Однажды ночью

Однажды ночью Скотт проснулся от того, что замерз. Пока он спал, кто-то с него стащил одеяло. И этот кто-то сейчас мирно посапывал рядом, надежно укутавшись по самую кудрявую макушку. Скотта весьма удивило появление Айзека в его комнате в такое время, однако о причине он догадывался. В эту ночь в доме было очень холодно. Сломался термостат и температура скакала весь день вверх-вниз, решив на ночь остановиться на отметке немногим выше нуля. Поэтому прогонять замерзшего парня он не стал, только постарался отвоевать у него хоть часть одеяла. Укрывшись вновь, он лег поближе к Айзеку, так как одеяло было не слишком большим и его едва хватало на двоих. Жар от тела мирно спящего парня быстро согрел Скотта, и скоро он снова заснул, не заметив, как по его телу заскользили чужие руки, легонько приобняв. Утром Скотт проснулся один, он мог бы посчитать случившееся ночью странным сном, если бы не шедший от подушки слабый аромат шампуня Айзека. Спустившись вниз к завтраку, он уже готов был ощутить неловкость и смущение при встрече, — все-таки это странно спать в одной постели двум взрослым парням, — но видя, что Айзек никак не реагирует, он расслабился и постарался об этом не думать. До следующей ночи. Ночью МакКолл проснулся от ощущения, что в кровати он не один. И в самом деле, рядом снова спал Айзек, вот только на этот раз объяснимых причин для этого не было. Термостат починили, и в доме вновь установилась привычная температура. Тогда Скотт решил, что это из-за кошмаров. Он слышал порой, как парень в соседней комнате испуганно вскрикивает по ночам, иногда просыпаясь, а иногда так до утра и бормоча, словно кого-то в чем-то уговаривая. В те ночи, когда он просыпался, Скотт слышал его тяжелые усталые вздохи, скрип кровати от метаний в попытке вновь заснуть, и в итоге шум воды в душе, а затем почти бесшумные передвижения из спальни вниз, чтобы провести остаток ночи за просмотром телевизора в беззвучном режиме, стараясь никого не разбудить. Но Скотт все равно слышал и переживал, однако ни разу не вышел, поговорить или подбодрить, он просто не знал что сказать, надеясь, что со временем все само разрешится. И в последние недели таких ночей действительно становилось все меньше. Возможно, сегодняшняя ночь была одной из них, и переносить ее в одиночку Айзеку больше не хотелось. По крайней мере, Скотт предпочитал думать так, пока лежал и разглядывал лицо мирно спящего парня, ибо других объяснений его присутствия у него не было. В эту ночь они вновь спали вместе. Утром Скотт не стал ничего комментировать, предполагая, что Айзек не захочет обсуждать свои кошмары и их последствия, а сам он объясняться не стремился. Однако с наступлением ночи объяснения все-таки бы пригодились. Скотт проснулся, когда его бесцеремонно спихнули с его же кровати. Несколько минут он растерянно пялился в потолок, в надежде найти на нем причины его нахождения здесь. Но стоило ему приподняться, как причина стала ясна, и даже нисколько его не удивила. Айзек опять спал не в своей постели, причем на этот раз, решив занять нагретое место хозяина спальни. Скотт разозлился. Он не понимал мотивов Лейхи, если первые два появления он еще мог объяснить, то это совершенно сбивало с толку, он не понимал, почему вдруг Айзек перестал спать в своей комнате, а тот не трудился объяснить. Да и не нужны ему были эти объяснения полусонному глубокой ночью. Он просто хотел спать и сделать это мог только одним доступным ему на тот момент способом. — Айзек, просыпайся! — Скотт потряс парня за плечо, но без толку, тогда он постарался стянуть с него одеяло и это, как будто помогло — Айзек лениво приоткрыл сонные глаза. — Какого черта ты делаешь в моей кровати?! Он, конечно, не ожидал ответа, но и подобной реакции тоже, а вернее ее отсутствия. Парень просто спокойно поднялся и вышел из комнаты, словно не спал здесь полночи незваным гостем. Скотт решил разобраться со всем утром, а сейчас ему слишком хотелось спать. Вот только от подушки шел стойкий аромат дурацкого яблочного шампуня Айзека, и Скотт раздраженно перевернул ее на другую сторону, которая еще сохранила запах кондиционера для белья, а для надежности откатился на другую сторону кровати. Утром он проснулся с осознанием, что лежит в обнимку с той самой подушкой. Его это почему-то напугало, ему срочно нужно было объяснение всему происходящему. Но стоило только заговорить об этом с Айзеком, как тот сделал удивленные глаза, яро отрицая, что такое вообще возможно. Они даже немного повздорили на этой волне, но Лейхи оставался непреклонным. И чтобы доказать себе, что он не сошел с ума и не бредит по ночам, Скотт решил дождаться наступления ночи бодрствуя и лично убедиться, что по крайней мере часть ночи он проводит не один. Казалось бы, это простой план и полностью готовый к исполнению, однако он не рассчитал один момент — было невероятно скучно. Смотреть на закрытую дверь в ожидании непрошенных гостей совсем скоро надоело, игры в телефоне быстро посадили батарею, а включить свет, чтобы что-нибудь почитать было нельзя. Промучившись еще какое-то время, Скотт начал задремывать, как неожиданно ощутил, нежели услышал, что дверь в его комнату приоткрылась и некто замер на пороге, словно обдумывая входить или нет. — Айзек? — тихонько позвал парня Скотт, как тот вдруг резко встрепенулся, рванул на себя дверь, захлопнув ее громче, чем следовало, и быстро скрылся в своей спальне. Скотт удовлетворенно хмыкнул и со спокойной душой позволил себе наконец-то заснуть. Утром он почти проспал, неудивительно, ведь он большую часть ночи сражался со сном и возможно лишь, поэтому ему показалось, что в комнате витает почти неслышный аромат яблок. К тому моменту как Скотт спустился вниз, Айзек уже ушел, и до школы переговорить с ним не получилось, как впрочем, и в течение всего дня. То мешали занятия, между которыми парень успешно избегал МакКолла, то началась тренировка, где тренер под угрозой наказания запрещает всякое общение. После тренировки поговорить тоже не удалось, Скотта задержали дела капитана команды, а когда он освободился Айзек уже ушел. Зато был Стайлз, который заметил в их поведении нечто странное и весь оставшийся день старательно выпытывал причины. Домой он вернулся основательно вымотанным, сил хватило на то, чтобы поужинать и принять душ. Разговаривать уже ни с кем не хотелось и все казалось абсолютно неважным, поэтому кое-как заранее приготовив все необходимое для завтрашнего дня, Скотт поставил будильник на более позднее время и спокойно заснул. Этой ночью он не проснулся. Утром он поднялся по будильнику и не имел ни малейшего понятия, всю ли ночь он пробыл один. Но самое интересное, что на данный момент его это почти не волновало. Айзек продолжал отрицать свои ночные визиты и скоро Скотт вовсе перестал спрашивать. Однако практически каждую ночь ощущал его присутствие. Иногда он его прогонял, иногда позволял остаться, а порой даже не просыпался, наверное, начал привыкать, и не знал, был ли Айзек с ним, ведь каждый раз, без исключений, он уходил задолго до пробуждения МакКолла. Пока однажды ночью все не изменилось. На этот раз, для разнообразия, Скотт проснулся, оттого что ему было жарко. Айзек крепко прижимал его к себе и жар, исходящий от его тела, ощущался даже через две футболки. Скотт хотел было отодвинуться, как почувствовал чужие губы на своей шее, он замер и от изумления не мог пошевелиться, продолжая ощущать горячие губы и цепочку оставляемых ими влажных следов, ведущих от шеи и дальше по плечу, оттягивая ворот вниз. Но едва руки, удерживающие его в объятиях, скользнули ему под футболку, он перестал себя контролировать и сделал то, о чем впоследствии сильно сожалел. Он вырвался из объятий и резко обернувшись, врезал парню позади себя. Не ожидавший подобного Лейхи слетел с кровати и несколько испуганно смотрел на разъяренного Скотта, закрывая рукой место удара, на котором уже начал проступать синяк. — Какого хрена! — Скотт был зол, а еще совершенно не понимал, что происходит и поэтому злился еще больше. — Какого хрена ты делаешь?! Мало того что ты спишь в моей постели без разрешения, так теперь еще и лапать меня решил. — Скотт, я… Позволь мне объяснить. Но от звука его голоса, парень совсем потерял голову: — Заткнись! И убирайся! Пошел вон из моей комнаты! — он швырнул в то место, где находился Айзек первое, что подвернулось под руку — подушку, но там уже никого не было. Остаток ночи прошел в пелене гнева и непонимания, а затем, когда за окном немного рассвело, он собрался и ушел из дома, прежде чем смог бы столкнуться с виновником своего дикого состояния. Весь день им как-то удавалось не попадаться друг другу на глаза, но вечером должна была состояться игра в лакросс против серьезной команды, и появление их там вместе могло стать чем-то неприятным. Однако же удалось эту неприятность обернуть против команды соперников и вылить на них всю свою накопившуюся злость. Закончилось все победой с разгромным счетом. Домой возвращались раздельно. Если честно, то Скотт думал, что Айзек домой вообще бы не вернулся, если бы ему было куда уйти. В эту ночь он не спал. Просто не мог заснуть, благо начинались выходные, и подниматься рано не было необходимости. Но сколько бы он не гипнотизировал дверь, через нее так никто и не зашел, что впрочем, не стало неожиданностью, учитывая, чем все закончилось в последний раз. Вспоминая об этом, Скотт вновь начинал злиться, и для спокойствия собственного душевного состояния, предпочел задвинуть эти мысли как можно дальше. Выходные прошли как в тумане. Он куда-то ходил, чем-то занимался, общался со Стайлзом, но ничего из этого не задержалось в памяти. Стайлз же видя состояние друга, старался его всячески развлечь, ни о чем на этот раз не расспрашивая, за что тот ему был весьма благодарен. Вся следующая неделя была переломной, они вновь начали потихоньку общаться с Айзеком, по-прежнему не затрагивая опасных для них тем, а ночами, Скотт теперь постоянно спал один. И это было правильно, и поначалу он этому радовался, пока не заметил за собой, что порой просыпается в середине ночи и подолгу не может вновь уснуть. Сперва он воспринимал это как переживание, что ударил Айзека и не дал ему сразу объясниться, тем самым накалив между ними обстановку. Но спустя еще несколько практически бессонных ночей, он начал понимать, что ему просто не хватает Айзека рядом, он сам не заметил, как привык к уютному теплу чужого тела. А еще несколько ночей спустя, он вынул из глубин сознания воспоминания о той ночи, надеясь понять случившееся уже без раздражения. И он понял. Еще какое-то время ушло, чтобы принять это и разобраться в себе. Пересмотрев заново абсолютно непредвзято все свои отношения, Скотт наконец-то осознал, что всю свою жизнь ошибался. А однажды ночью он решил это исправить. В этот раз именно он был тем, кто вошел в чужую комнату без разрешения. Айзек спал и не проснулся, когда Скотт проскользнул к нему под одеяло, или когда аккуратно придвинулся ближе, чтобы их тела соприкасались. Он проснулся только, когда его тихонько позвали по имени. — Скотт? Что ты здесь делаешь? — кажется, парень был по-настоящему ошарашен и Скотта это весьма позабавило. — Этот вопрос я задавал тебе раз за разом, но ты ни разу так мне и не ответил, постоянно делая вид, что не понимаешь, о чем я говорю. Я же не буду тебя мучить и отвечу сразу, — Айзек смотрел не моргая, словно не был до конца уверен в реальности происходящего, тогда Скотт потянулся и взял его руку, позволяя поверить, что он не спит. — Я здесь потому, что мне кажется, что я тебя люблю. — Скотт… — Тсс, молчи, — он придвинулся еще ближе, откинув в сторону раздражающее одеяло. — Лучше сделай то, на чем я прервал тебя в прошлый… Айзек не дал ему договорить, он бросился вперед, опрокидывая Скотта на спину, и на миг озарив лицо счастливой улыбкой, прижался к его губам жарким поцелуем. И целовал до тех пор, пока в легких не закончилась последняя капля кислорода, тогда он слегка отстранился, но лишь затем, чтобы вновь наброситься с поцелуями. Оставляя их по всему лицу, подбородку, шее, никак не решаясь пойти дальше все еще помня, чем это закончилось для него раньше. — Не останавливайся, — прохрипел Скотт, голос ему вдруг отказал и он потянулся, намереваясь стянуть с себя футболку. — Ох, я так… — Нет, не сейчас. Айзек не стал спорить. Он исследовал руками, губами, языком все подвластное ему тело и этого становилось недостаточно. Тогда в сторону полетели пижамные штаны и нижнее белье, как свои, так и МакКолла. И едва их обнаженные тела соприкоснулись, оба ахнули от удовольствия и напрочь забыли о сдержанности. — Сейчас… ты можешь это сказать сейчас, — еле прошептал Скотт. Его тело еще содрогалось от удовольствия, и Айзек все еще оставался в нем, он тоже пока не мог прийти в себя, однако нашел в себе силы для ответа. В этот раз он обязан был это сказать: — Я так люблю тебя, Скотт.