В ожидании Дракона

Дом возвышался над обрывом, под которым плескалась Атлантика, как памятник человеческому безрассудству и самонадеянности. Год за годом волны отъедали от суши кусок за куском, подбираясь всё ближе, грозясь навсегда поглотить хрупкое стеклянное строение. Стоя над краем, Уилл слышал мерный шум прибоя и ощущал йодистый морской запах. На губах осела соль, и Уилл машинально облизнулся. Ганнибал наблюдал за ним, стоя чуть позади. Голова его слегка кружилась от забытой за три года свободы, и чёрный силуэт Уилла впереди на скале дрожал и размывался. Шагнув вперёд – какое же удовольствие было ступать по земле, а не по каменному полу камеры! Ганнибал осторожно прикоснулся к его руке. – Пойдём в дом. Внутри тоже пахло морем, а ещё – деревом, сыростью, плесенью даже; запах дома, в котором не жили три года, в котором когда-то медленно гнили заточённые заживо, перепуганные жертвы; теперь здесь оказался Уилл. Они с Ганнибалом не говорили все те часы, что добирались сюда; молчание стало последней преградой для подступающего безумия. Сейчас она рушилась, и Уилл всей кожей ощущал приближение чего-то неотвратимого. – Странно быть с тобой в этом месте, – проговорил он, наблюдая, как Ганнибал обходит вокруг стоящего в центре комнаты стола, не задумываясь, поворачивается спиной, ища что-то в шкафу. – Чувствуй себя как дома, Уилл. – Что ты собираешься делать? – Приму душ, с твоего позволения. Уилл кивнул, как будто Ганнибалу действительно нужно было позволение вымыться. Возможно, так оно уже и было. Кивнул, но не сдвинулся с места. Когда за дверью ванной зашумела вода, Уилл прошёл на кухню. Открыл холодильник – он был пуст; удача, что они заехали в богом забытый магазинчик в каком–то городке с населением в полторы сотни пропащих душ. Он купил там сероватый хлеб и кусок сыра, покрытый подсохшей коркой; Ганнибал в это время ждал его в полицейской машине, всё ещё одетый в больничный комбинезон с номером на груди. Расплачиваясь на кассе, Уилл почувствовал что-то вроде угрызений совести, как будто решил накормить одну из своих собак китайскими консервами. Впрочем, в шкафу нашёлся недурной кофе, хоть и пролежавший там уже не один год. Рутинные, привычные действия успокаивали: сварить кофе, нарезать бутерброды – как будто прежняя жизнь не полетела под откос, когда Уилл добровольно сел в полицейскую машину вместе со сбежавшим из-под стражи убийцей. Он не обернулся, услышав за спиной шаги. Ганнибал, остановившись в дверях, видел, как скользит вверх-вниз нож, поблёскивая, и как в такт его движениям ходят под белой рубашкой лопатки Уилла. Ритмичность и лёгкость движений завораживала. – Я приготовил нам ужин, – всё так же не оборачиваясь, произнёс Уилл. Потом наконец-то развернулся, не выпуская нож. Ганнибал смотрел на него, склонив голову. Влажные, неровно подстриженные волосы делали его похожим на странную взъерошенную птицу. Его взгляд скользнул по блестящему лезвию. – Спасибо, – коротко ответил он, подходя. Уилл молча протянул ему нож – рукоятка была тёплой, – и снова развернулся спиной, наливая кофе. Они сидели друг напротив друга, как в то бесконечно далёкое первое утро в дешёвом мотеле, когда первая жертва их связи уже была распята на рогах оленя и выпотрошена заживо, а Уилл со смехом утверждал, что Ганнибал ему неинтересен. Кофе и вправду был хорош, а бутерброды – просто отвратительными, но Ганнибала это до странности не волновало. – Рано или поздно Дракон придёт сюда, Уилл. Что ты тогда сделаешь? – Я убью его. – А затем? Уилл пожал плечами, поднося к губам чашку. – Я ещё не решил. Ганнибал смотрел ему прямо в глаза, и Уилл не отводил взгляда. Прошло то время, когда он избегал зрительного контакта. – Ты можешь убить меня, Уилл. – Я могу убить себя. Или нас обоих. Ганнибал секунду обдумывал сказанное, потом кивнул. – Это обрадует Джека. – Джек здесь ни при чём, Ганнибал. Порыв ветра ударил в окно, и Ганнибал на мгновение будто воочию увидел, как падает вниз ещё один оторвавшийся от скалы камень. Это было видение Уилла, невесть как проникнувшее в его сознание. – У нас есть несколько часов, прежде чем Дракон найдёт нас. – Откуда ты знаешь? – Он хочет увидеть кровь в лунном свете, Уилл. Теперь они одновременно увидели масляно-чёрную жидкость, стекающую по обнажённому телу. Ганнибал знал это по собственному опыту; Уилл позаимствовал знание у Дракона. Но пока день не закончился, бояться было нечего – эти несколько часов принадлежали только им. – Я устал, Ганнибал. Я хочу отдохнуть. – Я проведу тебя в спальню, если ты позволишь. Уилл прикрыл глаза, безмолвно позволяя. Одна стена спальни тоже была стеклянная. Из-за этого казалось, что море вот–вот ворвётся в комнату и закружится водоворотами вокруг ножек массивной кровати. Ганнибал откинул одеяло – бельё ещё хранило слабый запах свежести – и жестом пригласил Уилла лечь. – Я не хрупкая фарфоровая чашечка, Ганнибал, – тихо проговорил он, тяжело опускаясь на край кровати. – Уже нет, – так же тихо ответил Ганнибал, опускаясь перед ним на колени. Прежде чем Уилл успел возразить, он нагнулся, быстро расшнуровал его ботинки – сначала левый, потом правый, – и стянул их с ног. – Ты не хрупкая чашечка, Уилл, – не поднимаясь, повторил Ганнибал. – Джек ошибался в тебе. – А ты? – Уилл положил руку на шею Ганнибалу, неторопливо поглаживал под челюстью, за ушами, проводил пальцами по позвонкам на шее. – Я верил в тебя. – Ганнибал подставлялся под чужую ладонь, вбирая в себя тепло, наслаждаясь тем, как легко Уилл касается его, забыв не только о своей неприязни к взглядам в глаза, но и о боязни прикосновений. – В твоё становление. – Ты считаешь его законченным? – А ты? – Я ещё не принял решение, Ганнибал. – Ноги Уилла стыли на холодном полу, но пальцы были горячими. – Я хочу быть рядом, когда это произойдёт. Пожалуйста. Вместо ответа Уилл провёл пальцами вниз по груди Ганнибала, расстегнул пуговицу пиджака и стянул его. Всё так же молча лёг сам и отодвинулся от края, освобождая место. Ганнибал осторожно лёг рядом, вытянувшись на спине, и укрыл их обоих холодным одеялом. Уилл смотрел вверх, не отодвигаясь, но и не пытаясь дотронуться самому, и дышал часто и неглубоко. Постепенно его дыхание выровнялось, мышцы расслабились, и он прикрыл глаза. Ганнибал всем телом ощущал исходящее от него тепло; невыносимо хотелось прижаться ещё сильнее, принять его целиком, вобрать до последней капли, но этого нельзя было делать – Уилл и так подпустил его к себе так близко, как только мог. Время теперь текло над ними, постель постепенно согревалась, и уже в полудрёме Уилл повернул голову и уткнулся носом в чужую шею. Ганнибал видел, как он постепенно погружается в сон, и как всё больше предаёт его собственное тело: Уилл неосознанно потянулся к нему, обнял поперёк груди, закинул на бедро колено жестом то ли безраздельного собственника, то ли человека, цепляющегося за единственную опору. Ганнибал осторожно положил свою руку на его плечо и стал тихонько гладить; этот приступ нежности был столь же нелогичным и безрассудным, как и доверие Уилла к нему, и столь же необходимым. Наконец – прошло не меньше часа – Ганнибал почувствовал, что Уилл уже не спит. Но тот не спешил отодвинуться, лежал, всё так же обнимая своего несостоявшегося убийцу, и от осознания этого ныло и сжималось сердце. В комнате царили ранние сумерки, небо к ночи очистилось, и на краю горизонта показался краешек багрово-оранжевой луны. – Ты не ушёл, – проговорил наконец Уилл прямо в шею Ганнибалу. – Ты крепко держишь меня. Уилл потянулся ещё ближе, утыкаясь губами в ухо, и прошептал: – Я хочу увидеть тебя. Пожалуйста. В полумраке спальни Уилл приподнялся, разглядывая Ганнибала так внимательно, как никогда до этого. Потом потянул за край свитера, и Ганнибал послушно поднял руки, позволяя снять одежду. Он приподнялся, хотел было расстегнуть пуговицы на рубашке Уилла, но тот перехватил его запястья и сжал, не разрешая прикоснуться к себе, раздеть себя. Ганнибал послушно лёг снова, позволяя Уиллу гладить себя по груди, животу, касаться плеч, шеи, боков. Потом Уилл отбросил одеяло окончательно, расстегнул пряжку ремня, и Ганнибал изогнулся, чтобы легче было стянуть с него брюки. За брюками отправились носки, за носками – бельё, и наконец он остался совершенно обнажённым. Уилл проводил кончиками пальцев по чужому телу, рассматривая его так, как будто перед ним лежало вещественное доказательство – внимательно и бесстрастно. Ганнибал не отрывал взгляд от его спокойного лица, но сам не шевелился, позволяя делать с собой что угодно. – Перевернись, – негромко велел Уилл. На спине виднелось зарубцевавшееся клеймо свинофермы Верджера – круг с заключённым в нём гербом. Уилл на мгновение прижался к нему чуть колючей щекой, и Ганнибал невольно вздрогнул. Он ощутил, как чужой язык касается кожи, скользит вдоль позвоночника вверх, а руки продолжают гладить и ощупывать каждый сантиметр, как будто пытаясь запомнить навсегда. Ганнибал всё ещё считал, что контролирует ситуацию, но теперь уже его тело мстило ему, отзываясь на каждое прикосновение новой волной возбуждения. А Уилл не спешил, хотя прекрасно видел, что с ним творится: запустил пальцы в волосы на затылке, добрался до уха, неторопливо начал вылизывать мочку, заставляя Ганнибала жмуриться от удовольствия. Постепенно он сполз вниз, снова коснулся клейма губами, дошёл до ямочек на пояснице и поцеловал их по очереди – сначала левую, потому правую. – Что ты собираешься делать? – хрипло спросил Ганнибал, повернув голову назад и встречаясь взглядом с Уиллом. – Увидеть тебя ещё лучше. И он потянул за плечо, снова опрокидывая Ганнибала на спину, заставляя продемонстрировать откровенное возбуждение. Глядя прямо в глаза, Уилл обхватил его член и медленно провёл рукой вверх-вниз, следя за реакцией. Он плыл в чужих эмоциях, сложном коктейле наслаждения и стыда, потери контроля и давней созависимости, добровольном подчинении и желания обладать, погружаясь так глубоко в сознание Ганнибала, как никогда до этого. Легко найдя нужный ритм, он усмехнулся, подумав о том, что Дракон наверняка наблюдает за ними сейчас. Ганнибал кончил, не закрывая глаз и продолжая смотреть прямо на Уилла, и тот впитал в себя чужое удовольствие, как до этого впитывал стыд и подчинение. На мгновение показалось, что они падают в пропасть, и это ощущение было таким реальным для обоих, что Ганнибал невольно схватился за плечо Уилла. – Я видел тебя, Ганнибал, – проговорил Уилл в самые губы, которые он так и не поцеловал. – Ты решил? Вместо ответа Уилл разжал запачканные остро пахнущей спермой пальцы и вытер их о простыню. Потом нашарил на полу ком одежды и сгрёб её, протянул Ганнибалу, а сам встал, поправляя выбившуюся из брюк рубашку. – Я видел тебя, – повторил он, отходя к окну и не глядя, как Ганнибал одевается. В комнате стало почти совсем темно, и только лунный свет лился сквозь огромное окно. В ста метрах от окна спальни Дракон, всё ещё тяжело дыша, отнял от глаз бинокль, выбрался из своего убежища в скалах и бесшумно двинулся к дому, держа наготове пистолет.