Bittersweet Christmas

Jingle bell, jingle bell, jingle bell rock Jingle bells swing and jingle bells ring Snowing and blowing up bushels of fun Now the jingle hop has begun Пасифика Нортвест поджимает губы и хмурится, прежде чем нажать на кнопку дверного звонка. Казалось бы, ничего сложного, она делала это уже много раз прежде, но сейчас - особенный день, и Пасифика несколько нервно переступает на пороге. Потом всё же решается: "Jingle Bells" весёлым перезвоном отзываются в недрах дома, и всё стихает. Рождество. Пасифика не то что бы не любит этот праздник, просто не относится к нему с восторженным придыханием и не пищит каждый раз, едва завидя блестящие украшения и красно-зелёные вещи, как, например, её подруга Мэйбл Пайнс, у дома семьи которой Пасифика сейчас и стоит. Мэйбл же Рождество просто обожает: после Хэллоуина это её любимый праздник, и - Пасифика уверена на 90 процентов - она даже верит в Санту. До сих пор, в свои двадцать, будучи той, кто уже лично кладёт подарки под ёлку вечером в Сочельник, Мэйбл Пайнс знает точно: на Северном Полюсе живёт весёлый толстяк с белоснежной бородой в красном костюме, с упряжкой оленей и целой армией эльфов, весь год готовящих игрушки для маленьких детей. Пасифика, учащаяся с Мэйбл в одном университе на одном курсе (разве что факультеты разные), часто слышала от подруги упоминания о полосатых чулочках, клюквенном соусе и упаковочной бумаге, и чем ближе подступал главный праздник года - тем чаще. После же дня Благодарения Мэйбл не могла говорить ни о чём другом вообще, и весь декабрь прошёл под эгидой "мне нужно купить ещё столько всего, а сделать ещё больше, а ты не помнишь, куда я убрала фонарики в прошлом году?" Пасифика смиренно терпела, потому что как никак, а проводить время с Мэйбл она любила, даже несмотря на порой излишнюю болтливость подруги. И всё бы хорошо, только вот как сообщить Мэйбл, что в этот раз Пасифике не очень-то хочется отмечать Рождество с Пайнсами? Она ведь обидится тогда смертельно. Или, что ещё хуже, расстроится. И, хотя расстраивать подругу Пасифике совсем не хотелось, она всё же сказала за неделю до двадцать пятого: - Прости, Мэйбл. На это Рождество я к вам не приду. Веселая улыбка на лице девушки, рассказывающей в это время о лучших магазинах для выбора индейки на праздничный стол, тут же погасла. Мэйбл испуганно приложила ладони к лицу и заголосила на весь холл университета: - Как это так?! Моя лучшая подруга бросает меня?! Как ты можешь, Пасифика, в такой день! Я уже всё спланировала, и ты это знаешь! Ты просто обязана появиться у нас двадцать четвёртого и остаться с ночёвкой, а иначе не получишь свой подарок, и вообще!.. В этом году столько снега выпало, до нас никто не доберётся, а мне что, весь вечер слушать занудные истории моего братца о всяких ускорителях частиц и прочей научной скукоте?! Пасифика неловко улыбнулась. Конечно, всё это звучало очень разумно, но на них уже удивлённо смотрели несколько студентов, проходящих мимо и заинтересованно останавливающихся у весьма колоритной парочки: двух девушек, у одной из которых был большой пучок на голове с торчащими из него карандашами и свитер в аляпистых узорах, а у другой за спиной свисали тубусы и большая сумка. - Это самая ужасная свинья, которую ты только могла мне подложить! - продолжала тем временем Мэйбл. На словах про свинью она потянулась к брелку на рюкзаке и нажала на него: поросёнок звонко хрюкнул. - Я даже не знаю, смогу ли пережить такое предательство! - драматично приложив руку ко лбу, Мэйбл прикрыла глаза. - Тсс, тише! - Пасифике всё же удалось оттащить подругу в сторону, пробившись сквозь небольшую толпу, уже успевшую их окружить. Они спрятались под лестницей, пропустив мимо себя особо шумную группу студентов, и тогда Пасифика, вздохнув, произнесла: - Ты ведь понимаешь, что дело не в тебе. - А в чём тогда? - Мэйбл стояла, сложив руки на груди и насупившись, всем своим видом выражая вселенскую обиду. - Ну... к сожалению, ты не единственный ребёнок своих родителей, - буркнула Пасифика, поправляя сползающую лямку тубуса. - Так ты из-за Диппера, что ли? - сразу облегчённо выдохнула Мэйбл. - Не бойся, он не будет тебя доставать! Пасифика скептически хмыкнула. В то, что Диппер Пайнс может кого-то не доставать, верилось слабо. За то время, что она знала этого парня, она могла с уверенностью сказать, что он-то мёртвого из-под земли достанет. Порой в буквальном смысле. - Дело даже не в этом, - Пасифика чувствовала себя не очень комфортно, обсуждая эту тему, пусть и с лучшей подругой. - Я просто... не хочу его видеть. - Ой, да ладно! - фыркнула Мэйбл. - Я же не бросаю учёбу только потому, что целовалась взасос с половиной парней на моём курсе! - Мы, вообще-то, говорим о твоём брате, - Пасифика закатила глаза. - Именно потому, что он мой брат, я сочувствую тебе и беру всё на себя, - торжественно произнесла Мэйбл. - Обещаю: Диппер будет белым и пушистым. Но и ты должна пообещать мне кое-что! - Что именно? - Постараться не превратиться в фурию тоже. Пасифика тут же вытянулась в струнку, поджала губы и нахмурилась. - "Превратиться в фурию"?! - возмущённо воскликнула она. - Это я-то? Да мне вообще плевать! Пусть делает, что хочет. Я абсолютна спокойна, - она махнула рукой, и сумка едва не свалилась на пол. - Его присутствие не имеет совершенно никакого значения, я давно его не видела и прожила бы без этого и дальше. Можешь так ему и передать! Без его кислой мины только лучше. Он испортит мне весь праздник, понимаешь?! Мэйбл, я серьёзно! Мэйбл со скучающим видом стояла напротив подруги. Она явно слышала это всё не в первый раз, поэтому почти никак не отреагировала на такой выпад, но, дав Пасифике выговориться и отдышаться, положила руки ей на плечи, и, улыбнувшись, провозгласила: - Всё будет хорошо. Никаких кислых мин - нас ждёт идеальное Рождество, вот увидишь. А сейчас - мне пора, сегодня зачёт! - и с этими словами она развернулась и убежала вверх по лестнице. Поняв, что ей никак не отвертеться, Пасифика вздохнула и тоже начала подниматься на второй этаж: вот-вот должен был прозвенеть звонок, а профессор Толд не любил опоздавших. И вот сейчас, в Сочельник, оставив позади несколько недель сплошной университетской беготни, Пасифика стоит перед домом семьи Пайнс и осматривается, дожидаясь, пока ей откроют. А посмотреть здесь есть на что! Сверкающие снеговики и увесистая гирлянда на яблоне во дворе - дело рук Мэйбл, конечно. Помимо этого дорожка среди сугробов даже в светлое время суток подсвечивается разноцветными огоньками, на крыше возвышаются сани, запряжённые оленями, Санта машет рукой из окошка, на двери висит традиционный венок остролиста, а под дверью - обновлённый коврик с надписью "Ho-ho-home". Оглядев всё это убранство, Пасифика улыбается, размышляя, что же будет внутри. Каждый год Мэйбл устраивает что-то необычное (и как только фантазии хватает?), поэтому девушка готовится восторгаться как можно громче (Мэйбл обожает бурную реакцию). А открывать, надо сказать, ей не торопятся. Пасифика уже решает нажать на кнопку звонка второй раз, но в этот момент дверь наконец распахивается. - Ну здравствуй, Нортвест. Ох. Возможно, она ошибалась насчёт своего равнодушия: видеть его снова спустя столько времени оказывается не так-то просто. Лучше бы она всё-таки не приходила. Подумаешь, посидела бы дома, в поместье, завернувшись в одеяло с томиком По в руках, а на следующий день, натянув великосветскую улыбку, приветствовала бы многочисленных "благородных господ", приглашённых её родителями. Всё лучше, чем находиться с ним в одном помещении. Но, собравшись, Пасифика на мгновение задерживает дыхание, запихивает глупые сентиментальные воспоминания подальше, и вот она снова в норме, складывает руки на груди, голос её звучит совершенно бесстрастно: - Пайнс. Температура вокруг словно падает на несколько градусов. Они оглядывают друг друга, и Пасифике хочется тяжело вздохнуть, потому что он выглядит точно так же, как и полгода назад, когда они виделись последний раз: простая одежда, очки и взъерошенные волосы; но вместо этого она говорит: - Свитер с далеками, серьёзно? Неудивительно, что у тебя нет девушки. Это, возможно, звучит как удар ниже пояса, но Диппер только поджимает губы и хмыкает: - Ох, да ладно. Всем нравятся далеки. Пасифика закатывает глаза - он вообще не меняется! - заготавливая ответную реплику, но тут из прихожей раздаётся голос Мэйбл: - Вы чего в дверях стоите? - Привет, Мэйбл, - улыбается ей Пасифика. - Просто твой брат очень гостеприимный. Она проталкивается мимо Диппера, задевая того сумкой, и невозмутимо разувается у вешалки. Мэйбл тут же едва не душит её в объятиях, и Пасифика смеётся, фыркая от пушистых волос подруги, пахнущих персиками и шоколадом. Сама Мэйбл уже одета по-праздничному: рождественский свитер с кошачьей мордочкой в колпаке Санты, серьги в виде полосатых леденцов-посошков в ушах, а ещё Пасифика успевает заметить маникюр с белыми снежинками. Разумеется, меньшего она и не ожидала. Мэйбл вся светится, настроение у неё просто замечательное, и от неё по-настоящему веет Рождеством: так, что не остаётся ни капельки сомнений - для неё всё происходящее только в радость. И она правда верит в "идеальные праздники", чего не скажешь о Пасифике. Она считала, что её прошлое Рождество было идеальным, таким, что лучше и пожелать нельзя, но... Но теперь вспоминать о нём - только душу травить. Нужно наслаждаться тем, что есть сейчас, решает Пасифика и улыбается, когда Мэйбл протягивает ей ярко-красный "традиционный" свитер с оленями ("все должны быть в свитерах, это наша традиция!") и ведёт дальше в дом. Каждый раз, когда Пасифика посещала Пайнсов, ей казалось, что вот оно - самое прекрасное место на свете. И, хотя она вряд ли бы в этом призналась, ей хотелось бы прожить в подобном доме всю жизнь. В доме, где на стенах висят весёлые фотографии всех членов семьи с глуповатыми рожицами, а не надменные и чванливые портреты предков, где утром тебя разбудит запах свежеприготовленного завтрака или поцелуй любимого человека, а не звон колокольчика или резкий голос прислуги, где можно заваливаться с ногами на диван, есть чипсы прямо у себя в кровати и съезжать на первый этаж по перилам, а не ходить на цыпочках, приседать в реверансе перед каждым встречным и ни в коем случае не наступить на дорогущий ковёр. Она чувствует запах мускатного ореха, ванили и имбиря, хвои и мандаринов; в углу уже стоит, расправляя лапки, ёлка, из дверного проёма на кухню видны пакеты с продуктами, лежащие на столе, а на журнальном столике у дивана расположилась миска с грецкими орехами и шкатулка с клубками пряжи, но в целом, как ни странно, интерьер дома ничем не напоминает праздничный. - Пасифика? - Мэйбл останавливает её, настороженно заглядывая в глаза. - Всё в порядке? - О, да, извини. Задумалась. - Это из-за Диппера? - она смотрит в спину брату, ушедшему вперёд. - Не переживай, он под контролем. - Да нет, я скорее удивлена, что Рождество уже завтра, а ты так и не украсила дом. В чём дело? - Пасифика быстро переводит разговор на более приятную тему. Мэйбл в ответ хитро улыбается. - В этом году мне захотелось сделать тебе особый подарок. Каждый раз, когда ты приезжала к нам раньше, у меня уже всё было украшено, а сегодня я дарю эту возможность тебе! Игрушки на чердаке, ёлка уже здесь, родители уехали навестить дедушку и вернутся ближе к вечеру, у меня много дел на кухне, поэтому остальной дом весь в твоём распоряжении! Можешь делать, что хочешь, а Диппер тебе поможет! - Что?! - восклицает Пасифика, оборачиваясь на Диппера, который стоит, прислонившись к дверному косяку, и невозмутимо глядит на неё из-за очков. - И кто теперь кому подкладывает свинью? - сердито шипит она Мэйбл, но та разводит руками: - Пасифика и Диппер! Вы - двое самых дорогих мне людей, и поэтому я очень хочу провести Рождество именно с вами, и взываю к вашему благоразумию, надеясь, что вы сможете забыть свои разногласия хотя бы на это время. Да и дом не может остаться в таком виде, поэтому марш на чердак! А я вам музыку включу для атмосферы. И с этими словами Мэйбл, кружась, подлетает к музыкальному центру, щёлкает кнопкой и гостиная тут же наполняется звуками фортепианной игры. Christmas night, another fight Tears we cried, a flood Got of all kinds of poison in, poison in my blood Took my feet to Oxford Street, trying to right a wrong... Песня, конечно, как никогда подходит к ситуации. Пасифика сужает глаза, уставившись на Диппера. Тот пожимает плечами: - Знаешь же, что с Мэйбл спорить бесполезно. Так что идём, не будем терять время. Или принцесса боится запачкаться? - насмешливо заканчивает он, и Пасифика просто не может это терпеть. - Вот ещё! - фыркает она, взмахивая волосами. - Я вполне могу справиться с парочкой пыльных коробок, и даже без твоей помощи, так что не знаю, зачем Мэйбл... - Кхе-кхе, - раздаётся покашливание сзади. - Вы так и будете спорить, или всё-таки займётесь делом? - Идём уже, - Диппер подталкивает её, отчего Пасифика готова уже снова начать возмущаться, но решает придержать остроты для более удачного случая. Да, хотя Пасифика и бывала у Пайнсов раньше, на чердак заглядывать ей ещё не приходилось. Тут действительно очень пыльно (они с Диппером несколько раз чихают в унисон), а ещё скрипучие половицы и просто горы различного, по мнению Пасифики, хлама. Диппер сразу направляется к высокой стопке коробок, занимающих чуть ли не треть площади чердака. - Я никогда не замечала, что у вас столько украшений, - недовольно говорит Пасифика, морщась, когда деревянный ящик (наверняка с занозами!) попадает к ней в руки. - Это ещё что - большая часть уже на улице, а тут так, мелочи, - отвечает Диппер, передавая ей ещё несколько маленьких коробок. - Тут звёзды, гирлянда для ёлки... Фонарики, свечи, ангелы и - о, как я мог забыть! - поезд! - Поезд? - удивлённо переспрашивает Пасифика. - Не помню я никакого поезда. - Мы с Мэйбл обожали раскладывать рельсы по всей гостиной и запускать его в детстве, - начинает рассказывать Диппер, сдувая пыль с огромной картонной упаковки, и его лицо мгновенно преображается: угрюмость и недовольство исчезают, сменяясь тёплой улыбкой. - С тех пор, как папа подарил его нам в пять лет, мы каждое Рождество устраивали гонки с препятствиями. Правда, это всё-таки было довольно давно... - И ты собираешься вернуть его сегодня? - Пасифика оказывается невольным свидетелем странного прилива ностальгии, и от этого ей ужасно неловко. Диппер вздрагивает, оборачиваясь к ней. - Нет, нет, пожалуй, лучше оставить его здесь. Некоторые вещи должны оставаться в прошлом. Да, так и есть, особенно если эти вещи далеко не так приятны, как поезд из детства. Они спускаются вниз, нагруженные коробками, складывают их у ёлки, и Пасифика осматривает гостиную. - Итак, раз уж сегодня я тут главная... - она наклоняется к коробке и вынимает оттуда большую пушистую мишуру. - Это будет висеть под потолком! Диппер позади тут же издаёт какой-то странный звук, похожий то ли на кашель, то ли на смешок. - Ну, вообще-то, нет, - говорит он тоном, не терпящим возражений. У Пасифики возражения, конечно, находятся. - Чего ещё? - недовольно спрашивает она. - Эта мишура никогда не висела "под потолком", она должна быть на ёлке, - он кивает в сторону дерева. - И слышать ничего не хочу, - Пасифика демонстративно отворачивается, не желая признавать, что, если смотреть правде в глаза, этому украшению действительно лучше быть ёлочным. - Решаю тут всё я. - Нортвест, ты можешь хоть раз головой подумать? - протяжно вздыхает Диппер. - Она же тяжёлая! Отвалится через пару секунд. Я даже могу засечь. Ну уж нет, чёрта с два она смирится с таким, пусть и логичным, умозаключением. - Сам думай, ботаник, а я буду делать, - и она действительно делает: ставит табуретку и карабкается на неё, просто потому что, просто наперекор, чтобы он не думал, что может командовать, что бы он ни сказал - она не будет слушать, она не уступит. ...Мишура отваливается ровно через четыре секунды, ложась Пасифике на плечо. Она смахивает её с себя под усмешку Диппера, сердито крепит на ёлку. Как этот Пайнс умудряется раздражать её одним своим видом? Что он вообще о себе возомнил?! Rockin' around the Christmas tree Have a happy holiday Everyone dancing merrily In the new old fashioned way - Ты вешаешь шарики не симметрично, - монотонно заявляет он из-под еловой лапы, линзы очков поблёскивают в свете лампы, и Пасифика протяжно вздыхает. - А ты всё такой же зануда, Пайнс. - Кто бы говорил, мисс "Я всё сделаю по-своему, и плевать, что по-дурацки", - парирует он, и Пасифика вспыхивает. Она бросает пластиковую звёздочку обратно в коробку, едва не отталкивая её ногой, огибает ветку и оказывается прямо перед ним, ниже на полголовы, но она не сдастся. - Поверь, я здесь не для того, чтобы слушать о том, какой ты гений. Уймись уже! Я пришла... - она понижает голос, оглядываясь на кухню, где её подруга колдует над продуктами, - я пришла сюда только ради Мэйбл. А так - у меня есть, с кем провести Рождество, знаешь ли! Диппер на мгновение останавливает на ней серьёзный взгляд. Растерян? Она сумела застать его врасплох? Отлично, пора нанести контрольный удар. - У меня есть парень. Вот так-то! Съел?! - И кто этот несчастный? - фыркает Диппер в ту же секунду, и Пасифике стоит огромных усилий, чтобы не запустить в него шишкой. - Он... - Пасифика таинственно улыбается: шанс отыграться ещё есть. - Он замечательный, - говорит она, не глядя на Диппера, снимая с веточки только что повешенный им красный шар, и заменяет его белым. - Всегда слушает меня, носит идеально выглаженные костюмы, милый с моими родителями.... - она тянется к верхушке, чтобы прикрепить ангела. - И он перезванивает, когда обещал, а не забывает, оправдываясь тем, что "заговорился о научном проекте". Он провожает меня до дома, - её голос вдруг становится жёстче, а тон из мечтательного превращается в строгий, - он не заставляет меня нервничать и делает мне комплименты. Он... замечательный, - вновь повторяет Пасифика, и только тогда решается снова поднять взгляд на Диппера. Они обошли ёлку вокруг, шарики висят криво и в ужасном беспорядке, сейчас Пасифика даже не стала бы спорить с этим. Диппер молчит. Сражается с особо колючей веткой. Пасифика не отрывает взгляда от его лица, пытаясь заметить хоть отблеск какой-то эмоции, но всё бесполезно: Диппер умеет строить из себя непроницаемость не хуже неё самой. Пасифика тянется к коробке, чтобы достать ещё мишуры или дождя, и неожиданно их руки сталкиваются. И это, конечно, ничего не значит, совершенно ничего, они отдёргивают ладони практически одновременно. - Что ж, я рад за тебя, - сухо говорит Диппер. - Но ёлка всё равно страшная получилась. За окном начинает темнеть, песня в музыкальном центре играет какая-то не танцевальная, шум приготовления еды с кухни как будто стал тише, а в комнате мигают огоньки полусвалившейся гирлянды и ощущается тяжёлая и мрачная атмосфера. Да что такого она сказала?! - Свечи. Надо зажечь свечи, пойду схожу за ними, - решает Диппер. - Точно, а я пока тут... доукрашаю, - и Пасифика бросается к ёлке, пытаясь поправить гирлянду и спасаясь большим ворохом разноцветных бантиков. Несколько минут они проводят в тишине, Диппер щёлкает зажигалкой, расставляя свечи на камине и на столе, а Пасифика довешивает шарики, пока вдруг не раздаётся громкий звук гитарного риффа. От неожиданности Пасифика роняет шар и он разбивается, ударившись об пол. - Аккуратнее, Нортвест! - тут же, словно опомнившись, восклицает Диппер. - Ты решила все игрушки переколотить? - Эй! Я не виновата! Что это вообще было? - надувается и Пасифика, наблюдая, как Диппер сметает осколки в мусор. - Сообщение, - отвечает тот. - Да не топчись ты, ещё не хватало по всему дому разнести! Всё, ты отстранена от ёлки, только урон наносишь и убытки. Убытки?! - Знаешь что, Пайнс... - начинает Пасифика, набрав побольше воздуха в лёгкие. - Из-за какого-то несчастного шарика... Я могу тысячи таких купить! - не выдерживает она. "Трринь!" - вновь изрекает телефон. - А сначала тысячи разбить, ага. - Какой же ты... аргх, да что я вообще с тобой разговариваю! - она машет рукой с досады. - Совсем не изменился! - Ты тоже по-прежнему заносчивая эгоистка, Нортвест, - Диппер насмешливо улыбается ей. - И как только твой парень тебя терпит? - Да потому что он лучше некоторых! - выплёвывает Пасифика. Злость, обида и раздражение клокочут в ней, не давая опомниться. - Некоторых физиков, которым конспекты и учебники дороже всего на свете! Диппер выпрямляется. Похоже, в этот раз она серьёзно задела его, но ей некогда об этом думать. Она ждёт, что же он ответит, как отреагирует, в чём ещё он её обвинит, только чтобы огрызнуться следом. - Ну что, всё сказала? - он буквально прожигает её взглядом. - Учебники, по крайней мере, важнее туфель. Но тебе же не понять, правда, Нортвест? Твой парень уже скупил тебе все босоножки штата? Пасифике есть, что сказать, она не собирается оставлять последнее слово за Диппером, она знает, как задеть его, в данный момент ей больше всего хочется доказать ему, что ей вовсе не обидно, что она смеётся и совсем не переживает из-за этих пустяков. Ну назвал он её поверхностной, что с того? Но она не успевает ничего вставить: хлопает дверь совсем рядом, и перед ними вырастает Мэйбл. Сердитая донельзя, с закатанными по локоть рукавами, фартуке поверх свитера и мукой на носу. - Оба хороши! - говорит она неумолимым тоном. - Вам что, пять лет? Только и можете, что стоять тут и выискивать причины для ссоры? Вы бы ещё подрались и расселись по разным углам, честное слово! Немедленно прекратите, завтра Рождество! И если для вас это пустой звук, я ужасно разочарована и не дам вам печенья! Пасифика вдруг действительно ощущает себя по меньшей мере находящейся в детском саду, и только сейчас осознаёт всю глупость сложившейся ситуации. Но даже теперь она ни за что не признает свою вину: разумеется, это всё Пайнс! - Извини, Мэйбл, - опускает голову Диппер, и это выглядит немного забавно, поэтому Пасифика, несмотря на всё своё ужасное настроение, улыбается уголком губ. - А теперь идёмте на кухню, мне нужна помощь, - продолжает Мэйбл, - нужно успеть закончить до возвращения родителей. "Тррринь!" - раздаётся опять из гостиной, и Пасифика вздрагивает. Ужасный рингтон. Старый ей нравился больше. Мэйбл поручает брату взбивать яйца, а подруге - резать яблоки для пирога, сама же раскатывает тесто для печенья. Гнетущая тишина прерывается лишь звуками постукивания ножа о разделочную доску, венчика о края миски и скалки о столешницу. Из гостиной всё ещё доносится музыка, что-то весёлое, но Пасифике совершенно не до радости. Она старается не смотреть ни на кого, полностью сосредоточившись на яблоках, однако периодически она ощущает на себе взгляды Диппера, изо всех сил стараясь не зыркнуть на него в ответ. К тому же, сообщения на его телефон всё ещё продолжают приходить, и это едва ли не самое раздражающее. Почему он не отвечает?! - Ох, а формочки-то я забыла! - вдруг спохватывается Мэйбл. - Я быстро, и только попробуйте снова устроить баталии! Она снимает фартук и уже на выходе из кухни делает жест рукой - "я слежу за вами!" Новое треньканье телефона заставляет Пасифику слишком резко опустить нож, и он проходит криво, зацепив сердцевину яблока, что не укрывается от глаз Диппера: - Уж не знаю, чему вас там учат, аристократов, но в пирогах не должно быть косточек. - О, да замолчи ты! - в конце концов, даже он не может быть настолько нудным! "Трринь!" - Так и знала, что не надо было сюда приходить, - бросает она, откладывая нож. - По-моему, это худшее Рождество на свете! Ты вечно всё только портишь, Пайнс! - новое обвинение, лишь бы скрыть отвратительное чувство внутри. - Думаешь, я так рад тебя видеть, Нортвест? Ошибаешься! - вторит Диппер с другой стороны стола, и именно в этот момент Мэйбл возвращается. Кладёт металлические формочки для печенья рядом с тестом, вдыхает поглубже и указывает на входную дверь. - Всё, я устала. Дайте мне провести Сочельник как полагается: в тишине и спокойствии! Она потирает виски, а Диппер и Пасифика растерянно переглядываются. Мэйбл что, правда прогоняет их? - Я проходила мимо окна и заметила, что с нашим оленёнком на крыше что-то случилось: его нос не горит, и теперь Санта нас не найдёт. Отправляйтесь на улицу и почините оленя! Может, зимний ветерок вас остудит. Так они и оказываются в куртках и шапках по ту сторону двери, тут же съёживаются, потому что уже стемнело и похолодало ещё сильнее, чем днём. Пасифика выдахает облачка пара, пока Диппер подтаскивает лестницу к крыше и лезет вверх. - Кажется... Кажется, тут замкнуло проводку, - кричит он ей. "Мне-то что", - хочет ответить Пасифика, но лишний раз разевать рот на таком морозе совсем - себе дороже. Она топчется вокруг крыльца, поражаясь тому, как же красиво во дворе: гирлянды переливаются разноцветными огнями, что в полумраке выглядит особенно здорово и даже как-то волшебно, разумеется, потому, что это всё заслуга Мэйбл. Не зря она учится на дизайнера. А Пасифика, несмотря на своё архитектурное образование, даже ёлку нормально нарядить не смогла, ужас! И чего ей так уж приспичило спорить с Пайнсом... Только Мэйбл расстроила. Всё-таки близнецы такие разные. В то время, как Мэйбл чаще всего действовала по велению сердца и предпочитала не думать особенно долго, Диппер любил всё анализировать, и порой Пасифике не хватало... какой-то спонтанности с его стороны. Чтобы он сделал что-то просто так, а не потому что "Эйнштейн вывел такую формулу". Вздохнув, Пасифика глубже кутается в шарф. А ведь когда-то всё было по-другому. Всего год назад ей бы и в голову не пришло торчать в вечер Сочельника на улице, выбивая дробь зубами, о нет. Она была в тепле, уюте и совершенно счастлива. Однако счастье не может длиться вечно... - Чего ты там так долго возишься? Я замёрзла! - Ну так иди в дом! - раздаётся сверху. - А вообще - я физик-теоретик, а не инженер, нас не учат на парах, как чинить оленей! - Тогда слезай уже! - кричит Пасифика, прежде чем Диппер хлопает в ладоши: - О да! Похоже, тут надо было всего-то... - она успевает заметить только, что нос Рудольфа вновь загорелся красным, а потом "великий физик" оступается, поскользнувшись, и летит вниз. Сердце Пасифики ухает тоже куда-то глубоко, она тут же срывается с места: - Диппер! Он же не мог себе ничего сломать?! Он же не разбился? Она обегает крыльцо и видит Пайнса, лежащего на снегу. Бросается к нему, всматривается в лицо, едва освещённое фонарём. - Что случилось?! Ты цел? Где болит? Чего ты смеёшься?! - увидев, что он улыбается, Пасифика облегчённо проводит рукой по лицу, даже не успев всерьёз рассердиться. - Придурок ты! - Ничего, со мной всё нормально. Я упал в сугроб, здесь довольно мягко. Хочешь попробовать? Это весело! - он загребает снег руками, словно находится в бассейне. Пасифика кидает на него гневный взгляд. - Весело тебе, да?! Думаешь, это так забавно? Я же испугалась! Диппер осекается, увидев её лицо. - Ты что, плачешь? - осторожно спрашивает он уже серьёзно. - Вот ещё, - она украдкой вытирает глаза варежкой, - из-за какого-то придурка слёзы лить. И чего она, действительно. Это точно того не стоит, даже стыдно. Разумеется, она никогда не признается, сколько слёз пролила полгода назад. С тех пор, как она заревела целую подушку (испортив дорогую наволочку, за что ей влетело от родителей), Пасифика пообещала себе никогда не плакать больше из-за Пайнса. Ни единой слезиночки. И вот что теперь?! - Ладно, я... не хотел тебя пугать, - говорит Диппер. - Ну и отлично. Пойдём уже в дом, - Пасифика отворачивается, чтобы уйти. Вот сейчас он встанет и пойдёт за ней, это также предсказуемо, как произведение двух и двух. Пасифика понимает, что всё не так просто, как ей казалось, когда в спину ей прилетает снежок. Он вправду это сделал?! - Разве эта ночь не прекрасна? - спрашивает Диппер, когда она оборачивается, и тут же получает снежок в плечо. - Ты первый начал, - разводит она руками. - Тебе ни за что меня не победить, - он встаёт из своего сугроба, отряхиваясь и уже собирая новую порцию снега. - Я был чемпионом по снежкам с четырёх лет! - Ой ли? - усмешка Пасифики стоит ей рукава куртки, но от следующего снаряда ей удаётся увернуться. - Может, мне стоит спросить Мэйбл? На улице холодно, действительно холодно, так, что поджилки трясутся, а Пасифика совершенно не одета для игры в снежки, но она всё равно лепит шарики и прячется за углом дома, поджидая Диппера в тёмном местечке. А он появляется с другой стороны и тут же безжалостно посылает ей снежок в голову - не крепкий, но довольно ощутимый. - Где твоё снисхождение к девушке, Пайнс? - нисколько не обидившись, Пасифика закидывает его снегом, облепляя всю куртку. - Там же, где твоя благожелательность, Нортвест, - отвечает Диппер, но его следующий снежок врезается в дерево, потому что Пасифика уже убежала прочь, перепрыгивая сугробы с развевающимися волосами за спиной. Почему-то ей кажется, что это правильно. Ну и что с того, что она промёрзла уже чуть ли не насквозь, что с того, что ей двадцать лет, а пара для игры в снежки ну просто ужасно неподходящая, - пусть так и будет. Сейчас ей хочется смеяться, ни о чём не беспокоиться и представить, что каждый снежок, отправляющийся в полёт, это одна из её мрачных мыслей. - Хаха, получай, столб! - кричит тем временем Диппер, промахнувшийся, но вовсе не расстраивающийся по этому поводу. - Зря ты встал у меня на пути! Пасифика подкрадывается к нему сзади - скрип снега под ногами заглушает проезжающий мимо автомобиль - и запускает контрольный снежок. К несчастью, Диппер успевает обернуться, поэтому снег попадает ему в лицо. - Тайм-аут, тайм-аут! Один из игроков ослеп, - он снимает очки, пытаясь вытереть стёкла, и Пасифика вдруг обращает внимание на то, каким беззащитным он сейчас стал. В сущности, она замечала это и раньше, но почему-то именно сейчас - особенно сильно. - Они всё равно мокрые, - сообщает Диппер, водрузив очки обратно на нос, и от улыбки, осветившей его лицо, Пасифика вдруг делает шаг вперёд. Чтобы... обнять его? Обнять Пайнса? Серьёзно? О нет-нет, второй раз она не попадётся в ту же ловушку. Диппер, глядя на неё, похоже, чувствует что-то похожее, потому что тут же отступает назад, кашлянув, и говорит: - Теперь точно пойдём в дом. Ты вся в снегу. И он протягивает руку к её волосам. Чтобы вытряхнуть из них комок снега. Ну и кто тут ещё дура после этого? Они заходят в дом, Мэйбл подбегает к ним и начинает бурно возмущаться и ахать, а Пасифика только глупо улыбается, не зная, что, вообще-то, делать. Ей становится чуточку легче, когда она замечает такую же улыбку у Диппера. В конце концов Мэйбл, хорошенько отчитав их - "снежный бой?! нет, вы правда в детство впали, оба! я тут единственный разумный человек? вы же простудитесь!" - сажает обоих перед зажжённым камином, укутывает в пледы и вручает по чашке горячего какао. Музыкальный центр всё ещё подвывает что-то на фоне, треск дров в камине успокаивает, тепло постепенно проникает до самых кончиков пальцев, языки пламени пляшут перед глазами, и Пасифика впервые за долгое время ощущает себя умиротворённой. Наверное, эта битва в снегу и правда была необходима. Чтобы выпустить пар, немного разобраться с мыслями, и, наконец, понять, что дело-то было вовсе не в Диппере, совсем нет. Дело было в ней самой. Last Christmas I gave you my heart But the very next day you gave it away This year To save me from tears I'll give it to someone special... Да. Прошлое Рождество. Пасифика оглядывается на Диппера, который с таким же сонным видом сидит рядом, и сжимает кружку с какао чуть крепче. В прошлое Рождество они оба были счастливы. Потому что были вместе. Может, поверить в это сейчас и сложно, но больше года назад, в ноябре, они каким-то невероятным образом перешли черту "друзья-которые-чувствуют-друг-к-другу-нечто-большее", и Рождество уже отмечали как самая настоящая влюблённая парочка, то есть, в основном, смотрели только друг на друга, обнимались и целовались весь вечер и весь день, даже не обращая внимания на Мэйбл и старших Пайнсов, которые пытались им намекнуть, что омела в их доме висит вообще только у крыльца (на случай, если кто заглянет в гости). В прошлое Рождество Пасифике действительно было всё равно, кто и что о ней подумает, потому что у неё был Диппер, и она могла сидеть у него на коленях, а он утыкался носом ей в шею, и ей казалось, что так будет всегда. ...Они расстались этим же летом. Просто поссорились, сначала вроде бы из-за глупости, но потом ссора переросла в нечто более серьёзное, и, слово за слово - остановиться никто из них уже не мог - они оба решили, что каждому будет лучше по отдельности. После этого начался учебный год, Пасифика и Диппер не виделись целое полугодие, и вот сейчас, под новое Рождество... они совершенно не знают, как себя вести. Друзьями их уже не назовёшь, они точно не парочка, но и враги из них никудышные. Что-то среднее, что-то непонятное, заставляющее выдумывать обвинения на ровном месте и закидывать соперника колкими фразочками и едкими замечаниями. Диппер шмыгает носом, возвращая Пасифику в реальность. Она расправляет складку на пледе, отпивает глоток из кружки и наконец говорит: - Так... как семестр? Вроде бы, поговорить о такой нейтральной теме, как учёба, - лучший вариант. Потому что ссориться снова она уже не видит никакого смысла. - Хорошо, - улыбается Диппер, поправляя очки. - Нелинейная оптика, правда, оказалась сложнее, чем я ожидал, но знаешь - это было даже интересно. Мы работали с установками, и я писал научный проект, а как-то мы с группой пошли на выставку в музей, и там... Пока он рассказывает, Пасифика не может оторвать взгляда от его лица. Когда-то она обожала рассматривать его, отмечая малейшие оттенки настроения, и будь они сейчас в прошлом году, она бы, конечно, не стала медлить, а просто поцеловала бы Диппера, прижалась к нему, а он бы сказал, может, что-нибудь глупое (ботаники вечно говорят глупости, когда их целуешь), но обязательно обнял бы её в ответ, а его очки стали бы им мешать, и... - А у тебя как с учёбой? Ещё не жалеешь, что выбрала архитектурный? Оу, он, кажется, что-то спросил. Пасифика заправляет прядь волос за ухо, улыбаясь, хватается за плед в качестве поддержки. - На третьем курсе как-то поздно жалеть, - отвечает она. - И нет - мне правда нравится, даже математика была не так плоха. - Ты всё-таки разобралась с той 3D-программой? - Да, - уклончиво отвечает она, опуская голову, чтобы скрыть дурацкий румянец. В прошлом году именно Диппер помогал ей со всякими программами. - Видишь, даже без моей помощи справилась, - улыбается он, но Пасифика молчит. Может, без него дело пошло продуктивнее, но зато гораздо менее интересно: учёба заканчивалась конструированием модели, а не обжиманиями на кровати, когда соседка по комнате недовольно стучалась в дверь. И как только всё успело так измениться за небольшой, в общем-то, срок? Неужели они правда настолько отдалились друг от друга, что теперь вовсе ничего нельзя вернуть? И что делать ей, если она совсем не против, чтобы их отношения стали такими, как прежде? До всяких ссор и упрёков, до криков и слёз, потому что теперь, сидя перед камином и глядя Дипперу в глаза, Пасифика понимает: всё, чего она действительно хочет, это быть с ним. И, похоже, хотела этого с самого момента их расставания. Но что Диппер? Думает ли он о том же? Зефирки в какао почти растаяли, песни в проигрывателе пошли по второму кругу, плед наполовину сполз с её плеч, и Пасифика неловко кашляет. Мысли вновь начинают одолевать её, а снежка под рукой, конечно же, нет, но Диппер оборачивается к ней и смотрит вопросительным взглядом, и этот взгляд пробуждает в Пасифике воспоминания и желания, она опускает глаза на оленей на своём свитере, пытаясь придумать какую-то реплику, чтобы не разрушить хрупкую атмосферу, и именно в этот момент... "Тррринь!" - Да кто там тебе пишет?! - она возмущённо откидывается на спинку дивана. Диппер достаёт телефон со столика. - Ну... - кажется, он хочет замять эту тему, но потом вздыхает и говорит то, чего Пасифика ожидает меньше всего: - Одна девушка. - Девушка? - совершенно искренне удивляется Пасифика. - С каких это пор ты стал популярным у девушек, Пайнс? - Ни с каких, - пожимает плечами Диппер. - Она просто знакомая. Не очень приятная знакомая, правда... - И зачем ей писать тебе весь вечер? - Понятия не имею! - страдальчески восклицает Диппер. - Я просто помог ей однажды с заданием по физике, довольно простые задачки были, но она вообще, похоже, не разбиралась в этом, и потом она с чего-то решила, что может таскаться за мной по всему университету и рассказывать всем подряд, что мы парочка! И я пытался сказать ей, что это не так, но она начала обвинять меня, и... и тогда я вообще запутался. Пасифика только улыбается. Он действительно такой же беспомощный, особенно в отношениях с девушками, но, впрочем, ей самой это всегда казалось положительной чертой. - Ладно, давай сюда телефон. - Что? - Диппер кидает на неё взгляд. - Телефон дай, говорю, - и, поскольку Диппер всё ещё не въезжает, Пасифика сама выхватывает мобильник у него из рук. Открывает входящие сообщения. Джудит... что за дурацкое имя! И сообщения, конечно, стандартные: "как ты можешь!", "я думала, мы встречаемся!", "позвони мне", "нам снова задали кучу домашки по физике", "ну прости меня, Диппи, я не хотела!", "ты дурак, никогда больше мне не пиши!", и тут же снова "что ты делаешь завтра вечером?", и просто куча розовых сердечек и ужасных смайликов с улыбками. Как же хорошо, что она никогда не присылала Пайнсу подобного раньше. Пасифика сдерживает приступ тошноты: ну, всё ясно. Она знает таких девушек - манипуляторши, давящие парням на чувство вины и благородство. О, они отлично умеют выбирать себе жертв! Стоит ей уронить сумочку и похлопать глазками - многие тут же бросаются ей на помощь, а потом, конечно, попадают в паутину. А девушке остаётся только держать парня ближе к себе, умело дёргая за ниточки, вовремя упрекая в холодности, потом прося прощения и заискивающе глядя снизу вверх. Остаётся только надеяться, что сама Пасифика вовсе не похожа на подобную паучиху. По крайней мере, она никогда не пыталась манипулировать парнями в своих целях. И, что ж, если Диппер расстался с ней по своему желанию, она уважала это решение. Но с Джудит было необходимо разобраться, иначе она бы просто не оставила Пайнса в покое. - Окей, дай мне три минуты, - говорит Пасифика, открывая номер девушки и нажимая на "вызов". - Что ты... - начинает было Диппер, однако Пасифика останавливает его жестом руки. Девчонка берёт трубку не сразу: понятно, набивает себе цену. - Да? - раздаётся преисполненный страдания - фальшивого, конечно - голос через три гудка. - Ты всё-таки решил извиниться? - Нет, - Пасифика действует уверенно, - он не будет перед тобой извиняться. - Кто это? - девчонка явно задёргалась, голосок уже стал визгливым. - Не имеет значения, Джудит; что это вообще за имя такое, как у старухи? - тут же переходит в нападение Пасифика, церемониться с паучихой у неё нет желания. - Хотя так и быть, развею твоё замешательство: я - девушка Диппера. И у меня, знаешь ли, куча дел, поэтому слушай меня внимательно, перезванивать я не собираюсь. Я знать не желаю, что там у тебя за дела с моим... - она бросает взгляд на Диппера, прикидывая что-то в уме, потом продолжает: - с моим зайчиком, но ты должна прекратить рассылать ему смс-ки и портить наш праздник. Ясно тебе? - Но... - на мгновение Джудит замолкает, а потом выпускает ядовитое жало: - Да знаешь, твой парень клялся в любви ко мне! Ты не в курсе, конечно, да и откуда: он наверняка всё скрыл, как скрыл от меня то, что у него есть девушка! Поэтому мы в одной лодке, подруга. В подружки заделаться решила? А вот это она зря: такими финтами Пасифику не проймёшь, она слишком хорошо знает подобных членистоногих. - Милочка, - ледяным тоном продолжает Пасифика, - ни в какой мы не лодке. И я знаю всё то, что мне полагается знать: ни в какой любви он тебе не клялся, - лицо Диппера в этот момент отражает самый неприкрытый ужас, - мало того: это ты присосалась к нему, как клещ, но чем скорее ты отвалишься, тем лучше. Для тебя. И что бы ты ни говорила - я ни за что тебе не поверю. И знаешь, почему? Ты - дешёвка. Нечем больше заняться в праздник, как доставать парня по телефону? О, я сочувствую тебе, правда. Но, может, если бы у тебя была хоть кроха мозгов, ты бы подумала о том, как перестать быть такой истеричной дурой и что сопливая внешность - это ещё не всё. Так что забудь этот номер, подруга, Диппера тебе не видать, он слишком крут для тебя. Почитай-ка лучше учебник по физике. Счастливого Рождества! - мило прибавляет она в конце, прежде чем закончить разговор. - Вот и всё, - говорит Пасифика Дипперу, отдавая ему мобильник. - Больше она не будет тебя доставать, таким интересны только лёгкие цели, а я ей не по зубам, она уже исчерпала весь запас своих фишек. И смени уже рингтон. Диппер принимает телефон, но всё ещё глядит на Пасифику с некоторым испугом. - Знаешь... в этом не было такой уж необходимости. - А вот и была, - вздыхает Пасифика. - Ты и так вынужден терпеть меня тут, зачем делать Сочельник ещё ужаснее. - Я мог бы справиться сам. - Нет, не мог, и мы оба это знаем. Ты слишком добрый. А некоторые вещи... - она поднимает плед, - требуют решительных мер. Диппер кивает: что ж, с этим трудно не согласиться. - Ну, эм, тогда... спасибо? - Не за что. Считай это моим тебе подарком на Рождество. Диппер смотрит на огонь в камине, сосредоточенно о чём-то думая, словно принимает важное решение. Пасифика не уверена, что может догадаться, о чём его мысли, и она оказывается права: - Ладно, - Диппер встаёт, быстрым жестом поправляя очки, - если уж мы дарим подарки раньше времени... Я тоже принесу тебе свой. И он уходит, оставляя Пасифику в недоумении. Он что-то приготовил ей? И что же это может быть: калькулятор? Справочник? Сборник книг по термодинамике? - Закрой глаза, - говорит Диппер, появляясь сзади спустя несколько минут. - И встань. Пасифика неловко встаёт, подчиняясь, закрывает глаза. Раздаётся какое-то пыхтение, она слышит звук, похожий на кликанье, чувствует прикосновения к волосам. А потом ощущает, как ей на грудь поверх свитера легло что-то... Она распахивает глаза, проводя пальцами по свитеру, натыкается на прохладный металл. Колье. На мгновение она застывает, потому что мысли тут же атакуют голову со страшной силой, смешанные, путанные, на душе возникает странное чувство: затаённая радость вместе с горьким ощущением вины и стыда. Щёки горят, и Пасифика закрывает лицо руками. - Помнишь? - тихо говорит он. - Я подарил тебе его на нашу первую годовщину: полгода с момента, как мы начали встречаться. И она же стала нашей последней датой - ты... - Кинула им в тебя, когда мы расстались, - бормочет Пасифика. - Ага. Я так разозлился тогда... Просто я долго на него копил, хотел... впечатлить тебя. Хаха, чем я мог впечатлить такую девушку, как ты, у которой всё есть? Поэтому я пошёл наиболее простым путём и решил купить тебе что-то дорогое и красивое. Например, такое колье со снежинками. - А я просто сорвала его с себя и бросила тебе в лицо, - со стоном произносит Пасифика, не в силах посмотреть на Диппера. - Да, так что мне пришлось чинить замок, поэтому там немного другой сплав на конце цепочки... - Ты хранил его всё это время? Несмотря на то, что мы расстались? - она всё-таки поднимает на него глаза, но Диппер вдруг краснеет и отводит взгляд. - Только потому, что оно дорогое, а продать его я не мог, так как оно уже было с изъяном. И ты не обязана его носить, если не хочешь, - он смущённо потирает нос. Пасифика качает головой, силясь что-то сказать, но только теребит подвески в виде снежинок. - Я ужасный человек. - Нет, что ты! Я был виноват не меньше... Всё так по-дурацки получилось... - Оно идеально, - говорит Пасифика уверенно. - И теперь я очень хорошо это понимаю. Ты исправил его, и оно стало ещё лучше. Господи, Пайнс, ты умудряешься всё на свете сделать лучше! И иди уже сюда. И тогда она притягивает его к себе и целует, наконец-то просто и без предисловий, и всё остальное становится совершенно неважным. Диппер был уверен всё это время, что он не так уж сильно нуждался в подобном, подумаешь, поцелуи - есть вещи поинтереснее, вроде работы на квантовом оптическом генераторе, но Пасифика запускает пальцы в его волосы, проводит ладонью по щеке, её губы на вкус как корица, и ни о чём другом уже думать не получается. И всё-таки он отстраняет её от себя. - А как же твой парень? - напоминает он, хотя и с явным нежеланием. - Великий и прекрасный, который во всём лучше меня? - Чего? Кто? - непонимающе смотрит на него Пасифика, пытаясь выровнять дыхание. - А, ох, ты об этом... - она хмурится. - Да нет никакого парня! Диппер приподнимает брови. - В смысле? - В прямом! - сердито восклицает она. - Ты его что - выдумала? - а вот ему уже становится смешно: если уж Пасифика пошла на такие жертвы, это о многом говорит. - Нет, он был! Но мы встречались всего ничего и быстро расстались. - ??? - Ну что? - смущённо фыркает Пасифика. - Он совсем не носил свитеров, не мог отличить 10-ого Доктора от Барти Крауча-младшего, считал моих родителей "милыми людьми" и постоянно критиковал мою причёску. Как его можно было терпеть! - Я думал, тебе не нравится мой свитер, - улыбаясь, отвечает Диппер, вдруг чувствуя себя очень-очень... уместным. Может быть, это и есть дух Рождества? - Прекрати, - усмехается Пасифика. - Всем нравятся далеки. Диппер подхватывает её в то же мгновение: Пасифику Нортвест, гордячку и временами эгоистку, острую на язык и меткую в бросках подарков, любительницу фантастических сериалов и вязаных свитеров, потрясающую и замечательную, упрямую и своенравную, свою бывшую девушку, свою Пасифику. Как будто он может её кому-то отдать! Как будто она может его кому-то отдать! Диппер хранил колье всё это время, значит, он тоже надеялся, что они смогут восстановить их отношения, но в целом, несмотря на свои прекрасные качества вроде умения выслушать и самых идеальных объятий на свете, он самый настоящий ботаник, лучше разбирающийся в теоремах, чем в чувствах, и такой же болван по части отношений, как и она. Они всё ещё целуются, обнимаясь и крепко обхватывая друг друга, стараясь стереть прошлые обиды и сделать их незначительными ("ведь правда, мы совсем не это имели в виду?"), и Диппер поднимает очки на голову, а Пасифика цепляется за его свитер, когда позади них раздаётся насмешливое: - Че-тэ-дэ! Мэйбл стоит у двери с чашкой печенья, широко улыбаясь. - Что и требовалось доказать! - поясняет она свою фразу, явно наслаждаясь сердито-смущёнными лицами Диппера и Пасифики. - Вы молодцы, можете получить печеньки! - Мэйбл, мы не какие-то собаки, чтобы дрессировать нас! - возмущается Диппер. - А с чем печенье? - заинтересованно спрашивает Пасифика. Диппер вздыхает. You're here where you should be Snow is falling as the carolers sing It just wasn't the same Alone on Christmas day Presents, what a beautiful sight Don't mean a thing if you ain't holding me tight You're all that I need Underneath the tree Они сидят, обнявшись, на диване, вытянув ноги к камину, рядом мерцает ёлочная гирлянда, пахнет мандаринами и выпечкой, осталось всего несколько часов до Рождества. Пасифика положила голову Дипперу на грудь, не обращая внимания на колючий свитер, а он обнял её за талию. - Почему мы такие идиоты, Диппер? - сонно произносит Пасифика, глядя на языки пламени. - Хэй, ты не можешь называть идиотом человека, который закончил семестр в Калтехе почти на одни пятёрки! - возмущается Диппер, но тоже как-то лениво. - "Почти", Пайнс, - улыбается Пасифика себе под нос. - Бери пример с круглой отличницы. - ...может, поэтому? Она берёт его за руку, переплетая пальцы, потирается затылком о его щёку, двигает ноги и укладывает поверх его коленей. Ей ужасно хочется доказать - ему и самой себе - что всё вправду вернулось на круги своя. - Думаешь, мы справимся? Диппер опускает на неё взгляд, на линзах его очков играют блики. - Я не знаю, Пасифика. Но я очень хочу попытаться. Она удовлетворённо улыбается - ей достаточно. И тут вдруг странная мысль посещает её: - А что, если достать всё-таки поезд с чердака? - Ты серьёзно? Зачем? - недоумевает Диппер. - Просто потому что... - Пасифика пожимает плечами. - Хорошие вещи должны возвращаться. И нет ничего страшного в том, чтобы иногда вспоминать детство. - Мне кажется, ты просто хочешь сама его запустить, - говорит ей Диппер, прищуриваясь. - Или посмотреть, кто победит: ты или Мэйбл. Ставлю на неё. - Ах ты предательница! - фыркает Диппер, целуя её, и Пасифика хихикает, даже не думая о том, как это, наверное, глупо смотрится со стороны, она просто наслаждается тем, что снова находится в объятиях Диппера и может обнимать его сама. Лишь бы только это не кончалось... Звонок во входную дверь отвлекает их перезвоном колокольчиков, Мэйбл бежит открывать, и вскоре в доме становится шумно: старшие Пайнсы принесли покупки; Диппер порывается, чтобы встать, но Пасифика удерживает его. - А мы, кажется, вернулись на год назад, - комментирует происходящее мистер Пайнс, но жена толкает его под бок, щебеча (прямо как Мэйбл), что "детишек нужно оставить одних". - Когда они успели помириться? - всё-таки спрашивает мистер Пайнс у дочери, и они уходят на кухню. - Это всё магия Рождества, - Пасифика уверена, что Мэйбл подмигнула. - Что ж, всё к лучшему, - к голосам на кухне присоединяется миссис Пайнс. - Диппер наконец перестанет проводить каждую свободную минуту над книжками... И разберёт свой луч смерти. Пасифика тут же начинает хохотать. - Луч смерти?! - Мама все не так поняла: это был научный проект! - повышает голос Диппер, чтобы родители его услышали. - Да, конечно, милый, всё, что хочешь, - отвечает ему мама, а потом Мэйбл подхватывает: - А ещё, я надеюсь, ты больше не будешь воровать мои диски Тэйлор Свифт и подпевать, когда думаешь, что тебя никто не слышит. Пасифика смеётся ещё громче, а Диппер покрывается краской и кричит: - Я... я так не делал! - А ещё... - Мэйбл высовывается из дверей, чтобы добить брата окончательно: - А ещё он закрасил Тихий океан на карте чёрным! Диппер запускает в сестру подушкой, а Пасифика смеётся так, что начинает болеть живот, а на глаза наворачиваются слёзы. - Ох, Боже, - просмеявшись, она добавляет: - Ну, если тебе станет от этого легче, я испортила наволочку летом, а ещё несколько книг и особо страшный ковёр у себя дома. И сожгла альбом с именами наших будущих детей, поэтому теперь... - она прикусывает язык, но уже поздно. - ...Теперь придётся придумывать новые, - заканчивает Пасифика, поняв, что проболталась. Тогда Диппер тоже начинает смеяться, а Пасифика вторит ему; за окном ночь и холод, но они внутри, в тепле, вместе, и это точно прекраснее всего в целом мире. Пасифика не хочет отпускать Диппера от себя ни на секунду, и он крепко обнимает её, так что, когда Мэйбл уже идёт спать и наталкивается на них, целующихся на лестнице, она зевает и говорит только: - Похоже, зря я готовила спальню для гостей. Диппер пытается возразить, но Пасифика закусывает губу, хитро на него глядя, и забирается ладонями под его свитер. - Может быть. Мэйбл закатывает глаза и проходит мимо, как Пасифика окликает её - Диппер уже скрылся за дверью своей спальни. - Мэйбл? - Да? - Спасибо, что всё-таки заставила меня прийти сюда. Дома я бы сейчас спала... в холодной кровати... одинокая и несчастная... и некому было бы меня согреть... - она драматично прикладывает руку ко лбу. - А тут я встретила Диппера, своего зайчика. - Мы, вообще-то, о моём брате говорим, - стонет Мэйбл. - Ага, - смеётся Пасифика - счёт один-один. - Спокойной ночи! Она наблюдает, как подруга хлопает дверью комнаты, и несколько секунд стоит одна в пустом полутёмном коридоре. Пасифика никогда особенно не любила Рождество, не видела в нём ничего необычного и "волшебного", это лишь ещё один день. Который не изменит твою жизнь, как часто показывают в фильмах. Но, определённо, что-то в этом есть, решает она, когда снова проводит пальцами по снежинкам на колье, что-то привлекательное и воодушевляющее, что-то, заставляющее сердце биться сильнее, а мысли наполняющее радостью от того, что такой день в году всё-таки существует. - Я, на самом деле, вовсе не был уверен, что ты правда захочешь всё вернуть, - говорит Диппер, когда они лежат, тесно обнявшись, под одним одеялом, свет выключен, но оленья упряжка виднеется в окошке, и нос оленёнка Рудольфа горит ярко-красным. Пасифика улыбается, закрыв глаза, только прижимается ещё ближе, удивляясь тому, как же много она упускала, разыгрывая нелепые драмы и строя из себя обиженную невинность. - Угу, - соглашается она. - Мне казалось, ты вообще не думаешь о такой возможности. - Почему тогда всё получилось? Где-то внизу, из гостиной, всё ещё доносится музыка из проигрывателя, и, прислушавшись, Пасифике удаётся узнать песню. 'Cause I just want you here tonight Holding on to me so tight What more can I do Baby all I want for Christmas is you - В Рождество всякое случается, - отвечает Пасифика. И они чувствуют, что такое объяснение их обоих действительно вполне устраивает.