Recovery

Мама всегда говорит нам держаться подальше от различных неприятностей и стараться не навлекать на себя беды. Но, если быть честным, любой человек, так или иначе, действительно стремится сделать что-то такое, чтобы потом разгребать это. Каждый, абсолютно каждый будет отрицать это, а затем задумается и поймёт, что это так. Потому что это сущность человека. Это как свобода. Люди стремятся к ней, желают её больше всего на свете, а, получив, не знают, что с ней делать. Эта вечная борьба с препятствиями и есть человеческая жизнь. Курт был таким же человеком. Отличие его лишь было в том, что он иногда обходил некоторые мелкие проблемы, навлекая на себя одну огромную, из которой его никто и никогда не вытащит. Даже он сам. Потому что когда он позвонил Блейну, он и правда совершил худшую ошибку в своей жизни. Или, наоборот, совершил лучший поступок из всех, что совершал. Об этом он задумался, когда встречал Блейна на пороге своей квартиры. Все мы не без греха. И грехи искушают каждого. Безгрешность — тоже грех, потому что тщеславие и высокомерие ныне хуже, чем похоть или зависть. Это как с добром. Добро не существует без зла, ровно как и зла не существует без добра. Но чрезмерное добро — есть зло, также, как и постоянное добро. Об этом Курт думал, когда разговаривал с Блейном, выпивая с ним по бокалу вина, которое он принёс к нему в квартиру. Наверное, все слышали, что страсть затуманивает рассудок и движет человеческим разумом, словно какой-то механизм. Как будто мы куклы, а наш хозяин всего лишь развлекается и думает, что же будет, если добавить чуточку страданий, а затем разбавить горой счастья. Или наоборот. В настоящее время счастье и страдание стали чуть ли не синонимами, потому что между ними такая тонкая грань, что её можно и вовсе не заметить, особенно если что-то вас ослепляет настолько сильно, как ослепляют медовые глаза человека, сидящего напротив вас. Именно об этом Курт думал тогда, когда потянулся к губам Блейна, чувствуя что-то, что не поддавалось бы описанию. Бывает ли это вообще? Существует ли что-либо, что не поддаётся описанию? Какое-нибудь чувство или, быть может, эмоция, которую художник не может передать на холсте, а писатель не может вложить в своё творение. Нечто, что не поддаётся описанию — вовсе не существует. Парадигма. Ирония. Или сомнение. Но, будьте уверены, у Курта не было ни капли сомнения, когда он лежал под Блейном и награждал каждое его прикосновение к себе, каждый его поцелуй и каждый его толчок, стоном, затуманивающим рассудок. Это не поддаётся описанию. Об этом уже думал Блейн. И никак не поддаётся описанию то, что наутро это не считается ошибкой. Это считается воссоединением двух страдающих сердец, которые отчаянно верили в чрезмерное добро и не увидели грань между счастьем и страданием. Свернули не в том направлении, потому что, кто знает, может, это было им нужно. Потому что человек, по своей натуре, обожает неприятности и их последствия. И после того, как он разгребает их, он больше не хочет повторять эту ошибку. Он хочет нечто новое. Но когда он научится видеть грань, он поймёт, насколько он был глуп, что заставлял страдать не самого себя, а человека, который страдал вместе с ним. Из-за него. По нему. Блейн чувствовал себя самым настоящим ублюдком по сей день, потому что заставил страдать самого дорогого человека в своей жизни. И этот человек сейчас лежит с ним вместе в постели и счастливо улыбается ему, невинно прикусывая губу и моргая так, словно завораживая и очаровывая всех, кто только посмеет взглянуть в его глаза. Тонкая грань между счастьем и страданием. Она всегда была, есть, и будет существовать. И если однажды вы сбились с пути, никогда не отворачивайтесь от правильного. Стойте к нему боком, но никогда не спиной. Просто помните, что, в конце концов, всё заканчивается хорошо. Никогда не бывает историй, где нет своеобразного счастливого конца для кого-то. Просто нужно бороться за то, чтобы этот счастливый конец принадлежал именно вам. Блейн поборолся. И больше никогда не переставал. — Мы попробуем с начала. Теперь он каждое утро осыпал Курта огромным количеством цветов, не потому, что чувствовал себя виноватым, хоть и это было правдой. Он делал это потому, что Курт заслуживал этого. Его голубые глаза были созданы для того, чтобы созерцать их и просто сиять. Блейн хотел, чтобы они сияли. Потому что он боролся. Он боролся каждый раз, когда Курт мог начать сомневаться в том, что снова впустил его в свою жизнь. В такие моменты он оставлял его одного, не произносил ни слова. Лишь заваривал ему чашку зеленого чая с мятой и укрывал пледом, не смея делать ничего более. Потому что он прекрасно понимал, что подорвал доверие к себе, и для этого понадобится огромное количество времени. Если его вообще хватит. Но это было вовсе не важно, потому что он не переставал стараться. Он боролся и тогда, когда Курт, приходя домой, уставал настолько, что у него не хватало сил ни на что. Блейн делал всё возможное, чтобы помочь ему расслабиться и заставить его почувствовать ту любовь и заботу, которые его окружают. Блейн понял, что справляется, потому что с каждым днём Курт расцветал всё больше. Он снова улыбался так, как прежде. Снова смущался, когда речь заходила о чём-то интимном, пускай даже поцелуе. Снова включал джаз на небольшом стареньком радио, готовя под него ужин. И снова жил, будто ничего и не было. И Блейн был счастлив. Видеть такую радость каждый день — это всё, чего он хотел. Всё, о чём он мечтал. Пускай он утратил доверие к себе, но он понял, что обрёл нечто большее. Намного больше того, что у него было раньше. Второй шанс. После того, как Курт произнёс эти слова, Блейн понял, что снова может вздохнуть свободно и понял, что никогда больше не сделает ничего, что бы ранило любовь всей его жизни. Потому что если жизнь преподносит тебе второй шанс, то им нельзя не воспользоваться. Это либо сделаешь ты, либо воспользуются тобой. Блейн сделал свой выбор. И пускай, когда-то он сделал неправильный, он больше никогда не заставил Курта страдать. Потому что он понял, где находится грань. И он держал Курта на той стороне счастья, любви и заботы, где он и заслуживает быть. Всю оставшуюся жизнь. В свою очередь, Курт делал ровно то же самое, прекрасно замечая, что и как делает Блейн. Это было для него самым лучшим. И навсегда таким останется. Ведь если он заслужил того, чтобы за него боролся такой человек, как Блейн Андерсон, то ему не остаётся ничего, кроме как просто дарить ему всю любовь мира и целовать его губы так сладко, как он того заслуживает. Они оба заслуживают, несмотря на все ошибки, которые они совершали. Ведь все мы не без греха, ведь так?