Не успел.

      Чимин дрожит, продуваемый всеми ветрами насквозь, но упорно бредёт между сугробами и голыми деревьями к месту назначения. Он сорвался рано утром, прямо из своей маленькой уютной квартирки, схватив с вешалки пальто вместо тёплой куртки и поспешно обмотав вокруг шеи шарф.       Глаза еле разлепляются, утро выходного, на часах девять утра. Светает. Звонок телефона противно разрывает сонную тишину. — Да?.. — хрипит Чимин в трубку, прокашливаясь. — Чимин… он снился мне сегодня… и сказал не пускать тебя из дома никуда.       Чимин трёт левый глаз, а потом вдруг напряжённо замирает. — Я скоро приеду, ладно?       Чимин хмурится, смотрит на календарь на ободранной стене. Как только он мог забыть? — Чимин, я волнуюсь. Ты в порядке?       Минутное молчание, а потом тихий вздох. — Да, Тэхён-и, я в порядке… То есть… Приезжай, можешь приехать, ключи знаешь где, а я, возможно, усну. — Хорошо, я скоро.       Времени мало, он скоро доедет, а смотаться надо успеть. Ветер слегка утихает по мере приближения к тому месту. В таких местах всегда как-то… спокойнее. Чимин напряжённо вглядывается вдаль и пытается вспомнить, куда именно ему надо идти. В прошлый раз было… мягко говоря, не до этого.       Сокджин судорожно выдыхает и почти больно сжимает плечи Чимина, но тот не чувствует. Он вообще как будто перестал существовать в последние несколько дней. — Чимин… ты уверен, что всё будет в порядке?       Тот отворачивается, слегка кривит губы, подавляя слёзы, и кивает. Сокджин хмурится.       Однако, не смотря ни на что, всё проходит довольно спокойно. Чимин смотрит отстранённо, изредка шмыгает носом, в истерике не бьётся. И на том спасибо, как говорится.       Сокджин не уверен, хорошо это или плохо, и о том, не было бы для Чимина лучше плакать, кричать, бесноваться, рыдать… Сокджин просто стоит рядом, придерживает его трясущиеся плечи и смотрит пустым взглядом вокруг. Намджун неподалёку тихо и ужасно серьёзно разговаривает с убитой горем матерью. — Думаю, пора идти.       Чимин наконец добирается туда, куда шёл. Место узнаёт сразу же, потому что… потому что такие места не забывают, такие места врезаются в память каждой своей режущей частичкой. И дерево то, и дорожка там же. Чимин думает, что надо было взять с собой цветы, и вообще, вспомнить вчера, организоваться… Он тихо ругается себе под нос, а потом растерянно замирает. Оказывается, ветер полностью перестал дуть, и вокруг воцарилась тишина, мёртвая тишина. — Хён, я пришёл тебя навестить.       В горле слегка что-то сжимается, так что на некоторое время Чимин замолкает, слушая тишину.       Подмораживает, и он глубже заталкивает руки в карманы, а потом наконец смотрит на надпись. «Освободился и успокоился. Отныне и навсегда.» — Кто, интересно, это выбрал?.. Наверно, Намджун, он любитель… Надеюсь, ты и правда успокоился. А уж в том, что ты там свободен, я не сомневаюсь. Да и тут это слово как-то… ты же всю жизнь свободен был, разве нет?..       Чимин тихо вздыхает и медленно садится на снег рядом с могильной плитой, прислоняясь головой к холодному мрамору и рассматривая кладбище. — Похоже, тут и правда спокойно. Тебе спокойно?.. Хотя с чего бы тебе именно тут годами торчать.       Он медленно перевёл глаза на небо, на котором загоралась заря, окрашивая крайние пушистые облачка в золотой и розовый цвета. — С чего бы тебе торчать тут, мне кажется, такие как ты путешествуют на облаках после…       Слово «смерть» встало в горле комом, и Чимин опять тихо вздохнул. — Знаешь… я хотел рассказать тебе о своей жизни, а тут внезапно понял, что и рассказывать нечего особо. Я бы скорее о твоей спросил. Я бы… хотел тебя послушать ещё хоть раз.       Горло сдавило сильнее, и Чимин закрыл скривившееся лицо руками. — Мне не хватает тебя, хён. Все эти люди вокруг… Они такие неправильные. Без тебя совсем… туго стало.       Слёзы текут по лицу непроизвольно, и он тихо хрипит. В голову приходит глупая совершенно мысль раскопать эту чёртову землю и обнять своего хёна ещё хоть раз. — Я обычно думаю, что ты есть, но есть где-то не здесь. Я… таким эгоистом стал. Я думал о том, что ты ждёшь меня где-то там, дальше, и нужно тоже ждать.       Он вытирает слёзы шарфом и громко шмыгает носом. — Будет забавно, если ты где-то рядом, сидишь сейчас на снегу и слушаешь меня. И смотришь на это всё. Знай, что без тебя мне тошно, если ты здесь и слышишь меня. Я рассказывал тебе, что хожу по краю, а ты сам прыгнул и меня столкнул вниз… я как будто зацепился за ветку, но хочется уже забыться и отпустить.       Слёзы бегут по щекам, горячие, болезненные, и капают на снег. Чимин издаёт глубокий звук, похожий то ли на стон, то ли на вздох, и вдруг заходится в рыданиях. — Хён, я не хочу идти домой, можно я останусь с тобой?..

***

      Начинается снегопад. Снежинки падают, медленно, размеренно кружась, беззвучно и спокойно. Заря занимается вдалеке, там же начинается сильная метель. Лишь на кладбище всё спокойно, тихо, мертво.       Юнги гладит спящего Чимина по волосам и тихо шепчет ему на ухо истории о пушистых, влажных облачках, тёплых солнечных лучах и настоящей свободе.       Чимин открывает глаза, Юнги тепло улыбается и шепчет, обнимая: — Наконец-то ты проснулся.       Чимин обнимает в ответ.