На разных языках

Говорят, у любви есть пять языков: слова одобрения, совместное времяпровождение, подарки, забота, физический контакт. Я не профессор Чепмен, но берусь утверждать, что их всего два, (при чем, мы с моим любимым говорим на разных языках, без переводчика). Пройдемся по списку Чепмена. Что там у нас на первое? Слова одобрения, значит. Простой пример: я вытаскиваю его за мохнатую задницу из Ада, из самого густонаселенного чертями места в радиусе тысячи миль, а что получаю в ответ? «Спасибо тебе, Стайлз»? Как бы не так! По морде когтистой лапой! Я пытаюсь сказать ему что-то хорошее, действительно важное, а он? «Заткнись, Стилински!». Теперь по второму пункту. Уж как мы только время вместе не проводили! Ловили всяких тварей, распутывали головоломки, носились по лесу в полнолуния, угоняли патрульную машину… Но стоит мне приблизиться, этот неблагодарный остролапый мохножоп, внебрачный сын Чубакки и кошки породы Сфинкс, начинает шипеть, как сбежавшее молоко и демонстративно фыркать. Подарки – отдельная тема. Я всегда таскаю ему что-то вкусненькое. Лидия вообще утверждает, что когда дело доходит до подарков, я не знаю меры. «Эти украшения – ладно, но плазма во всю стену, Стайлз?». А волчара считает себя подходящим подарком на все случаи жизни. Или то, что не оторвал мне башку. Забота - мой любимый пункт. Я звоню ему, чтобы узнать, жив ли еще. Прусь через весь сраный Бикон Хиллс на плюющемся дымом джипе (пора переименовать старика в Смауга), а эта угрюмая оборотническая морда просто захлопывает дверь лофта у меня перед носом. Нормально?! Я плещусь с ним под мышкой в бассейне целых два часа, а только канима отползает, этот неблагодарный блохоносец разворачивается и уходит. И, наконец, я еду за ним в Мексику, нарываюсь на пожизненный домашний арест, рискую своей очень уязвимой смертной шкурой – и что? Он хотя бы интересуется, не ранен ли я? Черта с два! Превращается в черного волчару и спокойненько трусит костями в сторону леса. Единственное, что у него получается, это – физический контакт, если считать намеренное членовредительство таковым. Он с завидным постоянством прикладывает мой лобешник к рулю. Смачно так, с размаху. Или мою спину к стенке. А еще кулачищами машет перед носом, Росомаха недоделанная. Но я не возражаю. Бьет - значит любит. По крайней мере, так люди говорят.