Сказка?

Едва ли не впервые Дэйв Уайт не знал, как поступить. Даже тогда, когда на его глазах в холодную яму опускали, оббитый чёрной тканью, гроб отца он уже имел планы на то , как жить дальше , с кем нужно встретится и кого подкупить . Но сейчас ни связи, ни деньги не имели никакого значения. Просто для этого мальчишки , который с каким-то животным ужасом смотрел на него, для него не было важно ничего. Дейв стоял всего в нескольких шагах от него и не знал что делать, ведь он чувствовал весь ужас омеги и не представлял как объяснить Габриэлю, что он не причинит никакого вреда. Но тот, казалось, даже не мог слышать его от собственного страха, лишь сильнее начал дрожать от каждого слова и пытался отползти от него как можно дальше. *** Страх? Нет, ужас. Именно он. Когда каждая клетка наполнена им и тело просто парализовано, а в голове лишь одна мысль, будто замкнутый в клетку зверь, бьется: « Лишь бы не причинили боль малышу. Пожалуйста. Что угодно, лишь бы не это. Кто этот чужак? Что он от меня хочет?» Сердце стучит будто бешеное, а из зелёных глаз не прекращают литься слёзы. Почему в его жизни никогда не происходит что-то хорошее, почему только предательство и слезы, боль и одиночество. Почему всегда только они? И вот, наконец, появилась первая причина жить, маленькое создание внутри него, а он не знает, как его защитить ведь не может даже себе помочь. От собственного бессилия боль в груди становится только сильнее. Альфа, стоящий напротив, казался больше чем Линус, от него веяло силой, которая пугала. Габриель не знал что делать. Что этот человек хочет сделать с ним и его ребенком? Неужели Линус, наконец, наигрался и решил продать, или же просто подарил кому-то из его уродов. Мужчина что-то говорил, но Габриэль ничего не слышал, в голове жутко гудело, и все что он мог, это лишь что-то бессвязно шептать, моля сохранить жизнь его ребенку. Габриэль не мог понять, что значит это сожаление в глазах альфы. Сколько они смотрели друг на друга? Но вдруг двери распахнулись и в комнату вошел кто-то ещё. Кажется, омега чем-то неуловимо похож на мужчину, стоящего рядом с Габриэлем. Он, быстрым взглядом оценил ситуацию и проворно выставил альфу за дверь, бурча что-то о глупых здоровяках, а потом подошел к Габриэлю. Почему-то присутствие рядом омеги не пугало, а наоборот утешало и позволяло расслабиться. - Ну же, малыш, не бойся. Я Кирус Уайт – врач. Ты сейчас находишься в доме моего брата – Дейва. Это тот самый здоровяк, которого, я только что вытолкал за дверь, - омега добродушно улыбнулся, присаживаясь рядом с Габриэлем на пол. От Кируса почему-то неуловимо пахло теплом. Габриэль не понимал как это возможно, но этот запах успокаивал и позволял понемногу отпустить все то, что бешеным ураганом бушевало в груди. Всю боль и слезы. И его не отталкивали, лишь сильнее прижали к себе, и тихонько начали шептать, поглаживая словно младенца.- Тише, тише, Габриэль. Теперь всё хорошо, ты больше не увидишь того урода, который сделал это с тобой. Больше ничего плохого не случится. Больше ничего… - продолжал шептать омега, а Габриэль плакал, ведь на большее не был сейчас способен. Спустя несколько минут, когда мальчик более-менее пришёл в себя и успокоился, Кирус переложил его на кровать и начал осматривать. Габриэль вздрагивал от чужих прикосновений, но молчал и лишь немного всхлипывал, а потом вдруг заговорил. Совсем тихо, чуть слышно: - Скажите… Мой… Малыш…Мой ребёнок. С ним всё в порядке? – голос его немного дрожал после недавнего плача. А Кирус не знал что ответить. Имея приличный опыт работы в клинике, ему приходилось не раз говорить родным больного о том, что они больше не увидят близкого человека. Не всех удавалось спасти. А сейчас, смотря на этот полный надежды взгляд, он не знал, как сказать, просто не мог. Но сказать неправду было бы еще более жестоко, чем оставить его в неведении. Глубоко вздохнув, Кирус начал: - Габриэль, прошу принять то, что я тебе сейчас скажу спокойно,- омега почувствовал, как вздрогнула рука мальчика, которую он держал в своих ладонях,- Травмы, которые ты получил…Они были несовместимы с жизнью ребёнка. Тебя привезли сюда в очень тяжелом состоянии, и мы едва смогли спасти твою жизнь. Но ребёнок умер. Зелёные глаза вмиг опустели, будто вся жизнь в один миг исчезла из них. Глядя на это, Кирусу стало страшно. Страшно за этого ребёнка, на плечи которого свалилась слишком тяжелая ноша, в одиночку с которой не справиться. Лицо Габриэля, и до этого бледное, за секунду стало ещё белее, будто маска. Мёртвая холодная и безжизненная. - Почему?- прошептали искусанные в кровь губы,- Почему вы спасли меня? Лучше бы я тоже умер! Так зачем же?- надломленный голос прозвучал совсем безжизненно, будто эхо. Ребёнок его возраста не должен говорить такое. Всё это не должно было произойти с ним. В мире достаточно уродов, которые заслужили подобную жизнь куда больше Габриэля. Так чем этот мальчик заслужил такое? Он должен был беззаботно ходить в школу, гулять с друзьями и отдыхать в кафе. Он должен был жить счастливо, в конце концов! Но ничего этого нет. Есть лишь десятки шрамов и синяков, боль и страх, потерянная жизнь и слёзы. А ещё пустота в глазах, от взгляда в которые хочется плакать. - Прости,- прошептал Кирус, прижимая к себе несопротивляющегося мальчика и чувствуя, как содрогается в рыданиях худое тело. Он и сам плакал, не зная как помочь и утешить. Они сидели так долго. Солнце уже давно село за горизонт и на небе начали появляться бледные точки первых звёзд. В комнате было уже темно, когда Кирус закрыл за собой её дверь, за которой забылся беспокойным сном Габриэль, измученный новым горем. Дейв ожидаемо нашелся в своем кабинете. - Как он?- спросил альфа, не отводя тяжелого взгляда от окна, за которым наступала ночь, освещаемая лишь неяркой луной, всё ещё слишком тусклой, чтобы развеять тьму. - Спит,- коротко ответил омега, садясь в кресло брата и устало откидывая голову на мягкую спинку, этот день слишком измотал его,- Дейв, я сказал ему о ребёнке,- с каждым словом, его голос звучал все тише, но брат всё ровно услышал и обернулся к нему лицом, обеспокоенно смотря в глаза, безмолвно прося продолжать,- Знаешь, это было очень страшно, смотреть, как в один миг из человека будто исчезает вся жизнь и вместо этого остается лишь сломанная кукла. Я такого раньше не видел. Дейв, это очень страшно,- на глаза снова навернулись слёзы и Кирус не стал их сдерживать, чувствуя, как брат его крепко обнимает, показывая свою поддержку,- Надеюсь, у него найдутся силы пережить всё это. Дейв, мы ведь не оставим его, да? Я не знаю почему, но я так сильно за него боюсь. Мы ведь сможем помочь ему? - Да, Кир, мы сможем. Я тебе обещаю. Дейв давно не видел, чтобы брат плакал, ещё с похорон отца. А сейчас омега снова был тем самым маленьким мальчиком, который крепко вцепился в руку старшего и тихо всхлипывал. Для него Кирус навсегда останется маленьким братишкой, за которым нужно присматривать. - Кирус. Слышишь, Кир,- Дейв аккуратно вытер мокрые дорожки и посмотрел в родные глаза,- Мы не оставим его одного и позаботимся о его выздоровлении. Все будет хорошо, я тебе обещаю. Давай ты сегодня останешься ночевать тут, это ведь и твой дом. К тому же, Куро тоже соскучился,- улыбнулся альфа, вспоминая чёрного котёнка, который появился неизвестно откуда и Кирус упросил его оставить животное, которое вскоре начало чувствовать себя едва не главным в доме. - Хорошо. Спасибо,- Кирус тоже улыбнулся, вспоминая пушистого разбойника,- Спокойной ночи, брат,- омега чмокнул Дейва в щеку и вышел из кабинета. Им всем нужно отдохнуть. *** POV Габриэль Оказывается, потерять смысл жизни это очень больно. В тысячи раз больнее, чем побои и издевательства. Больнее, чем вся моя жизнь. Мой малыш … мёртв… Нет. Этого просто не может быть. Это неправда! Наверное, просто очередной кошмар. Самый страшный и ужасный сон. Наяву… Всё неправда. Он жив. Жив! Жив. Неужели тот омега мне тоже приснился. Но… Он был таким настоящим, а ещё он пах теплом. Я точно это помню, это было не во сне. Тогда… Получается, что все остальное тоже… Тоже правда. Реальность, которая оказалась хуже самого страшного кошмара. Реальность, в которой я снова один. Нет. Не хочу так. Не хочу одиночества. В чем смысл существования, если оно пусто? Нет смысла. За окном слышен вой ветра. Наверное, он тоже одинок. В комнате тихо потрескивают поленья в камине. Вот только холодно почему-то. Холодно и страшно. Страшно быть одному. Ни единого родного человека в целом мире. Так зачем всё это? Ради чего жить? И нужно ли? Нет. Не нужно. Незачем. На столике возле кровати блеснуло что-то. Надо же, наверное, это судьба. Руки бессильно дрожат, но я все же дотягиваюсь и беру в руки красивую вазу, в гранях которой мелькают отблески камина. Жаль портить такую красивую вещь, но сейчас мне почему-то все равно. Быстро заматываю её в простыню и как можно сильнее бью о пол. Благодаря плотной ткани не слышно шума от удара, но я точно знаю, что теперь некогда красивая вещь превратилась в тысячи осколков. Достаточно острых чтобы перерезать вены. Это больно, но по сравнению с той болью, которую я испытывал раньше, эту можно терпеть. Теперь все закончится. Не будет больше боли и страданий. И меня не будет. Наверное, я сейчас выгляжу ужасно. Изувеченное костлявое тело, измазанное в крови. Неважно. Теперь уже не важно. Вся моя жизнь была жалкой, и смерть будет такой же. Сознание уплывает, но теперь кошмары меня больше не достанут, будет лишь блаженная пустота. Я уже её чувствую. Вот только шум вокруг какой-то. Что это? Наверное, дождь.