал, что «ничего» – это лучше, чем «кое-что» и «кое-как».
Джон соглашался и кивал головой: естественно, он не ждет никаких подарков, ведь давно известно (и проницательному Холмсу в первую очередь), что само их общение и дружба для него дороже всего остального. И смущенно и слегка подозрительно отворачивался.
В тот же день не привыкший оставаться в неведении Шерлок обнаружил (совершенно случайно!) аккуратно запрятанный на верхней полке джонового платяного шкафа завернутый в белую вощеную бумагу синий кашемировый шарф. Шерсть была удивительно легкой, тонкой и мягкой на ощупь, как будто он был связан не из пуха гималайских коз, а прямо из сказочных синих облаков, парящих в вышине над этими горами. И с тех пор мысли об этом сугубо материальном, но таком греющем (даже не шею, а душу) приготовленном ему подарке, непроизвольно всплывали в голове Шерлока, вызывая на губах тщательно отслеживаемую и нещадно подавляемую улыбку. И он ловил себя на том, что не смотря на все свои заявления, чувствует такую нелогичную и банальную необходимость и самому что-то преподнести Джону, чтобы зажечь в его глазах полыхающие удивлением и радостью искры. Но Шерлок Холмс никогда не шел проторенными путями. Его подарок, несомненно, должен был стать таким же исключительным и поразительным, как и сам автор. И как тот, для кого он предназначался.
***
Гости собирались, принося с собой сутолоку и гомон, а также гуляющие по всей квартире сквозняки от чересчур часто открывающейся двери. Возможно, Джон назвал бы все это дружеской атмосферой и свежим воздухом, но сейчас его не было рядом, чтобы попытаться хоть как-то изменить мнение Шерлока и уменьшить его недовольство. Джон о чем-то увлеченно беседовал в гостиной с Лестрейдом, а стеклянное позвякивание бутылок однозначно указывало на характер инспекторского подарка обитателям Бейкер-стрит. По первым трем предложениям определив, что тема разговора не касается преступлений и полиции, Шерлок потерял к нему всяческий интерес. Впрочем, как и ко всему остальному. Люди же кругом испытывали (или изображали) оживленное непринужденное веселье. Даже Майкрофт, который заявился без приглашения (во всяком случае, со стороны Шерлока), и с церемонной вежливостью начал визит с вручения подарков. Обернутую в однотонную серебристую бумагу коробку, которую принес брат, Шерлок, не открывая, демонстративно отложил в сторону. Джон же с искренним удовольствием разбирался в подаренном старшим Холмсом ноутбуке. Предыдущий недавно пал жертвой несчастного химического случая, и новый оказался как нельзя кстати (чего Шерлоку признавать не хотелось категорически). Они и сами бы прекрасно с этой проблемой разобрались! Необычно яркая Молли в желтом платье и с блестящей помадой на губах появилась с таким же яркими подарками. Шерлоку предназначалась завернутая в алую бумагу пачка книг, Джону – синяя безрукавка. Шерлок на мгновение ощутил какую-то смутную досаду от вмешательства посторонних в их внезапно образовавшееся с Джоном синее родство, но по поводу обновки промолчал, хотя по мнению гостей, она сидела на Джоне замечательно и необыкновенно подходила к цвету его глаз. Сама Молли смущенно улыбалась, принимала благодарности Джона, одновременно искоса поглядывая на наскоро распакованный химический справочник в трех томах (может при случае оказаться полезным). Шерлок так и сказал, и, похоже, это вскользь брошенное снисходительное замечание ее немало обрадовало. Вечеринка была в самом разгаре – сменяли друг друга музыкальные композиции, хлопали пробки от шампанского, звенели бокалы, повышая настроение вместе с растущими градусами потребляемых напитков. Но только не у Шерлока. Он был периодически раздражен (шумно и людно), временами отстраненно задумчив (и что Джон находит во всей этой застольной возне). Холмс представлял, как мановением руки заменяет все общество на одного единственного человека, и вечер от этого только выигрывает. Шерлок часто искал его глазами, потому что когда тот исчезал из поля зрения, в комнате становилось странно неуютно и одиноко. Но если Джон сам появлялся рядом, мягко интересуясь, не нужно ли чего Шерлоку, и пытаясь увлечь того общим весельем – он угрюмо молчал или разражался обличительными тирадами. Делить внимание Джона с другими было отвратительно неправильно. И оставалось только ждать окончания этой праздничной пытки…***
Джон, закрыв дверь за последним гостем и тяжело, но с удовлетворением вздохнув, поднимался к себе в комнату. Погрузиться в соблазнительную тишину и мягкость как магнитом притягивающей к себе постели было сейчас его основным желанием. Он открыл дверь и застыл на пороге. На его кровати гигантским серпантином вился длинный белый лист, расчерченный пиками и впадинами зубцов синусового ритма. Джон взял бумагу в руки и пригляделся. Кардиограмма. Шерлок Холмс, мужчина, … лет. А снизу четким летящим почерком было написано: «Джону Уотсону. Думаю, этого достаточно, чтобы ты понял». И тут уже собственное сердце Джона, замерев на пару секунд, пустилось вскачь, выбивая неровным стуком вердиевский триумфальный марш, штраусовский венский вальс и шубертовскую баркаролу разом. И тогда Джон, кажется, понял. И вмиг забыв об усталости, почти выбежал из спальни. В коридоре напротив двери стоял Шерлок в подаренном ему утром синем шарфе. – Ты… – Это…? – начали они одновременно, а потом замолчали, испытующе смотря друг другу в глаза. На секунду показалось, что вся атмосфера ожидания рождественского чуда, наполнявшая прошедший день, теперь сконцентрировалась в нескольких разделяющих их метрах. – Надеюсь, я понял правильно, – первым решился прервать затянувшуюся паузу Джон, делая шаг навстречу. – Скажи, если я все же окажусь самонадеянным идиотом… Первое за сегодняшний вечер полное и безоговорочное одобрение Шерлока утонуло, так и не родившись, в синей бездне или растаяло в синих облаках нежного головокружительного поцелуя.
