В состоянии движения

День 398. Секс случается снова. На регулярной основе. Шерлок не ожидал, что процесс издания бессвязных звуков и создание бардака в постели (на диване/полу/лестнице… о, простите, миссис Хадсон) может быть приятным опытом. Шерлок точно не ожидал, что это вообще будет сокрушительно, неописуемо… сокрушительный, неописуемый опыт. Откровения происходили в течение последних нескольких недель. У Джона оказалась интересная реакция, когда Шерлок брал в рот его член. Эта реакция включала бессмысленные задыхающиеся звуки, откровенно запредельное количество бессвязных гласных, а также поток иногда очень изобретательных матерных словечек. С другой стороны, у Шерлока была столь же интересная реакция на комплименты Джона во время секса. (Джон ненароком назвал его своим красивым мальчиком в течение так называемой прелюдии к сексу, как они оба усвоили из урока). Он не был уверен, зачем это надо, но Джон называл его блистательным или драгоценным или прекрасным любимым, тем самым заставляя Шерлока кончать как двухступенчатая ракета. (Двухступенчатая. Буквально). Джон говорил, что все в порядке, но Шерлоку было немного неловко. Первая их попытка анального секса закономерно обернулась катастрофой, несмотря на всевозможные предпринятые меры предосторожности. Закончился он сильной болью у Шерлока и очень извиняющимся Джоном, в конце они просто пообнимались, и Шерлок хмурился в подушку, спрашивая себя, обращает ли Джон внимание на его недостатки. Джону пришлось взять отгул на работе, чтобы вытащить его из эпичного приступа хандры, уверяя его, что это совершенно нормально, и большинству пар приходиться пробовать по несколько раз, прежде чем все получится. Шерлок осторожно спросил, не разочарован ли Джон в нем, и Джон вылупился на него в полном и совершенном неверии, а потом в ответ долго тряс головой и целовал удивительно нежную кожу на животе Шерлока. Они разобрались в этом несколькими днями позже, конечно. Они пробовали обоими способами. Шерлоку нравилось быть внутри Джона, особенно когда они оба лежали на боку. Шерлок утыкался носом в волосы Джона, и Джон извивался и задыхался под ним, издавая одобрительные возгласы, подаваясь навстречу каждый раз, когда Шерлок сжимал его бедра. Тем не менее, Шерлок любил, очень любил, когда Джон был сверху. Это звучало нелепо, прямо-таки непристойно, и удивляло его безмерно, но Шерлок не мог представить себе жизни без того, чтобы не быть регулярно оттраханным Джоном. Легкий дискомфорт и утомительная подготовка, которые происходят с принимающей стороной, меркли по сравнению с абсолютным наслаждением, единением, ощущением Джона вокруг и внутри него. Шерлок любил это. Нуждался в этом. В том, чтобы Джон задавал темп, брал инициативу в свои руки, все держал под контролем, преимущественно потому, что у него больше опыта. Однако, Шерлок учился контролю, по крайней мере, настолько, насколько он этого хотел. Джон - замечательный любовник. Щедрый, заботливый и чувствующий себя комфортно в своем собственном теле. Стоит ему начать, Шерлок едва может вспомнить, как перестать прикасаться к нему. Шерлок многому научился. Например, тому, что вполне возможно находиться в состоянии такого неописуемого вожделения, что чувствуешь, как будто умрешь, если в течение последующих пяти минут не произойдет какой-нибудь отчаянный трах на любой горизонтальной поверхности. Кроме того, он усвоил, что ему позволено действовать в соответствии с подобными желаниями.

***

Как-то утром он проснулся с эрекцией, прижимающейся к его обтянутой пижамными штанами заднице, и спонтанно решил, что с этим надо что-то сделать. Пробормотав что-то, он перекатил все еще полусонного врача на спину, стянул с него штаны до колен, растянув себя с обильным количеством смазки, оседлал Джона и наконец-то опустился на его член до тех пор, пока его ягодицы не прижались к бедрам Джона. И вот, спустя почти полчаса, они все еще лениво, неспешно трахались. Шерлок выгибался в мучительно медленном, слегка сонном ритме, Джон положил свои руки на его бедра, и их дыхания смешивались, когда они целовались в бесконечном скольжении нежных губ и языков. Его собственный нетронутый член покачивался вверх-вниз между их телами, пока Шерлок скользил взад и вперед по телу Джона, оставляя капельки предэякулята на животе Джона. Шерлок дождался момента, когда долгое, восхитительное напряжение дойдет до верхней точки, Джон возьмет контроль на себя, и… Вот оно. - Господи, Шерлок, - выдохнул Джон, обхватил Шерлока руками и перекатил его на спину, так, чтобы его ноги сомкнулись вокруг талии Джона, все еще находясь внутри Шерлока. - Да, - прошептал Шерлок. – Джон. Ты мне нужен. Ты мне нужен. Джон расположил их поудобнее и начал вколачиваться сильнее. Он обхватил ладонью член Шерлока и стал дрочить в темпе своих толчков, размеренно, ритмично, целуя Шерлока в шею, Шерлок закрыл глаза… и повторял: Джон, Джон, Джон снова и снова… Шерлок снова начал двигать своими бедрами, трахая кулак Джона, чтобы получить больше трения, и одновременно двигаясь навстречу следующим толчкам, заставляя Джона попадать в одну точку, ту самую точку, снова раз за разом. - О боже, - простонал Джон, толкаясь еще глубже и чуть быстрее, закатив глаза и открыв рот, медленно подводя Шерлока к развязке. Оргазм ошеломил Шерлока, и он кончал целую вечность, выстреливая одну порцию спермы за другой, в то время как Джон еще двигался, выстанывая бессвязные звуки ему в изгиб шеи, пока тело Шерлока сжималось и содрогалось вокруг него. И вот, наконец, Джон достиг оргазма с громким вздохом. Шерлок почувствовал растекающуюся внутри него теплую влагу, пока его собственная подсыхала у него на животе, тяжело вдохнул, не в силах себя сдержать. Он чувствовал себя заполненным, захваченным, что было крайне приятно, и заставляло его чувствовать себя окруженным теплом.

***

Джон соскользнул с Шерлока и развалился на спине, переплетая их пальцы вместе. - Ты в порядке? Господи, это было невероятно. - Мммм, - довольно промычал Шерлок, откидываясь на подушку, с наслаждением потягиваясь, – Какой сегодня день? - Ммм… воскресенье, - пробормотал Джон ему в плечо. - Тогда тебе не надо вставать. Поэтому мы можем это повторить. - О господи боже, - пробормотал Джон, вздохнув перед тем, чтобы начать хихикать. – Дай мне немного времени. У тебя преступно короткий восстановительный период. У меня столько секса не было со времен универа. - Ммм, - Шерлок широко улыбнулся (потому что хихиканье Джона оказалось очень заразно), а потом отчего-то рассмеялся. Смех Шерлока – это глубокий богатый звук, который рождался как будто где-то у него в животе и поднимался вверх к горлу, оставляя следом ощущение тепла. Он прекрасно сочетался с пронзительным хихиканьем Джона. - Господи, - пробормотал Джон. – Если бы я знал, что однажды я проснусь вот так… Шерлок подмигнул ему. Джон не закончил предложение. Повисла недолгая тишина. - Э… через час или два, - наконец сказал Джон, потирая глаза. Шерлок удовлетворенно вздохнул, прежде чем повернуться и снова задремать перед следующим раундом. - Меня это устраивает. День 411 Шерлок пришел к выводу, что Джон Уотсон – парадокс. Прямо сейчас Джон разговаривал с пятилетней дочерью их последнего клиента, и Шерлок внимательно наблюдал, как он это делает. Маленькая девочка, Эмили, сжимала плюшевого мишку в одной руке, а другой теребила Джона. Очевидно, она экстраверт. Интересно. Она объявила Джона своим лучшим другом, как только они прибыли на место преступления, которое оказалось в доме родителей Эмили. Ребенок видел, как грабитель чуть не забил до смерти ее отца прямо в их гостиной. Понятно, что папа – единственное, о чем она могла думать. Шерлока она посчитала страшным. Джон заверил ее, что Шерлок безвреден до тех пор, пока он не замерз, не промок, и запасы его сигарет и чая находятся в пределах досягаемости. Эмили отнеслась к этому скептически. - Ты – врач, - определила Эмили, тыкая в Джона маленьким указательным пальчиком. Джон широко улыбнулся. - Да. Эмили выглядела очень взволнованной. - Ты делаешь всякие штуки с папочкой? Всякие докторские штуки? Чтобы снова сделать его здоровым? Джон покачал головой. - Послушай, - объяснил он. – Я не из тех докторов, которые лечат твоего папу. Шерлок и я, мы здесь, чтобы помочь полиции найти того плохого человека, который сделал это с ним. - О, - Эмили выглядела немного разочарованной. Потом у нее появилась новая блестящая идея. Ее глаза загорелись, и она протянула Джону плюшевого медвежонка. Джон взял его и осмотрел с любопытством. - Но ты же знаешь, что с ним случилось, правда? – с надеждой спросила Эмили. – Ты знаешь, что они делают, чтобы помочь ему? - Да, Эмили, в теории, я знаю, что врачи делают, чтобы помочь ему. - Покажи мне, покажи мне, покажи мне, – завизжала она, показывая на своего плюшевого медвежонка. - Хорошо, - ответил Джон. – Твой папа был ранен в грудь, поэтому они должны перевязать верхнюю часть его тела. Вот так. Смотри. Он снял свой шарф, туго обернул его вокруг медведя и протянул обратно. - Сейчас его сломанные ребра зафиксированы. Нужно время, чтобы травма зажила. Сейчас твоему папе нужен отдых и немного обезболивающего, и скоро с ним все будет в порядке. Эмили запрыгала от восторга, прижимая к себе только что излеченного медведя. Джон мягко улыбнулся и заговорил с матерью Эмили, которая выглядела глубоко встревоженной и уставшей повторять, что она просто хочет, чтобы ее семья была в безопасности. Джон терпеливо слушал, изредка кивая и протягивая ей бумажные носовые платки каждый раз, как она начинала всхлипывать. Шерлоку стало интересно, тоскует ли Джон по дочери, которой у него никогда не было.

***

В любом случае, Джон Уотсон – это парадокс. Он блестяще обеспечивал поддержку в любой ситуации, и, в тоже время, сам едва замечал, когда поддержка нужна ему. Он был заботливым и терпеливым, но было бы очень большой ошибкой предполагать, что он не может быть опасен. Потому что он мог. С одной стороны, он был скромным, сдержанным (что на самом деле иногда довольно сильно раздражало), но в то же время, неописуемо уверенным в себе человеком. Когда Джон входил в комнату, он заполнял собой все пространство и едва оставлял в ней достаточно воздуха, чтобы дышать, в его скромной, мягкой но невероятно решительной манере. Авторитет Джона был ненавязчивым, он тот, кто будет следовать приказам до тех пор, пока считает нужным, но сразу же возьмет командование на себя, когда это действительно необходимо, импульсивный и уравновешенный одновременно. Джон был таким противоречивым. Он был таким логичным и абсолютно нелогичным в то же самое время. Шерлок любил его. Он не знал, как и почему, и что было чудом, он посчитал, что ему это знание и не нужно. Он просто любил. Это все, что он мог делать, и этого хватало, чтобы это было настоящим. Неважно, была ли это иллюзия, или простая химия, или зашкаливающие нейронные связи в его гипоталамусе. В этом не было никакой великой вселенской истины. Ничего, что ему требовалось раскрыть. Джон был парадоксом, загадкой, которую Шерлок никогда не разгадает, потому что не хочет. Джон – его тайна, его постоянный источник вдохновения, и это то, как должно быть.

***

Это же совершенно очевидно. Преступление на почве страсти, а не грабеж. Отвратительно просто. Глупо. На самом деле «грабителем» оказался двоюродный брат жертвы, на протяжении многих лет влюбленный в мать Эмили и отчаянно искавший способ избавиться от мужа. Не безответная любовь. Просто примитивная одержимость. Этого человека отследили и подстерегли в подвале его дома, где он спрятал фомку и лыжную маску, которую он одел на «ограбление». - Ты представления не имеешь, каково это, - выкрикивал он после того, как Шерлок доказал, что волосы на ковре в гостиной явно принадлежали ему, что было ясно благодаря их необычной реакции на солнечный свет (кератиновая депигментация, большая редкость), и полиция смогла получить доказательства. – Ты не представляешь, каково это – любить того, кого ты никогда не получишь. Ты видел ее? Она… она цветок. Она само совершенство. Она должна была быть моей. Но он был… он был лучше меня. Всегда. Шерлок взглянул на него, чувствуя, как внутри него закипает гнев. - Если бы вы любили, - прошипел он в ухо преступника, прежде чем его увели, слишком тихо, чтобы Джон или кто-то еще в комнате мог расслышать, - вы никогда не причинили бы ей вреда. Вы бы не сделали это с ней. То, что вы сделали, было проявлением чувства собственности, над вами взял верх первобытный инстинкт. Животный. Низкий. Мужчина уставился на Шерлока в полном и абсолютном неверии. Шерлок закурил сигарету и поднял свой воротник. - Вы мне омерзительны, - процедил он, уже уходя и не желая тратить на него ни одной лишней секунды.

***

Джон, конечно же, вышел следом за ним на улицу. Никакого такси не было и в помине, поэтому они немного прошлись мимо загородных домов и аккуратных палисадников. Джон был необычно тихим. Шерлок заметил, что Джон выглядел смущенным и украдкой бросал взгляды на Шерлока, Шерлок начал медленно раздражаться, потому что не мог понять, почему, а Шерлок не любил, когда не мог в чем-то разобраться. Он остановился и пристально посмотрел на Джона. - Что случилось? – Шерлок заглянул Джону в лицо. - Н… ничего, - промямлил Джон. Он облизал губы, затем дотронулся до подбородка Шерлока и притянул его вниз для поцелуя. Шерлок не был уверен, почему его поцеловали в этот раз, но в то же время, он не был на сто процентов уверен, почему его поцеловали вообще. - Это прозвучит банально, - пробормотал Джон ему в губы. – Но ты раскрыл это дело, и это было удивительно, и я знаю, что я не должен вести себя как влюбленный лунатик каждый раз, когда ты делаешь гениальный вывод, но мы оба знаем, что это происходит постоянно, но… я все еще не могу полностью поверить в это, и это просто… - он чмокнул Шерлока в щеку, прежде чем отстраниться. – Я полагаю, я счастлив. Шерлок улыбнулся и обнял Джона вокруг талии, его пальто укрыло их обоих, и он решил, что не будет возражать, если Джон будет вести себя как влюбленный лунатик. Совсем нет. День 427 Они редко говорили об их… любовной связи. Их отношениях. В этом не было никакой необходимости, все уже было сказано в какой-то момент. Они не целовались и не прикасались друг к другу в общественных местах. Ну, почти нет. Иногда такое случалось, но ни один из них не чувствовал желания доказывать что-то окружающим. В конце концов, это касалось только их двоих. Это всегда касалось только их двоих. Джон называл Шерлока любимым, мерзавцем, засранцем, полным мудаком, дорогим, заносчивой задницей, и редко, очень редко, малыш. (Последнее, в основном, в моменты оргазма). Шерлок же называл Джона Джоном. Шерлок редко говорил Джону, что он его любит. Он предполагал, что Джон и так это знает. Джон же говорил это Шерлоку примерно раз или два в день. Подавая ему утренний кофе, собираясь на работу, во время секса или когда Шерлок упрямится, и Джон называл его полной задницей и озвучивал свое недоумение по поводу факта, что он его любит несмотря ни на что. Шерлок стал лучше принимать то, что Джон старался дать ему, хотя он по-прежнему знал, что не заслуживает такого обращения. Хотя он двигался в правильном направлении. Действительно двигался. Конечно, еще была Работа. Способность Шерлока концентрироваться при разгадывании преступлений не ослабела, хотя, возможно, немного пострадала в течение первой недели после знакомства Шерлока с сексом. Работа по-прежнему на первом месте. Теоретически, на первом месте был Джон, но практически Шерлок иногда принимал его за предмет мебели, или кофемашину, или забывал его в холодильном помещении. Все как обычно. Но по какой-то причине это работало. Почему бы и нет? Это работало уже не первый год. Сомнения же всегда приходили посреди ночи.

***

Шерлок внезапно проснулся, выпутался из обнимающих его конечностей Джона и резко сел, тяжело дыша. Он посмотрел на Джона, который уже не спал, и почувствовал, что его челюсти непроизвольно сжались. - Ч… что случилось? – пробормотал Джон, дотягиваясь до Шерлока рукой в попытке вернуть его в свои объятия. – Спи дальше. - Не могу. Джон нахмурился, сонно моргая. - Плохой сон? - Нет. Да. – Последовала пауза. Дыхание Шерлока немного успокоилось, и Джон сонно заворчал, готовый задремать снова. – Я люблю тебя, Джон, - выпалил Шерлок, и это произошло впервые за последние шестьдесят девять дней, восемь часов и пятнадцать минут. Джон улыбнулся, приоткрыв один глаз. - Я тоже люблю тебя. Что с тобой, а? Шерлок уткнулся лицом в ладони. Я не знаю, что я делаю, хотел сказать он. Я не знаю, позволено ли мне лежать в одной постели с тобой; я не знаю, позволено ли мне смотреть, как ты спишь; я не знаю, позволено ли мне слушать твое дыхание; знать, что ты все еще живой и теплый, и здесь. Я не знаю, будешь ли ты желать этого вечно. Быть здесь, в этой постели, со мной. Потому что я буду. Я не знаю, оставишь ли ты меня когда-нибудь, чтобы двигаться дальше, и будет ли кто-то другой потом так же спать в твоей постели, и позволишь ли ты ему слушать свое дыхание и знать, что ты все здесь, живой. Потому что если ты это сделаешь, я, возможно, этого не переживу. Но он ничего из этого не произнес вслух. - Ничего, - сказал он вместо этого. – Спи, Джон. - Ммм, ты тоже, - пробормотал Джон и повернулся, а Шерлок еще долго не спал, наблюдая, как вздымается и опадает одеяло от дыхания Джона. День 451 Они лежали на шерстяном одеяле, на крыше заброшенного загородного дома. Дом принадлежал Шерлоку, конечно. Приобретен пятнадцать лет назад только для того, чтобы прятаться от родителей, Майкрофта и его глупых приспешников, когда Шерлоку хотелось уколоться без свидетелей. Тогда дом этот стоил совсем дешево, что было вполне логично, учитывая, что в гостиной зарубили топором семью из четырех человек. Люди не хотят жить в домах, где произошло убийство. Ночные кошмары, иррациональные страхи, неприятные образы. Люди такие странные. Это было такое же хорошее убежище, как и остальные. (Оно прекрасно выполняло свою функцию ровно десять дней, пока Майкрофт не нашел его и лично не вытащил его оттуда за подол грязной фуфайки.) Шерлок по-прежнему владел этим домом. Он не испытывал желания посетить его на протяжении нескольких лет, и все же, они с Джоном туда пришли. Они с Джоном. С шерстяным одеялом и корзинкой для пикника, взяв с собой слишком много красного вина и коробок с цыпленком карри, и сейчас они молча смотрели на звезды, переплетя пальцы вместе. Джон уже показал ему три созвездия, и Шерлок пока не удалил их из памяти. Пока нет. Все это было отвратительно романтично, определил для себя Шерлок. Это должно было вызвать у него отвращение, не так ли? Сущая банальность, глупое клише. Ему следовало разглагольствовать о бесполезности романтических стереотипов и неспособности общества распознавать их как таковые, о том, что эмоциональное поведение – это пустая трата времени, о мире, наполненном болванами, клише и предсказуемостью, о том, как это все омерзительно. Это было бы логично. Шерлок не умел применять логику в отношении Джона. Он просто продолжал лежать на их одеяле, не имея ни малейшего понятия, почему. Джон вздохнул и немного подвинулся, сжав пальцы Шерлока, и Шерлок повернул голову в его сторону. Джон улыбнулся, и через мгновение они снова посмотрели на звезды. И прямо там, на этой крыше, на одеяле, под звездами, что сверкали подобно биолюминесцентным бактериям в чашке Петри (или подобно бриллиантам, которые могли или не могли быть более уместной метафорой), Шерлоку не хотелось оказаться где-либо в другом месте, что все еще продолжало его удивлять, хотя и происходило в последнее время довольно регулярно. Он слышал шум автомобильных двигателей на шоссе в нескольких милях отсюда и шелест листьев в маленьких палисадниках. Здесь было пугающе тихо. Он нуждался в Лондоне как в кислороде. Он был неполноценным без своего города, говорившего с ним на своем языке.

***

Джон, конечно же, прервал молчание. - Ты знаешь, я бы не выжил. Скорее всего. Разум Шерлока на мгновение опустел. - Что? - Я думал об этом. Когда я встретил тебя. Я думал взять пистолет и пустить пулю себе в висок. На протяжении многих дней я пытался найти в себе мужество сделать это. Шерлок сглотнул. Он знал об этом. В тот день, когда Джон шагнул в лабораторию Бартса, мысли о самоубийстве были так же очевидны, как и его профессия, его хромота, проблемы его сестры с алкоголем. У него были манеры, осанка, реакция сильного, уверенного в себе человека, который с безнадежностью смотрел на обломки своей жизни, полностью смирившись со своей участью. Хотя Шерлок не ожидал, что Джон скажет все это вслух. - Я думал… я думал, что смогу просто покончить с этим, - продолжил Джон после паузы. – А потом появился ты, и ты просто… понял все и перевернул вверх дном, и… хотя ты был заносчивой задницей, я так рад, что ты тогда показал мне, что у жизни еще есть кое-что в запасе для меня. Шерлок все еще не знал, как реагировать. Джон, наверное, сомневался, слушает ли он его вообще. - Я просто... Я через многое прошел, Шерлок. Я знаю, это звучит… странно, но я всегда чувствовал некоторую растерянность. У меня не было ни малейшего представления, чего я хотел. Но теперь я знаю, что хочу. Шерлок сглотнул. - Меня? – это почти не прозвучало как вопрос. - Конечно, тебя. Ты, тупой придурок, - сказал ему Джон. Шерлок сделал несколько глубоких, очень размеренных вдохов и почувствовал, как холодный вечерний воздух хлынул в его легкие. Сейчас он был готов убить за сигарету. Или за дыхание Джона ему в губы, теплое влажное дуновение воздуха в его нёбо. Это тоже подошло бы. - Я просто хотел сказать, что мне очень жаль, - продолжал Джон. – Прости, мне понадобилось много времени, чтобы это понять. И я знаю, что ты невыносимая задница, и у тебя тоже есть чертовски много поводов, чтобы извиниться, но я хочу, чтобы ты знал, что я люблю тебя всем сердцем, и мне очень жаль, что я не могу быть другим. Менее надломленным человеком. Шерлок перекатился лицом к Джону, хотя это было неудобно, и на тонком одеяле было довольно жестко. - Будь надломленным, Джон, - сказал Шерлок, его голос был глубоким, исходящим откуда-то из его груди. Джон наклонил голову и недоверчиво на него посмотрел. Сегодня его глаза были небесно-голубого цвета, по меньшей мере так показалось Шерлоку. Было слишком темно, чтобы разглядеть. Прямо сейчас в них отражались звезды, яркие и сверкающие. - Будь надломленным, - повторил Шерлок. – И даже на секунду не думай о том, что тебя нужно чинить. Джон недоуменно покачал головой, не ответив. Шерлок вообразил, что вытягивает несуществующую сигарету, чтобы взять свой разум под контроль. Он тщательно подбирал свои следующие слова, что с ним случалось редко. - Будь тем, кто мне нужен, Джон, - сказал он неуверенно. – Будь надломленным настолько, чтобы тебе чинить меня, потому что ты поврежден в той же степени. Вот чего я хочу. Вот что мне нужно. Джон вздохнул, все еще недоверчиво, губы растянулись в легкой улыбке, лунный свет заставил его волосы сиять жидким серебром. - Ну и парочка мы, правда? – в конце концов хрипло произнес он, и в голосе его была только полная и абсолютная любовь. И Шерлок согласился. - Да, мы еще та парочка.

***

- Давай спустимся и… прогуляемся, - предложил Джон спустя несколько минут. Шерлок молча кивнул. Это была очень долгая прогулка. Вместе они дошли до сердца города, который окутывал их, как теплое, знакомое одеяло, со своими звуками, запахами и этим чувством сопричастности, заставлявшим все внутри Шерлока становиться на свои места. Они держались за руки все время.

***

Уже позже ночью, когда они легли спать, Шерлок вцепился в Джона, как будто от этого зависела его жизнь. Он просунул свой язык между губами Джона, прошелся языком по небу, почувствовав вкус вина, карри и слюны, смакуя это тепло. Он подумал, что хотел бы поглотить Джона, и в то же время, он хотел быть поглощенным настолько, чтобы от него ничего не осталось. Шерлок страстно желал почувствовать Джона внутри себя. Это было похоже на первобытную потребность быть распластанным и заполненным, быть помеченным так основательно, чтобы ощущать это на протяжении нескольких дней. Он чувствовал, как его грудь вот-вот взорвется от переполнявшего его желания почувствовать, когда Джон лежит поверх него, нежно целуя и касаясь языком, смешивая их дыхания. - Возьми меня, Джон, - выдохнул Шерлок, нисколько не заботясь о том, что это больше похоже на мольбу. – Трахни меня. Пометь меня. Сделай своим. Несомненно, Джон одобрял такой поворот событий. Он перевернул Шерлока, поставил его на четвереньки и начал подготавливать его, покрывая позвонки Шерлока дорожкой поцелуев, один за другим. Но недостаточно быстро. - Трахни меня. Пожалуйста, Джон. Трахни меня. - Да, любимый, - задыхаясь, пообещал Джон, наблюдая, как Шерлок раскрывается навстречу его пальцам и языку, нежно и медленно. Они живы. Они оба существуют, и Шерлоку требовалось немедленное подтверждение. Прямо сейчас. - Войди в меня! Давай! – приказал он. Джон скользнул внутрь одним резким толчком. Шерлок развел свои колени немного шире, вдавливая их в матрас. Он двигался навстречу успокаивающему теплому весу сзади, пока Джон не погрузился в его задницу по самые яйца. Это было самым блаженным ощущением, но все еще недостаточным. Не сегодня. - Двигайся! – взвыл Шерлок. Джон со стоном вышел, и толкнулся обратно. Руки Шерлока задрожали, его мускулы напряглись под кожей. - Си… сильнее! Джон усилил толчки, удерживая Шерлока за бедра, впиваясь ногтями в бледную кожу. Он оставит на ней синяки и царапины, и одна эта мысль заставляет Шерлока хотеть испариться от желания. У него будут физические доказательства того, что Джон делал с ним, он сможет видеть их в течение нескольких дней, и Шерлок был абсолютно уверен, что Джон еще никогда не был так глубоко в нем. Еще. - Сильнее, Джон! Шерлок вцепился в спинку кровати, удерживая себя. Он не был уверен, хватит ли его рукам силы, чтобы удержать его на месте. Джон сейчас трахал его жестко, без устали, быстрее, чем когда-либо. Изголовье кровати ударялось о стену с каждым толчком Джона, пружины ритмично поскрипывали, одеяло и подушки свалились куда-то на пол, а Шерлок уже практически хрипел. - Господи, Шерлок! – выдыхает Джон. - Так близко… Их кожа была скользкой от пота, и когда их тела шлепались друг о друга, звук раздавался совершенно непристойный. - Прикоснись к себе, Шерлок! Кончи со мной. Ну же, любимый, давай! Шерлок начал ласкать себя. Он закрыл глаза, отпуская себя, отбросил самоконтроль и последний байт, соединявший его транспорт с мозгом. Он почувствовал, как Джон набухает внутри него, слышал, как его дыхание становится беспорядочным, как и его фрикции. Их чувственная симфония, их единение достигли своего последнего аккорда. Шерлок услышал, как Джон подавил вскрик, почувствовал, как жар его оргазма распространяется и ширится внутри него, а потом Шерлок выгнулся, все его тело изогнулось от того, как оргазм прорывался сквозь него с силой, взрывающейся белыми искрами на внутренней стороне век. Шерлок закричал во всю силу своих легких, едва его член дернулся в руке, опустошая его полностью. Он упал, уткнувшись лицом в подушку, прямо на влажное пятно под его животом, отдаленно осознавая, что Джон нависает над ним, запыхавшийся, задыхающийся и ругающийся. - Черт, Шерлок. Господи… Черт. Люблю тебя. Так люблю. Шерлок никак не мог вспомнить, как это вообще – разговаривать. Он не беспокоился. Все равно горло болело. Джон прижался к нему, и даже в его руках Шерлок чувствовал себя, как желе, однако умудрился обернуть их вокруг себя. Веки Джона были похожи на помятый шелк. Его ресницы блестели от пота и, возможно, слез. Природа несовершенна. С кучей недостатков, болезненный и постоянно находящийся в состоянии движения. Шерлок не мог понять, как природа в одиночку могла создать нечто столь совершенное, как Джон Уотсон. Он сдался сну, так и не найдя ответа. День 452. Следующим утром Шерлок проснулся в обнимку с сонным военным врачом. Джон бормотал несвязные звуки в грудь Шерлоку и прижимался поближе. Шерлок наблюдал за движением его век, как за ответной реакцией на стимуляцию скуловых мышц. Фаза быстрого сна. Сновидение. Скорее всего, не кошмар, судя по расслабленному выражению лица и спокойному ритмичному дыханию. Шерлок осмелился провести пальцем по запястью Джона, исследуя и лаская каждую мышцу под плотным слоем кожи. Когда Джон не проснулся и от этого, Шерлок расхрабрился и прикоснулся губами к его лбу. Иногда моменты понимания случаются, когда вы меньше всего их ждете. И сейчас, когда Джон в безопасности расслабленно лежал в его объятиях, Шерлок понял. Он понял, что он и Джон не смогут друг без друга, и они никогда не будут. Он понял, что однажды у них будет загородный дом в Сассексе с пчелиными ульями, и его кудри посеребрит седина, и ему потребуются очки для чтения, и он понял, что когда это все случится, Джон все равно будет с ним. Шерлок покрепче прижал Джона за талию и был вознагражден легким довольным вздохом. Он мог слышать сердце Джона, и его собственное сердце билось почти синхронно, и он понимал всю важность этого. Что они оба являлись частью одной большой истории. Это не временные отношения. Они не готовы довольствоваться меньшим, чем они хотят. И как бы невероятно это не прозвучало, они были тем, чем хотели быть. Сегодня, чуть попозже, они вылезут из кровати, может быть, примут вместе душ, позавтракают, попрепираются из-за человеческой лопаточной кости в контейнере для овощей и навозных жуков на покрывале. Джон будет терпеливо уговаривать Шерлока съесть что-то из китайской кухни на обед, хотя Шерлок совсем не голоден. Им может позвонить Лестрейд, тогда они поймают такси до Нью-Скотланд-Ярда и могут взять или не взять новое дело. Вечером они вернутся домой (при условии, что убийца-шантажист не запрет их в каком-нибудь чулане). Они будут смотреть какой-нибудь бред по телеку, и Шерлок будет жаловаться по этому поводу, и в какой-то момент Джон возьмет его за руку и отведет в постель, где Шерлок оседлает бедра Джона и будет расстегивать его рубашку, они будут обниматься, целоваться, хихикать и заниматься любовью до тех пор, пока они полностью не будут удовлетворены и успокоены. Они будут поддерживать жизнь друг в друге каждый следующий день. Это именно оно, подумал Шерлок, когда Джон сонно покосился на него, уголки его рта чуть-чуть дернулись, и это был конец истории и одновременно начало следующей. Это и есть счастье. И теперь он в этом уверен.