Семейное счастье

             — Как это — мы едем в Светлый Лес? — Янис недоуменно моргнул.       Реакцию на свою скульптуру других дроу он так и не увидел — как, впрочем, и самих дроу. Но задерживаться в подземельях только ради этого горгона точно не собирался. Благо их и не пытались задержать. Янис уже предвкушал возвращение домой, нормальные простыни, а не этот коварный шелк… и тут такое.       — Зачем мы там вообще?       — Затем же, зачем и здесь, — Рил методично перебирал змеек, будто взялся их пересчитать. — Янис, не спорь. Понимаю, тебе хочется домой, но так надо. Потерпишь?       — Чтобы светлые пригласили какого-то постороннего мастера? Зашибиться змейками… — горгона потер лоб. — Надолго едем? Нас господин Тукдан не потеряет?       — Все согласовано, не волнуйся, — обрадованный, что Янис согласился так легко, Рил наклонился, мягко поцеловав его за ухом. — Просто сделаешь еще одну статую — и домой.       — Просто не получится, — возразил ему Янис. — Абы какую скульптуру мне уважение к себе делать не позволит… но это же светлые. Ух, как хочется им нос утереть! И не хочется с ними работать, — кисло закончил горгона.       — А по просьбе лично моей матери?       — Делать или работать?       — Творить.       — Это был коварный эльфийский прием, — сообщил отловленной змейке Янис. — Вот как изваяю им прекрасную Ариндель в агате и кахолонге, будут ходить и жутко завидовать Канафейну.       — Да хоть из мрамора, — рассмеялся Рил. — Мы с мамой в тебя верим!       — А с папой предвкушаете?       — Именно! — довольно мурлыкнул Рил с такой хрипотцой, что у Яниса мурашки не только по спине, но даже по змейкам побежали.

*   *   *

      В Лесу их встречали с песнями и плясками. Примерно это напомнили Янису бесконечные витиеватые речи, поклоны, расшаркивания с целой толпой выряженных в какие-то легкие светлые одежды эльфов обоих полов. Кто есть кто, он не понимал и понимать не хотел, опознав только мать Рила. И вообще, старательно отмалчивался по риловому же совету где только мог. Тот взял все на себя и, на взгляд горгоны, был прекрасен: весь в черном, кожано-непонятном, с закрытыми узкой полоской очков глазами, с ящерицей, накрепко вцепившейся в плечи. Он был великолепен — хотя бы тем, как выделялся среди всей этой светлой толпы. И как прямо стоял, сдерживая напор острых языков, с которых только что яд не капал.       В остальном ситуация не слишком отличалась от того, что было у дроу — выделили комнаты, выделили поляну, предоставили полную свободу творчества. За одним только исключением: если у дроу их никто не беспокоил, то здесь мастера и ценители искусства намозолили Янису глаза и, фигурально выражаясь, оттоптали змеек буквально за полдня. Ладно бы просто пялились — хотя и такие пристальные взгляды дико раздражали, — но светлые эльфы оказались щедры не только на пренебрежительные комментарии, но и на указания горгоне, что и как делать. Янис крепился, Янис дышал по технике медитации и смотрел на всех желающих пообщаться прозрачным взглядом отсутствующего в реальности создания, Янис уложил змеек в самую тугую косу, чтобы не выдавали недовольным шипением. О том, сколько всего обрушилось на Рилонара, даже думать было страшно.       Зато к вечеру горгона уже знал, что хочет изваять остроухим снобам. Очень, очень хочет!       Правда, все же не настолько, чтобы провернуть подобное, не посоветовавшись с Рилонаром.       Тот, правда, выглядел подозрительно бледновато и на откровенности не расщедривался, ведя себя пусть не так холодно, как у дворфов, но и далеко не так раскованно, по-домашнему, как в подземельях отца. Кивнул на вопрос, можно ли поговорить, сдержанно указал на диван рядом с собой.       Ян настороженно стрельнул взглядом по сторонам, чинно уложил руки на колени, а змеек на плечи.       — Нас могут услышать? — уточнил он.       — Одни красивые цветы так и называются — «эльфийские уши», — насмешливо-печально усмехнулся Рил.       — А эльфийские очи у нас на подоконнике не обретаются? — практично поинтересовался Янис, доставая свой рабочий планшет.       — Не знаю, — как можно осторожней ответил Рил. С его точки зрения, что уши, что очи, что еще какая-нибудь ненужная часть тела могли прорасти сейчас где угодно, так что на переписку он не очень-то надеялся. Но понял, что хочет обсудить горгона — тот уже лез в свой любимый графический редактор, искал нужный файл.       Протянув руку, Рил закрыл экран ладонью.       — Давай я просто увижу результат? — с легкой неуверенностью предложил он. Скреблось понимание, что Янис не зря хочет посоветоваться, да и отношение к светлым сородичам супруга у горгоны было не самое радужное всегда, еще с той выставки, где они впервые встретились. Но какую бы гадость ни задумал Янис, выдать её сейчас означало оскандалиться сразу. А так Рилонар надеялся, что с помощью матери сможет замять неминуемо грядущий скандал, особенно если горгона провернет тот же трюк, что в подземельях дроу. Ничего, переживет Лес такое. Со скрипом, но переживет.       Янис закусил губу.       — Будет более резко, чем в прошлый раз. Это… не опасно для тебя?       — Переживу, — Рил чуть заметно пожал плечами. — Пойдем спать? Тебе нужно отдохнуть, завтра все будет так же.       Горгона недовольно нахмурился. С одной стороны, наступать на горло собственной песне не хотелось: даже если и получится пересилить себя, результат выйдет средненьким. С другой, создавать Рилонару проблемы не хотелось еще больше. С третьей — Рил был вроде бы как «за» встряску для светлых… Янис подумал, что эльфийские сложности еще никогда его так не раздражали.        А уж когда он додумался до того, что какие-нибудь «уши» могут и в спальне вырасти… Подтверждало это и то, что Рил лишь поцеловал его в щеку и устроился спать на другой стороне кровати, не обняв, как обычно, только ящерку в изголовье пересадив. Та тоже была недовольна: Рилонар таскал её с собой целый день, не оставляя нигде без присмотра.       Янис фыркнул в подушку, натянул легкое покрывало по самый нос и коварно протянул змеек прямо под ним. Чтобы полноценно обнять, их длины не хватало, но хотя бы просто уткнуться мордочками в спину Рила было можно. Желание сделать потрясающую — и потрясающе скандальную — скульптуру от этого только окрепло. Оставалось только придумать, как до последнего не раскрыть задумку.       Рилонар оказался прав — на следующий день давление ничуть не спало. Даже усилилось, на взгляд Яниса. Сам горгона еще мог уйти в свои расчеты, встречая злобным шипением любую попытку засунуть в них нос, а вот Рил от общения с сородичами уйти никак не мог. О чем уж они там говорили, какие именно метафорические клинки скрещивали, осталось горгоне неизвестно, но выматывался его эльф почище, чем от маршей в темпе дворфов. Поэтому Янис спешил, благо нужный алгоритм у него уже был, оставалось только вбить новые исходные данные. Это позволило свести время предварительных расчетов до минимума. А потом горгона попросту наплевал на мнение всех остроухих снобов и потребовал себе плотный шатер под предлогом того, что материал в момент трансформации очень уязвим, в том числе к ветру и солнечным лучам. Янис не питал иллюзий, что его творение останется в секрете, но для того, чтобы понять замысел до финальной точки, нужно было видеть скульптуру, которую он создал у дроу.       Светлый лес был прекрасен, но Янису вовсе не хотелось здесь отдыхать и тем самым затягивать время пребывания. Он видел, как приходится выкладываться Рилонару, волновался за него и выкладывался сам, стараясь завершить работу в рекордные сроки. Не было прогулок по окрестным рощицам, не было наблюдения за тренировками — собственно, они с Рилонаром только по вечерам и виделись. Даже пообедать вместе удавалось не всегда, поэтому Янис предпочитал перекусывать за работой.       И все равно время тянулось и тянулось. Шесть дней казались вечностью, особенно при взгляде на побледневшего, кажется, даже похудевшего Рила. Может быть, все это горгоне и чудилось, но в одном он был уверен четко: его эльф устал. Очень устал. Настолько, что отголоски этой усталости временами прорывались по их магической связи, как Рил ни старался это приглушить. А однажды утром связь оборвалась вовсе, будто каменную плиту опустили, отрезав отдаленное ощущение присутствия, к которому Янис привык так, что даже не замечал его, пока оно вдруг не пропало.       У горгоны просто дыхание перехватило. Он не успел еще испугаться — так екает и замирает сердце до того, как осознаешь опасность. Янис глубоко вдохнул, выдохнул. Приказал себе не паниковать. Попытался дотянуться до Рилонара — не с целью сбить блокировку, если это она, но чтобы хоть почувствовать присутствие.       Не вышло. Метафорическая каменная плита не пропускала ни малейшего отголоска, даже если не думать о самом плохом, причина для такого блока должна быть более чем серьезной. Янис сделал еще несколько очень глубоких вдохов и чешуйчатой торпедой вылетел из шатра.       Как именно он будет искать Рила, горгону не волновало. Одно он знал точно — найдет. Даже если придется брать за горло всех встречных эльфов.       Брать и трясти никого не пришлось — первая же встречная компания охотно указала ему дорогу… к дуэльной площадке. Анализировать мотивы остроухих было некогда, и Ян только добавил скорости. Правда, перед самой площадкой все-таки немного притормозил, чтобы не ввалиться с шумом и грохотом, отвлекая поединщиков и выставляя себя на посмешище.        К счастью, пока Ян добирался до дуэльной площадки, все уже закончилось. Рилонар упирал клинок в горло незнакомого Янису светлого, который чуть ли не сквозь зубы цедил извинения. Выдохнув, Ян перетек в двуногую ипостась, прислонился к одному из ограничивающих площадку деревьев. На первый взгляд, с Рилом все было в относительном порядке. Штанина, правда, взрезана и испачкана кровью, но стоял эльф ровно и клинок в руке держал твердо.       Дослушав, он и вовсе брезгливо бросил оружие на землю. Сабля была светлоэльфийская, чужая, явно ему неудобная. Оглядевшись, Рил чуть прихрамывая пошел к Янису, к которому в обход дуэльной поляны уже спешила Ариндель с ящерицей на руках и еще один светлый, как-то отрешенно взиравший на мир.       — Все в порядке, — слова адресовались больше Янису, чем им, Рил как-то неуловимо выделил это интонацией. — Прости, что оторвал от работы.       Янису потребовалось некоторое усилие, чтобы кивнуть медленно и относительно спокойно:       — Не обрывай больше связь так резко, пожалуйста.       — Извини. Побоялся тебя побеспокоить, — Рил не удержался, погладил по щеке. Каменная плита уже не ощущалась так остро, постепенно истаивая, но все еще приглушая чужие эмоции.       — Вечером увидимся, хорошо? Мне сейчас лучше к лекарю.       Горгоне очень хотелось норовисто фыркнуть — обрыв связи побеспокоил куда больше, — но Янис сдержался.       — Хорошо. Мне все равно нужно доделывать статую. Прекрасная Ариндель, — горгона вежливо поклонился, — был рад с вами увидеться.       

*   *   *

             На следующую ночь Янис вообще не пришел спать — остался доделывать скульптуру. В целом он так и так должен был ее закончить за следующий день, но Ариндель словно бы невзначай обмолвилась, что Рилонар устал… Как должен был вымотаться Рил, чтобы эльфийка прямо об этом сказала, Янис представлял очень смутно, поэтому решил, что лучше он выложится сейчас, а отдохнут они уже дома, в спокойной обстановке. Как раз утром, почти на рассвете, снимут шатер, официально сдадут эльфам скульптуру — и быстренько покинут сии гостеприимные пенаты. Он очень надеялся, что приготовившиеся к снисходительным высказываниям светлые не смогут сразу перестроить линию поведения.       Но Рил, стоящий с одной стороны, собранный, с ящерицей на плечах, и Ариндель, пристроившаяся с другой, будто два телохранителя, Яниса очень нервировали. Он, конечно, ждал эффекта — но какого тогда эффекта ждали они, если заранее были готовы его прикрывать? А прикрывать было от кого, эльфов собралось изрядно, все как один с отрешенно-презрительными лицами.       Янис быстро прогнал серию вдохов-выдохов по системе вхождения в транс. Ощутив, что сердце перестало так колотиться, он дал сигнал убирать шатер.       Солнечные лучи облили нежно-медовым золотом такой же многогранник неясной формы, как и у дроу, но только не из гранита, а из светлого мрамора. Золотистые прожилки сплетались и вспыхивали, создавая ощущение легкости и воздушности.       А по граням этого куска мрамора шла эльфийка. Воздушная, чуть ли не светящаяся внутренним светом. Девочка-подросток, блистательная юная красавица, танцующая на балу леди с веером… Выступающие вверх отроги, испещренные отверстиями самых разных размеров и форм, поймали легкий утренний ветерок — и эльфийку словно окутало нежной мелодией рассветной флейты. Усилится ветер — изменится и тональность звука, но плавность музыки останется.       Расплескавшиеся по камню сияющие волосы — легкий пируэт, почти полет. Почти богиня.       И, словно пощечина, завершающая картина. Такая же прекрасная, такая же живая, как и все прочие.       На которой завораживающая рассветная богиня улыбается, вкладывая ладонь в руку восхищенного дроу.       На секунду Янису показалось, что щеки стоящей рядом Ариндель смущенно порозовели. Уж она-то не обманулась, кто был прототипом… Но потом лицо её приняло такое же изумленно-брезгливое выражение, как у окружающих. У некоторых эта брезгливость как раз начинала переходить в гнев, когда за спиной Яниса раздалось знакомое шипение.       — Ба Наиша? — удивленно оглянулся горгона.       Нагайна хмыкнула, величественно приподнимаясь на хвосте. Обозрела с высоты играющую в лучах рассветного солнца скульптуру.       — Неплохо… Что ж, думаю, раз мастер Шерсс здесь уже закончил, то никто не будет возражать, если теперь он отправится в Айрават. Раз уж высокородных эльфов устроило его мастерство, иного признания заслуг не нужно.       К чести светлых можно было сказать, что они просто не успели сориентироваться. Зато Ариндель уже раскланивалась с нагайной, благо ей это и полагалось по должности дипломата, заверяла, что та может забирать мастера, поскольку работа действительно завершена, а все детали уже были обговорены с господином Хэлвирэтом. Так что в считанные минуты ошалелый Янис уже шел прочь от статуи к порталу, а Рил шагал рядом, придерживая вжавшуюся в его плечи ящерицу.       Делегация нагов моментально замкнула их в кольцо бронированных хвостов — может, змеелюдов было не так уж много по количеству, но размеры сопровождающих Наишу воинов впечатляли. Сама нагайна гордо даже не ползла — плыла в арьергарде этого небольшого отряда. Горгоне происходящее здорово напоминало эвакуацию с поля боя под защитой парламентерского флага. Правда, убивать их вроде бы никто не собирался…       Но вообще или только пока?       И, кстати, как это ба оказалась на месте так вовремя? Подгадывала момент, или же кто-то с ней заранее договорился? Рилонар? Или же… Ариндель? Она-то, похоже, появлению нагайны ничуть не удивилась…       Дежуривший у портала эльф при виде такого не выдержал и открыл проход без единого писка. У остроухого мага, похоже, просто сдали нервы, когда на него выдвинулась такая «делегация». Впрочем, Янис его вполне понимал — когда на тебя с неотвратимостью танка надвигается тройка нагов, которым ты от силы в пупок дышишь, очень сложно проявлять классическое эльфийское высокомерие. Так что портал прошли, почти не задерживаясь.       После изысканной изящности эльфийских земель город нагов выглядел не то игрушкой, не то кондитерским шедевром — столько здесь было завитушек, изгибов, сочных красок и мозаик. Змеелюды вообще острые углы недолюбливали, равно как мрачноватую торжественность готичного стиля. Им по вкусу были пологие террасы, плоские крыши, плавные изгибы и повороты. Некая монументальность построек почти не ощущалась из-за обильной резьбы, лепнины, витражей и мозаик. А еще цвета. Айрават был пронизан солнцем до самого последнего уголка. А где его лучей казалось недостаточно, сияли чистые, яркие цвета — белый, желтый, оранжевый, нежно-зеленый, золотистый, перламутровый, красный…       Янис тут же оглянулся на Рилонара — это у эльфов был рассвет, не слишком бьющий по чувствительный глазам сумеречного, а здесь-то уже царил разгар дня. Рил как раз нашаривал в кармане очки, болезненно щурясь и стараясь отвернуться от бьющего в лицо света, но шагу не сбавлял, умудряясь поспевать за шустро ползущими нагами. Те как раз добрались до небольшой круглой площади и остановились, удивительно синхронно разворачиваясь и перестраиваясь. Кольцо защиты сменилось полукругом почетного эскорта. Наиша, успевшая сложить хвост кольцами в центре площади, благосклонно улыбнулась и протянула вперед руки ладонями вверх.       — Приветствуем в Айравате дитя нашей крови. Приветствуем в Айравате его избранника.       Янис шагнул вперед, касаясь лбом ладони бабушки в приветствии младшего старшему. Тоже улыбнулся:       — Отвечаю теплом солнцу, ба Наиша.       — Тень стремится к солнцу, леди Наиша, — шагнувший следом Рилонар осторожно опустил на ладонь нагайны свои, коснулся ровно настолько, насколько полагалось по этикету.       Улыбка нагайны стала шире и доброжелательнее. Пальцы левой руки потрепали Яниса по змейкам, правая сомкнулась на ладони Рилонара в теплом пожатии. Одна протянутая ладонь означала бы, что эльф не претендует на большее, чем статус гостя. Две скрещенные ладони в ответ на приветствие протягивали некровные родичи: супруги, избранники, побратимы, личные опекаемые, не принятые в клан. Да и слова приветствия были весьма красноречивы.       — Солнце Айравата светит и для вас. Отдыхайте, в доме рода уже приготовлены комнаты.       Наги эскорта разомкнули полукруг — гости поприветствованы, сопровождение не требуется. Янис в Айравате бывал, маленького горгону тут хорошо помнили. Змеелюды вообще предпочитали в чужое личное пространство без нужды не вторгаться. Конечно, за чужаками присматривали, но какие же это чужаки? Своя змейка и его избранник. Не стоит портить им впечатление от Айравата слишком навязчивым вниманием.       — Идем, — Янис легко коснулся локтя Рилонара. — Тут рядом.       Тот кивнул, поймал руку горгоны, сплел пальцы. Янис неожиданно понял, что именно ведет эльфа — тот покорно шел следом, не особо осматриваясь по сторонам. И это настораживало, потому что такое поведение было совершенно не в духе Рила. Горгона прикусил губу, чуть ускорил шаг. Это же Рил, он ни за что не позволит себе показать свою усталость или неудобство при посторонних.       Родовой дом для нагов — понятие весьма относительное. Чаще всего он разрастается до размеров целого квартала, а то и небольшого поселка. Для змеелюдов понятия «дальний родственник» не существует. Все родичи, все свои. Некоторые не по крови, но все равно свои. А уж отвергать кого-то только потому, что его избранник или родитель оказался не чешуйчатым, а каким-нибудь еще, для нагов и вовсе было дикостью.       Янис догадывался, где именно им выделят комнаты. Уединенный флигель, примыкающий одним боком к небольшой дикой скале, а другим — к полудикому саду. И порадовался, что этот флигель не так уж далеко от входа. С каждым шагом тревога только усиливалась, а выяснить ее причины можно было, лишь добравшись до этих самых комнат.       Стоило захлопнуться двери за их спинами — наги вообще предпочитали занавешенные тканью проемы, но флигель был именно с дверными створками, — как что-то неуловимо изменилось. Пальцы Рила сжались чуть сильнее, плечи опустились, так что ящерица, по-прежнему возлежавшая на них, завозилась, устраиваясь поудобней. И главное — Янис сам чуть не сбился с шага — эльф вдруг захромал, сильно припадая на раненую в той дуэли ногу.       — Рил? — Янис взволнованно притерся сбоку, подставляя плечо в качестве опоры. — Все в порядке?       — Не знаю… Тут можно куда-нибудь сесть? — насколько Рил помнил, у змеелюдов были либо стулья-колонны, либо неимоверно пушистые ковры или мягкие маты, заваленные подушками. Оставалось надеяться, что их двуногость учли и в комнатах найдется хоть что-то подходящее.       — В комнатах пуфики есть, — Янис буквально затолкал в себя предложение сесть ему на хвост. Ну а что, вполне удобно. Наги поэтому и не слишком увлекались мебелью, что всегда могли как-нибудь сплестись, укладываясь на собственный хвост. — Нога болит?       Рил мотнул головой, не ответив, и тяжело захромал в комнату, куда потянул Янис. Горгона начал переживать уже всерьез, в очередной раз проклиная эльфийское воспитание. Ну что будешь с этим упрямцем делать?!       — Рил? — осторожно спросил он, когда эльф уже сел на подвинутый пуфик.       Тот молчал. Немного посидел неподвижно, переводя дыхание, потом спихнул ящерицу на пол и наклонился, закатывая штанину. На перетянувших ногу бинтах расплывалось пятно крови, и Рилонар устало выдохнул:       — Можешь спросить у бабушки лекаря? Если есть знающий эльфийские яды и прочую дрянь.       Янис глубоко вдохнул… Эмоции, обуявшие горгону, выдало только повисшее в воздухе громкое шипение — сам он уже рванул прочь с такой скоростью, что только хвост в дверях мелькнул.       Эти! Эльфы! Ну что стоило сразу сказать, а не мучиться?!       — Ба Наиша! — к нагайне он влетел стремительно, чуть не сорвав занавес на двери. — Нужен лекарь! Дуэль, отравленный клинок, этот идиот молчал!!!       — Он эльф, — Наиша сосредоточенно нахмурила брови, вспоминая, кто из специалистов по ядам есть сейчас в доме рода. — Выдохни, успокойся и возвращайся. Я пришлю Нессим через несколько минут.       — Спасибо, ба, — Янис благодарно наклонил голову.       — И заходи ко мне поговорить, когда отдохнешь немного, — кивнула в ответ нагайна.       Обратно Янис мчался с такой же скоростью, про себя костеря Рила на все лады. Понятно теперь, почему до сих пор приглушал связь: присутствие-то горгона ощущал четко, однако ни малейших проблесков эмоций со вчерашнего утра не доносилось. Но это надо же было додуматься!       Когда он вернулся, то обнаружил Рила там, где оставил — на пуфике, привалившимся к стене. Заслышав громкий шорох чешуи, эльф приоткрыл глаза.       — Лекарь сейчас будет, — выдохнул Янис, обвиваясь хвостом вокруг пуфика. — Рил… почему тебе не дали противоядие сразу?       — Это не совсем яд… Лекарь сказал, что он замедляет заживление, и только. Не придерешься, — чуть приподнявшись, он позволил Янису обнять себя, оперся уже на него, уронив голову на плечо.       — Фхссссс! — доходчиво выразил свое мнение о таких методах лечения Янис. — Рил, у меня слов нет! Терпел все это время… я ведь не совсем наивный ребенок. Уж противоядие мне бы вестником могли прислать. Вместе с какими-нибудь инструментами.       — Противоядие от чего? — сквозь усталую отрешенность на мгновение проглянул все тот же Рилонар. — Я не знаю состава, лекарь, которого нашла мать, только действие выяснил. А синтезировать лечебный яд можно, лишь осмотрев меня лично.       — Рилонар, — горгона чуть отстранился, заглядывая в лицо. — Ты не обязан со всем справляться лично. Понимаешь? Не должен оберегать меня от каждого беспокойства. Потому что я хочу беспокоиться о тебе. Хочу помогать. И пусть не всегда, но могу это сделать.       Помедлив, Рил кивнул. Придвинулся ближе, осторожно упершись здоровой ногой, прижался боком, уткнувшись в шею Яниса, закрыл глаза, наконец-то хоть немного расслабляясь. Тело, которое он все это время держал в тисках собственной воли, начало мелко подрагивать — и от накатившей усталости, и от боли.       Тихий шорох и стук двери ознаменовали прибытие Нессим. Янис помнил её, лекарь и ядознатец была уже немолода, но из-за природной юркости и небольших размеров часто вводила в заблуждение незнакомых с ней разумных своей мнимой юностью. Негромко поздоровалась с пациентом, предложила устроить ногу на специальном раскладном стульчике. Срезав бинты, легонько пробежалась пальцами рядом с границей раны.       — Боль острая, тянущая, приступами?       — Тянущая, — Рил морщился, но терпел без единого звука.       Нагайна задумчиво кивнула, потрепетала языком над поверхностью раны, делая анализ. Опыт позволял ей обходиться остаточными эманациями, а не лезть непосредственно в рабочую зону.       — Хм… понятно. Позвольте вашу руку, пациент Рилонар.       Тот чуть закатал рукав, протянул запястьем вверх, будто уже лечился подобным образом. Хотя кто его знает. Откуда-то же был в курсе этикета наг, не ошибся ни в чем ни разу.       Нессим, одобрительно зашипев, коротко укусила его, вводя противоядие и релаксант. Обрабатывать и зашивать раны она предпочитала не наживую, а тут помимо, собственно, ранения присутствовал длительный стресс и общее переутомление. Хороший отдых эльфу уж точно не повредит. О степени его усталости говорило хотя бы то, что лекарство подействовало практически сразу — он только устроился уютней в объятьях Яниса и задремал, уже не интересуясь, что там делают с раной. Это Янис переживал, сначала вздрогнув, когда наконец упала завеса с их связи, открыв истинное состояние эльфа, а потом когда в руках лекаря замелькала игла. Эльфийский коллега почему-то только перетянул ногу, возможно подозревая, что пациент все равно не сможет обеспечить ей должный покой.       Филигранно зашив рану специальной паутинкой, которая спустя полторы недели растворялась сама, не оставляя никаких следов, Нессим занялась дальнейшим обследованием пациента. Короткое прощупывание мышц дало понять, что отравление — далеко не единственная причина, по которой Рилонару стоило бы обратиться к лекарю.       — Когда он выспится, отправьте его ко мне в зеленый дом. Раз уж есть время, грех не провести хотя бы один курс массажа. И витамины… я пришлю зелья.       Янис благодарно склонил голову, заверил, что все сделает. Нессим понимающе улыбнулась: сейчас юному горгоне больше всего хотелось обвиться вокруг своего эльфа и греть его собственным присутствием. Инстинкт, которому подвластны все наги, независимо от доли змеиной крови в своих жилах.       — У тебя сильный избранник, — заметила нагайна перед уходом.       — И упрямый, как мул, — проворчал Янис, осторожно перетаскивая Рилонара на кровать.