Семейное счастье

             Эльфы — красивые.       Сражающиеся эльфы красивее вдвойне.       А сражающиеся темные эльфы…       Две фигуры, темная и сероватая, метались по залу в причудливом танце, расцвеченном проблесками света на чуть матовых лезвиях мечей. Никакого учебного оружия — только боевое. Никакой пощады — все всерьез, пусть даже это всего лишь тренировка. Никакого снисхождения друг к другу, никакого тепла, только холодные взгляды, выхватывающие следующее движение противника.       Это было страшно и красиво одновременно.       Янис, присутствовавший на тренировке, старался даже дышать потише. Умом-то он понимал, что Канафейн собственного сына не убьет, да и не вымерли же дроу за долгие столетия с такими тренировками… но это умом. Отвлечь Рилонара случайным возгласом или неловким движением было страшно. В том числе и потому, что, стоит сбиться ритму, и завораживающая, хоть и жутковатая красота этого боя тоже сломается. Останется только холодная жестокость. Поэтому горгона сидел тихо-тихо, лишь глаза поблескивали да змейки взволнованно переплетались из одного узора в другой. Янис запоминал, впитывая в себя и смертоносное изящество бойцов, и резкий звон клинков, почти создающий отрывистую мелодию, и общий рисунок боя. Проникался самой атмосферой подземелий дроу, их прохладным высокомерием, суровостью и жесткостью — прежде всего к себе. Забрезжила идея, что именно можно создать здесь. Пока еще смутная, не оформившаяся до конца, но становящаяся все четче с каждым столкновением мечей. Просто красивая скульптура — это одно. А вот запечатлеть в камне сам дух этих подземелий…       Звон металла о камень заставил его подпрыгнуть и одновременно ознаменовал конец тренировки. Янис так погрузился в свои мысли, что не замечал ничего, а когда поднял голову, Рилонар уже шел к нему, счастливый, тяжело дышащий, такой непривычно-открытый, что хотелось смотреть на него вечно, не в силах насмотреться.       — Это было… завораживающе. Не знал, что ты умеешь сражаться на мечах.       Рил неуловимо пожал плечами, усмехнулся. С его точки зрения, умение сражаться на мечах было так же естественно, как умение интриговать — и то, и то он умел с детства. До отца ему, правда, в искусстве боя было далеко, как и до матери с её интригами.       — Хочешь, тебя поучу? — внезапно спросил он, протягивая Янису клинок рукоятью вперед.       Горгона осторожно обхватил нагретую рукоять ладонью, качнул клинок туда-обратно.       — М-м-м… пожалуй, нет. Лучше научи меня ножи метать.       — С удовольствием, — хрипло мурлыкнул Рил.