N 19 - сынюн/чжину (winner), G
15 января 2016 г., 02:34
Чжину не мог знать, узнал ли его Сынюн. С момента выпуска прошло лет восемь — может, меньше или больше — и не то чтобы Чжину остался таким же, каким был в школе.
Нет, спустя столько времени он стал абсолютно другим — так он считал, пока не встретился с Сынюном взглядом и не замер в давно забытом волнении. Чжину казалось, что Сынюн, даже если и узнает его со своей привычкой не запоминать малозначимые вещи, сделает вид, что они незнакомы, — Чжину точно собирался так сделать —, но Сынюн улыбнулся, как несколько лет назад, и двинулся в его сторону. По спине Чжину поползли мурашки, стоило только воспоминаниям пронестись в голове.
Сынюн за то время, что они не виделись, очень исхудал и определённо точно похорошел, хоть и выглядел немного болезненно. Чжину не смог сдержать лёгкой улыбки, когда Сынюн чуть не уронил поднос у проходящего мимо официанта, низко кланяясь в извинениях, и так же невозмутимо продолжил свой путь.
— Привет, хён, — сказал он своим бархатистым голосом, и Чжину вдруг понял — нихрена он, на самом деле, не изменился. Ни капли. У него всё так же, как и в сумасшедшие семнадцать, перехватывает дыхание от этого пронизывающего взгляда, всё так же слабеют ноги от знакомого, ничуть не изменившегося, одеколона и всё так же дрожат пальцы от желания зарыться в чёрные волосы. — Так ты здесь работаешь?
Чжину на секунду опустил взгляд, пытаясь собраться с мыслями, и запоздало кивнул.
— Вроде того, — тихо сказал он. — А ты чем занимаешься?
— Устроился в сотрудничающую с вами компанию, — довольно улыбаясь, ответил он. — Ты всё так же выглядишь на шестнадцать, хён. Совсем не изменился.
Чжину покраснел и поправил волосы.
— Болтун, — улыбаясь, сказал он.
— Да что ты, хё…
— О, Сынюн-шши, я вас везде ищу. Пойдёмте, мне нужно вас кое-с-кем познакомить. Чжину-шши, — один из начальников Чжину пожал его руку, откланялся и вежливо увёл Сынюна, не дав ни одному из них и слова сказать.
Чжину, наконец, смог выдохнуть. Он смотрел в удаляющуюся спину Сынюна и пытался подавить в себе тупую надежду, спустя столько лет снова поселившуюся в его душе.
Но обернувшийся Сынюн только её подкрепил.
