Властелин колец или как спасти принцессу.

Очень темно. В ушах звенит, кроме звона слышан еще и слабый стук. Вдруг яркий свет режет глаза, Андреа вскрикивает от резкой боли и поднимает голову. Вот он, лежит на мягкой шкуре, на улице светло, Дневной свет прорывается через сени деревьев. Тело очень болит, будто онемело, от каждого движения слышно, как хрустят разминающиеся суставы. Сколько он уже лежит без чувств? И где он? Ему холодно, очень холодно и больно. Но разве это не хорошо? Раз он все это чувствует, значит...жив? Андреа осматривает себя, стрелы более не торчат в его теле, на нём нет одежды, его тело накрыто второй шкурой. Подняв её, Андреа видит свои раны, смазанные какой-то жижицей. Кто-то спас ему жизнь, вовремя оттащил его и обработал раны. Воин осмотрелся по сторонам и понял, что находится в лесном лагере. Костер совсем свежий, туда только подложили веток, которые теперь трещат, постепенно пожираемые пламенем. Рядом с его лежаком оказалась миска с парой кусочков мяса, которые Андреа проглотил почти не жуя. Он начал искать свои вещи, всё лежало у его ног: и одежда, и оружие. Воин встал, раны зудели и жутко болели, однако ему сейчас было не до них. Нужно было догнать Нивахима и остальных, поэтому времени лежать и отдыхать не было. Страж Гондора быстро перевязал места ранений лоскутами своего плаща, затем стал одеваться. Закончив с этим делом, он оставил свой кошелек на лежаке, в знак признательности и благодарности. После этого, Андреа отправился в путь. Он хорошо знал этот лес, да и мог ориентироваться на местности, поэтому легко обнаружил знакомые тропы. Увидев следы погони, Андреа пошел по ним. Стоило бы рассказать немного о его прошлом. Родился мальчик в семье торговца пряностями, поэтому жил со своей семьей в достатке. Служба в армии Гондора всегда привлекала молодого Андреа, неплохое жалование, красивые доспехи, ты можешь отдать всего себя стране. Да и время было спокойное. Так Андреа стал стражем Гондора в восемнадцать, проучившись до этого в академии. За время своей службы он прошел через несколько крупных сражений, в которых бился плечом к плечу с героями третьей эпохи. В этих битвах Андреа прославил свое имя, как не умеющий отступать солдат. Среди орков он получил прозвище "Светоносный". Его безрассудство часто было причиной его многочисленных ран, однако он был счастливчиком. За семь лет службы его приметил сам король Арагорн, он даровал Андреа офицерский чин, а в качестве символа этого звания, гномьи кузнецы по просьбе короля Арагорна выковали для него меч, который был назван Нинромен "Белый восход". Это длинный полуторный меч с нешироким лезвием, которое было отполировано до зеркального блеска. Рукоять меча так же выкована из стали и обвязана черной кожей, эфес был украшен серебряной ромбовидной фигурой с белым древом на рисунке. На самом лезвии рунами ангертас на кхуздуле выгравировано: "С восходом солнца тьма отступает назад, неси в себе луч света и развей тьму вокруг себя." На мече лежат сильные чары - с восходом солнца и до самого заката лезвие клинка сияет белым светом, ослепляя врагов. Когда воин взмахивает им, Нинромен будто луч света, отчего врагу крайне сложно отчетливо видеть траекторию удара. От того и получил Андреа прозвище Светоносный. Родители Андреа погибли, другой семьи у него не было, и лишь эта реликвия, подаренная ему лично королем, оказалась самой большой ценностью в его жизни. Андреа поклялся добрым именем Нинромен, что будет верой и правдой служить Гондору, и никогда не предаст его. Андреа шел по следам довольно долго. Он уже наткнулся на труп орка с пробитым черепом. А вскоре прошел мимо еще двух застреленных тварей. Следы пешей погони вскоре закончились, след разделялся на две тропы. Большая, вытоптанная ногами, тропа в снегу шла в сторону, всё дальше, к Рохану. Вторая тропа была уже, она вытоптана копытами лошадей и лапами варга. Андреа решил пойти по узкой тропе, предположив что его друзья смогли оторваться от пешей погони на лошадях, но на них натравили варгов. Идти быстро не получалось, раны жутко болели и, кажется, кровоточили. Через минут двадцать Андреа увидел усыпанное телами варгов и орков небольшое поле. Все полегли от стрел. Андреа прошел вперед, уже предвкушая радость того, что его товарищи таки ускользнули от орков, однако он быстро прервал эти мысли, застыв на месте. Перед ним на снегу лежал светловолосый рыцарь, уже посиневший. Снег вокруг него был покрыт кровью, а в груди воина Дол Амрота торчал кинжал. От злости Андреа закричал. Потеряв равновесие, он споткнулся о полое бревно, упал и неуклюже отбросил бревно в сторону от себя. После чего закрыл лицо руками. Всё продолжая стоять на коленях, весь в снегу, Андреа плакал, плакал о смерти своего близкого друга и брата по оружию. Воин собрался с мыслями, вытирая перчаткой мокрые глаза. Горевать не было времени. Он осмотрел тело своего друга и заметил в его руках мятый лист. Встав и подойдя к телу, Андреа нагнулся, терпя боль от ран, и с трудом разогнул онемевшие пальцы рыцаря. Этой мятой бумагой оказалась грубо нарисованная карта. На ней изображался маршрут до врат Рохана, который затем уходил на северный тракт, который шел до самого Тарбада, а дальше к южным холмам и Заветри. Старые руины Амон-Сул были помечены жирным крестом. Рядом было что-то написано, однако язык был неразборчив и неясен Андреа. Если принцессу Аливию ведут к Заветри, то дело рискует принять совсем худой оборот. Нужно перехватить орков до того, как они покинут Анориэн. Парень аккуратно положил тело своего почившего друга, сняв с него плащ и вытащил из тела кинжал. Кинжал Андреа узнал, именно им Яков перерезал глотки орков-часовых. Андреа выкинул оружие предателя подальше. Ножны с мечом Нивахима Андреа перекинул через правое плечо, дабы сохранить реликвию. Андреа в знак прощания поцеловал рыцаря в лоб а потом накрыл его синим плащом. Встав, Андреа пешком продолжил погоню, следуя по следам копыт, которых на снегу было очень много. Он бежал медленно, ведь раны не успели затянуться. Медлить было нельзя, если Гондулин и Яков действительно оказались предателями, то они постараются передать принцессу оркам или черт знает кому еще в Заветри. Однако что Андреа может в одиночку? Об этом он старался не думать.