Всегда второсортный

Мису тошнит. B нависает над ней сверху с выражением удовольствия на лице, сжимает ее плечи до синяков. Она старается не думать ни о чем, когда он ее трахает и причиняет ей боль. Он совсем не похож на Лайта. Иногда он приносит ей некое спокойствие, но иногда он грозится сломать и уничтожить ее окончательно.

Я рассыплюсь в убийственном подчинении тебе, В стремлении, что ты во мне разжигаешь.

Лайт. Она слишком по нему скучает. Скучает по нему, такому сильному и самоуверенному, умному и не привыкшему ошибаться. Скучает по его присутствию и по тому, как солнце отсвечивало на его каштановых волосах, заставляло глаза вспыхивать янтарем. Она скучает по его телу рядом с собой, несмотря на то, что он ее никогда не любил. Когда-то она была рядом с Богом. Теперь она лежит рядом с Дьяволом. Дьявол запятнан кровью своих невинных жертв и утверждает, что все мы рождены лишь для того, чтобы умереть. Просто некоторые умирают раньше других. А некоторые – в неправильном месте и не в то время.

Ты словно моя коробка с игрушками, ты – мои воспоминания.

B ни капли не похож на Лайта. На самом деле, он больше похож на сутулого человека, которым был так одержим Лайт, на L. L, величайший детектив, который когда-либо жил. И умер. Потому что Лайт был причиной его смерти. Лайт мог бы создать свой собственный мир, если бы не был остановлен другими. И Миса была бы с ним, осталась бы на его стороне, была бы его глазами до самого конца. Ведь она обязана ему всем, что у нее есть. Мисе трудно думать об этих вещах или о чем-то вообще, когда B начинает двигаться внутри нее. Она с силой закусывает губу, чтобы ненароком не простонать имя Лайта.

Ты – мой спасательный трос.

– Я знаю, что ты думаешь о нем, когда я тебя трахаю, – B шепчет, оставляя царапины на внутренней стороне ее бедра. Он наклоняет голову и ставит розовый засос на ее коже, и Миса возмущенно толкает его в грудь. – Заткнись, – рвано говорит она, не в силах его оттолкнуть, чтобы он наконец оставил ее в покое, и пытается отвернуться. Она всего лишь пустой сосуд, в котором раньше было место лишь для Лайта; Бейонд не сможет занять его собой, сколько бы ни трахал ее. Он ведет длинными тонкими пальцами по ее руке, и от этого у Мисы возникает неприятное чувство, по коже бегут мурашки. Она бы удивилась, если бы Рем вдруг одобрила ее отношения с B, если бы всё еще была вместе с ней. А еще она уверена, что Рем убила бы Бейонда, как только тот сделал бы шаг в сторону Мисы. Но что было бы с ней, не будь здесь B? И он тоже об этом знает. Миса поворачивается, внимательно смотрит на неудавшуюся копию L, на подражателя, который задумчиво прикусывает кончик большого пальца и глядит в ответ. Это заставляет ее нервничать. Она должна прогнать его. Должна причинить ему боль.

Ты просто играешь на камеру? Ты дешевая потаскуха, ты – звук из наушников, продырявивший меня насквозь.

Вместо этого Миса придвигается к нему ближе. Его пальцы с силой стискивают ее бедра, как никогда не делал Лайт, и она ложится на него сверху, обхватывая ногами. Его полутвердый член прижимается к ее животу. Волосы у Бейонда растрепанные как у L, но на этом его сходство с великим детективом заканчивается. Лайт бы никогда не согласился выглядеть как B, он был для этого слишком гордым. Но B как-то сказал ей, что гордость – всего лишь оправдание людей, которые боятся собственных желаний и подавляют их. B был выше гордости и выше всех этих общепринятых социальных правил. Миса действительно не понимает большую часть того, что говорит B; она знает, что он сумасшедший, и поэтому просто принимает на веру его слова, не особо задумываясь. – Ты когда-нибудь убьешь меня? – шепчет она, касаясь губами его груди. Бейонд смеется, его смех глухо отдается в полой клетке ребер, и Миса начинает сомневаться, есть ли там, под кожей, сердце и другие внутренние органы. – А ты бы хотела этого? Его вопрос звучит так заманчиво и соблазнительно, словно он предлагает ей выгодную сделку или, по меньшей мере, собирается проявить к ней милосердие. Но Миса знает, что милосердие не в стиле B.

Неужели эти ласки и искусительные поцелуи – Просто трюки не для нашей игры?

Тишина, которая висит между ними, неудобна в том смысле, что Миса не уверена, как следует ответить на такой вопрос. Лайт мертв, и у нее ничего не осталось в этом мире, ничто не держит ее здесь и никто больше не защитит от монстров, подобные которым убили ее родителей. Сейчас она лежит рядом с монстром, у которого кровь на руках и который этим наслаждается, и у него нет ни малейшего желания перестать заниматься этими вещами. И Миса может его понять.

Пощади. Ты – воплощение секса или ты притворяешься?

Бейонд подминает ее под себя, и Миса скрещивает лодыжки за его спиной. Он нависает над ней, черные волосы падают прямо на глаза. Она может поклясться, что уловила вспыхнувшие красные отблески вокруг его зрачков, но они исчезают слишком быстро. – Не бойся, кукла, ты не умрешь в ближайшее время. Глаза B внимательно смотрят на плавающие буквы и цифры над ее головой. Мисе тоже была дана способность видеть имена и продолжительность жизни других людей, но это было очень давно, целую жизнь назад. Много вещей произошло за это время. B проникает в нее пальцами, будто она его личная живая игрушка, и Миса выгибает спину, выдыхая со стоном. – Я бы записала твое имя в Тетрадь смерти, – обещает она. И когда-нибудь запишет. Потому что Бейонд – один из тех мерзавцев, которых так хотел уничтожить Лайт, мерзавец, которого теперь должна уничтожить Миса, потому что она обещала это Лайту.

Скажи, ты притворяешься?

– Знаю, что записала бы. Может, поэтому он нравится ей. Может, потому, что он – всё, чем Лайт никогда не был. Может, потому что он выглядит как мертвый детектив. Может, потому, что прежняя Миса никогда бы не позволила такому чудовищу быть так близко к ней и забраться к ней в постель – на место, которое принадлежало только Лайту. Может, потому что B был столь же гениален, как Лайт; живой и живущий по собственным правилам. Только у B крови на руках больше.