Hurt

Рэй не знает, как сходит с ума Кайло Рэн на Финализаторе, не отрываясь ни на секунду от большого экрана, на который транслируются все действия девушки. Магистру самому дурно от всей мерзости, которая творится на Церере, но он совершенно беспомощен – он сделает только хуже, если отправится помогать ученице без ведома Сноука. А белый, как полотно, Хакс стоит рядом с рыцарем и напряженно вглядывается в экран. Магистру невыносимо видеть, как шакти нападают на его женщину один за другим, как ранят ее, как смотрят в ее покрывшееся потом и песком лицо. Он как никто другой понимает, что даже чувствительные к Силе не всемогущи, в пылу схватки их может убить и простой тщедушный солдат, подкравшийся со спины. Или покалечить, оставить без ног и без рук, а может, и без лица. Была ли Рэй готова ко всему этому? Нет, не была. И никто бы не был. Ему очень давно не было так страшно. Премерзкое чувство, оплетающее его тело, как огромная липкая паутина. А в острые моменты, когда Рэй была близка к смерти, на командном мостике и вовсе что-то взрывалось по вине магистра. Он может едва себя контролировать, да и то исключительно благодаря Хаксу, стоящему рядом и время от времени бросающему на рыцаря косые взгляды. «И тебе не жаль ее? Не жаль смотреть на то, во что ты ее превращаешь?»- видится Кайло Рэну в ядовитом взгляде, но генерал не издает ни звука, вперившись светлыми глазами в экран. Молодой человек отводит глаза от лица Хакса и клянется себе, наверно, уже в тысячный раз, что больше он не будет принуждать Рэй. Не будет приходить в ее комнату тайком и бесстыже пользоваться тем, что она спит. Не будет так давить на нее, заставлять ее мучиться, плакать, смотреть на те ужасы, которые она переживет сегодня. Он виноват во всем, с чем пришлось столкнуться исстрадавшейся девочке, и эта мысль пульсирует в мозгу у Кайло Рэна, вызывая головную боль и тяжелые угрызения совести. Что он должен сделать, чтобы Рэй выжила? А у той нет времени на мысли – ее меч молотит по чужакам, отважившимся сунуться в драку с ней, и кровь снова заливает черную форму. Это уже не просто гнев и желание мести, это дикий боевой раж, из которого Рэй не может выйти. Она берсерком мечется по штабу и сметает оставшихся внутри дикарей, продвигаясь все ближе и ближе к жрецу, окруженному последним отрядом шакти. Девушке больше не страшно, она не чувствует боль от ранений, хотя и хромает. Все вокруг – сплошное пятно красного цвета. - Он там, командир!- кричит один из солдатов, прорываясь сквозь последний отряд шакти, преграждающий штурмовикам путь к лидеру. Меч в руках Рэй обжигает даже сквозь перчатки, до того нагрелась железная рукоять. Лезвие горит нестабильным, но мощным потоком алого цвета, в полутьме коридоров кажущегося еще ярче, и девушка разрезает одного из монстров перед собой пополам. Правда, есть ли у нее теперь право называть их так? - Прикройте меня!- кричит она, спеша к большим проржавевшим дверям с разъяренным оскалом. - Но командир!..- протестующее было кричат несколько солдат, с ужасом понимая, что девушка пытается попасть в комнату с лидером шакти в одиночку. - ПРИКРОЙТЕ МЕНЯ!- оглушительно ревет Рэй с гримасой гнева на испачканном пылью и кровью лице. Штурмовикам не остается ничего, кроме как выкрикнуть «Так точно!» и остаться у входа, уничтожая остатки воинственных краснокожих чудовищ, покуда девушка громко хлопает железными дверьми. Она ясно дает понять, что это ее битва, и вторжения она не потерпит. А Кайло Рэн, прильнувший к экрану, осознает, что теперь Рэй напоминает и его самого в момент отчаянных поисков Люка. Это личная месть. И в случае с его ученицей, ее жажда крови сейчас в разы сильнее, потому что о мучительной смерти матери она узнала только неделю назад. Но даже магистр не мог предсказать такую реакцию – всепоглощающую ненависть, которая захватит справедливую и человечную Рэй с головой. Он чувствует жалость или… разочарование, что его любимая все-таки поддалась Темной стороне? Нет. Это абсурд. Кайло Рэн встряхивает головой в черном шлеме. Он этого хотел. Он сам поднял демонов Рэй из глубин ее души, чтобы она стояла рядом, а не противостояла ему. Он не хочет, чтобы Рэй была на Светлой стороне. Он не хочет, чтобы она забрала его с собой. Девушка рассекает тела еще двух воинов, охраняющих жреца, и наконец врывается в комнату, где скрывается он сам. Перед собой она видит мужчину еще больше и без того не хрупких солдат шакти, который молится перед большим золотым алтарем, поднимая лысую голову к двум огромным светящимся дискам импровизированных солнц. Узоры на его теле отличаются от тех, что нанесены на кожу простых дикарей, но Рэй думает не об этом. Когда жрец оборачивается, дверь за девушкой захлопывается со страшным шумом, хотя никто не касался железной ручки. Рэй выключает световой меч, с ядовитым любопытством впиваясь взглядом в лицо лидера, смотря, как оно искажается от страха. Это так смешно – знать, что войском неконтролируемых и безжалостных монстров командует кто-то вроде него. Мужчина, которого пронзает дрожь от взгляда на какую-то женщину. Рэй хочется издевательски спросить у него, что же шакти не готовит грязную простыню, чтобы надеть ей на голову, но она сдерживается, крепче сжимая рукоять меча в руке. - Ты знаешь, кто я?- шипит она охрипшим голосом, севшим от ее бесконечных громких криков,- Знаешь, ублюдок? Рэй суживает глаза, испещренные красными нитями кровеносных сосудов. Жрец тут же инстинктивно отступает назад, натыкаясь на опасно зашатавшийся высокий алтарь, и начинает что-то негромко бормотать на незнакомом ей языке. «Читает молитву?»,- со злобой думает девушка, разъяряясь от мысли, что сектант пытается обратиться к своим богам за помощью: «Убогое отродье!» Она тут же преграждает дорогу лидеру и снова широко раскрывает глаза, резко подняв закованную в черную перчатку руку. В то же мгновение мужчина внезапно отрывается от пола и поднимается в воздух, истошно хрипя от ужаса. Рэй думает, что это лучшее из того, чему научил ее Кайло Рэн. - Меня зовут Рэй,- начинает девушка хриплым шипением, чувствуя, что она испытывает удовольствие от трясущегося в конвульсиях мужчины,- Я жила со своей матерью на планете Солус. Жрец бормочет что-то еще громче, но ученица магистра не понимает абсолютно ничего. Теперь ей все равно, просит ли он о помиловании или умоляет о спасении своих богов. В этой комнате есть только Рэй, и она не вняла бы ни единому его слову, даже если бы тот разговаривал по-человечески. - Потом вы ворвались в наш мир и схватили мою мать и тысячи других женщин. Били их, насиловали, превращали в животных. Она уже говорит неторопливо, размеренно вышагивая по комнате и восстанавливая дыхание от долгой битвы. Ее сердце колотится как сумасшедшее, пока Рэй держит жреца в воздухе, не давая ему шевельнуться. Мужчина конвульсивно дергается и начинает говорить еще громче, словно скоро закричит в надежде, что ему помогут его солдаты. Выродок. - Помнишь, сколько было таких женщин, животное? Скольких вы убили, сколько из них убили сами себя?- если бы Рэй была зверем, яд уже бы лился из ее рта потоком, скользя по подбородку, горлу и груди смертоносной рекой. На мгновение ей даже становится жаль, что это не так. Тогда кончина лидера была бы еще более болезненной, хотя Рэй сама подготовила ему небольшой «подарок». Она слегка сжимает ладонь, и мужчина дергается сильнее, начиная жалостно мычать от боли. Его поведение выглядит мерзко по сравнению с тем, как самоотверженно неслись на смерть его воины, напарывающиеся на шквальную стрельбу штурмовиков. И как этот слабак, неспособный защитить себя самого, вел за собой тысячи воинов? Должно быть, у него действительно очень длинный язык, уболтавший столько дикарей. Девушка недобро ухмыляется, обнажая белые зубы. Этого «священника» ожидает очень жалкая смерть, если он даже не в состоянии бороться. Он же совершенно цепенеет, видя, что Рэй чувствительна к той самой Силе, о которой даже эти варвары слагают легенды. Может, их боги владели ею? Может, поэтому жрец так заходится в ужасе, смотря на руку девушки, поднятую вверх? Этого Рэй тоже не знает. Она уверена только в одном – даже если на свете и существуют какие-то высшие существа, сегодня она была послана ими на эту планету для кары бессердечных чудовищ, посчитавших себя и свои законы превыше любой человечности. - Никаких божков нет,- шипит она с яростью, сверкая злобой в глазах и сжимая ладонь сильнее,- Теперь я, ЖЕНЩИНА, буду вершить над тобой суд. Она сжимает руку в кулак, заставляя ногти впиваться в мягкую черную кожу перчаток, и с ожесточенным лицом наблюдает за тем, как жрец извивается, словно припадочный. Его откровенно трясет – он уже не может говорить и даже шептать, его губы дрожат, пока мужчина пытается выдавить из себя какие-то звуки. Он хрипит, мычит, стонет и продолжает трястись, пока его голова не начинает дергаться так, словно сейчас оторвется. Рэй видит, как изо рта у него струится кровь. Алые дорожки скользят из носа и ушей, а потом начинают спускаться по щекам из глаз. Рэй не отпускает крепко сжатую ладонь. Жрец хрипит от чудовищной боли, пронизывающей его тело с неестественно прижатыми к туловищу руками, и кровь заливает узоры на его теле. У девушки в ушах начинает шуметь, так что она почти перестает слышать, но одного вида мучающегося подонка ей достаточно, чтобы жажда мести стала ослабевать. Она не отпускает его, даже когда лидер начинает булькать от потока крови, которую он извергает изо рта. Он дергается в конвульсиях еще несколько минут, пока его тело безвольно не обмякает в воздухе, демонстрируя Рэй его неприглядную смерть. Только тогда она разжимает ладонь, и туша предводителя монстров падает на алтарь куском мяса, влажным от свежей крови. Рэй медленно расплющивала его изнутри, заставляя его испытывать жуткие муки в течение нескольких минут. Она мечтала бы растянуть это на часы, дни, месяцы, чтобы отомстить за долгие мучения матери, но у девушки нет на это времени. Задание выполнено. Ее желание уже исполнилось. Рэй плохо помнит, как находит выход с оставшимися в живых штурмовиками и прокладывает путь к шаттлу, на котором ее уже ждет Фазма, почти не измазавшаяся в песке. В памяти девушки остается только бесконечное пекло, жгущее высохшие глаза и лицо, и мерзкое ощущение от пропитанной кровью одежды.