Бессонница

Я аккуратно протянул сонному Ванитасу белую фарфоровую чашку и небольшую белую таблетку, которую он встретил с явным недоумением. — Это ещё зачем? — возмутился он, одарив меня негодующим взглядом. Чашку же взял и поставил перед собой. — Ванитас, ты не спишь уже третью ночь, — сказал я, кладя таблетку около чашки. — Я волнуюсь. — Хо-хо, подумать только! — вскочил он, невинно хлопая ресницами и широко улыбаясь. — Ты за меня волнуешься? Ну на-адо же! Наигранные чувства. Зачем он их использует? Неужели ему настолько опротивели люди и вампиры, что он предпочёл скрыться ото всех за маской неуравновешенного подростка? Я же не собираюсь над ним как-то издеваться или смеяться. Он ведь знал, что может мне довериться, так почему? .. — А что не так? — спросил я, заранее зная его ответ. — Все должны спать, иначе вскоре сойдут с ума. — Со-ойдут с ума-а… — протянул Ванитас, а затем хихикнул. — Я сказал что-то смешное? — Да! — вскочил он, ударив ладонями по столу. — Знаешь, Ной, ты говоришь, как родитель какого-нибудь мальчишки, который боится темноты. И тут же его хихиканье стихло, а взгляд приобрёл серьёзность и… страх? — Мне это не впервые, — тихо вдохнул я, прикрывая глаза и притворяясь, что ничуть не удивился. — Правда?! Пожалуйста, расскажи! — Ну, я рос вместе с ровесником, — начал я. — Мы не были родными братьями, но относились друг к другу именно так. Он был немного младше меня, поэтому учитель всё время говорил мне, что я должен присматривать за ним. — Надо же, — наигранно хихикнул Ван. — Ты у нас, оказывается, старший братик! — Я же говорил, что мы не родные. — Не важно! — нараспев сказал Ванитас, вставая из-за стола. — Знаешь, мне уже намного лучше. Так что мы может отправиться в царство Морфея. — А чай? .. — спросил я, обнаруживая, что ни чая в чашке, ни таблетки на столе нет. — Что? — рассеянно обернулся он, и я с облегчением понял, что он ничего не услышал. Я допил свой, оставил чашки на столе (всё-таки я тоже чертовски устал и тоже хотел спать) и пошёл за Ванитасом. Я впервые остался у него ночевать, так как он ужасно настаивал на этом. Я так и не знал, почему он говорил об этом так скромно, словно стеснялся чего-то. Я согласился, и увидел, что в его взгляде что-то оживает. Газеты писали, что ночью будет плохая погода. Может, поэтому? Ванитас сразу отвернулся от меня и захотел обмануть, будто бы уже заснул. Я же вспомнил своего младшего братца, который проворачивал точно такой же трюк. Я лёг на спину и начал размышлять обо всём произошедшем. О глазах Ванитаса, о его странном характере, о том, как мы с ним познакомились. Он был очень странным и никогда не показывал истинных чувств. Всегда смеялся, улыбался и ухмылялся, словно пытался в панике натянуть на лицо маску беззаботного и эксцентричного человека. И почему он не может открыться? Неужели боится? Неожиданно за окном сверкнула белоснежная змея, послышались раскаты грома. Я услышал шелест на кровати Ванитаса, посмотрел на него и увидел, что он, словно котёнок, свернулся калачиком, что-то шепча при этом. Я подумал, что приснился кошмар. Мурр вскочил с кровати, недовольно замахал хвостом, царапнул мне ногу, прыгнул на пол и пошёл к двери. Я тихо встал, чтобы не будить Ванитаса, зажёг свечу, взял подсвечник и пошёл за Мурром. Неожиданно Ванитас схватил меня за запястье мёртвой хваткой. Рука была ледяной. Я вопросительным взглядом наблюдал за тем, как он чуть приподнимается, словно призрак и, не опуская ног на пол, посмотрел на меня. Безжизненный, напуганный и потерянный взгляд, в синих глазах, блестящих от слёз, отражался маленький огонёк свечи. — Ты куда? — шепнул он, словно боялся, что его кто-то услышит. — Мурр позвал на улицу, — вполне спокойно ответил я и бросил взгляд на недовольного кота у двери. — Ты… — он сглотнул. — Ты надолго? — Нет, на пару минут. А что такое? — Ничего, — он неохотно отпустил мою руку и завалился на бок, вновь сворачиваясь калачиком. Как оказалось, Мурр просто переживал из-за того, что тучи затянули Голубую Луну. Вероятно, из-за этого Ванитас и вёл себя так странно. Может, его состояние как-то зависит от лунного света? Может быть. Я вернулся к своей кровати, поставил подсвечник со свечой на стоящую рядом тумбу и вдохнул, чтобы потушить огонь. Неожиданно Ванитас вскочил с кровати, едва не споткнулся о Мурра и тут же огородил слабый огонёк своими ладонями. — Не надо! .. — отозвался он, не сводя восхищённого взгляда с пламени. — Не туши! — А чём, собственно, проблема? — спросил я и скептически изогнул бровь. — Нет проблемы, - он, не поворачиваясь ко мне спиной, начал шагать к своей кровати. — Просто не туши, ладно? — Ну, хорошо… — чуть тише сказал я, накрывая ноги одеялом. Всю оставшуюся ночь я провёл в неведении мотивов Ванитаса. Я не понимал, почему он так цепляется за эту свечу, словно за спасение. Лишь днём, когда мы собирались к одному человеку за информацией, всё понял. Ванитас чуть смутился, потрепал бант на шее, словно проверяя, затем осторожно коснулся моего запястья, привлекая внимание. Бледные щёки покраснели, а во взгляде преобладала рассеянность. — Не говори никому, что произошло этой ночью, хорошо? Это личное. — Конечно, — кивнул я, смекая, что для Ванитаса это имеет какое-то особое значение. Он был чем-то напуган. Смутный страх кружил вокруг его глаз, сердце, казалось, забилось чаще. Он нервничал, боялся мне что-то сказать. Когда я взял цилиндр и направился к двери, он снова коснулся моей руки. Ван судорожно вздохнул и тихо-тихо прошептал: — Я боюсь темноты…