Салат Попурри

Бета: All-a A Жанр: драма Рейтинг: G Задание: 1. Включите музыку в проигрывателе в случайном порядке. Какая песня заиграла? 2. Строчки из нее использовать в качестве эпиграфа к драбблу)

You look so fine I want to break your heart GARBAGE "You Look So Fine"

[1. Терапия] Впервые за пару часов пути Лена произносит: - Представляешь, я ещё никогда не ездила на море без родителей. Гуцул усмехается, но ничего не отвечает, даже не поворачивается в ее сторону, продолжая смотреть на дорогу. В машине невероятно душно: раскаленный воздух, смешанный с дорожной пылью, беспрепятственно проникает в салон старенькой «шестерки» через открытые окна. Из-за шума мотора практически не слышно радио, которое надрывается голосом Кристины Агилеры, изредка кашляя помехами. Гуцул его выключает. - Скоро заправиться надо будет. Лена никак не реагирует на его слова. Она полулежит на заднем сидении, глаза ее закрыты. Сейчас полдень, а это значит слишком жарко, чтобы двигаться, слишком жарко, чтобы говорить, и слишком жарко, чтобы думать. - Эй, ты там жива? Совсем запарилась? - Нет, Гуцул, мне холодно. Мне очень-очень холодно… Он делает вид, что не слышит. Лена по-прежнему лежит с закрытыми глазами. Голова раскалывается, тошнота подкатывает к горлу. Калейдоскоп мыслей никак не дает заснуть. Последний раз она видела Виктора Михайловича 4 дня и 11 часов назад. Выпускной закончился далеко за полночь, обещанный салют громкими хлопками и яркими огнями пнул вчерашних школьников во взрослую жизнь. Лене же тогда показалось, что салют безжалостно расстрелял ее последнюю надежду на счастье. Это было глупо: уже давно никакой надежды не было и в помине. В тот вечер Степнов был в костюме и еще красивее, чем обычно. Он взял ее за руку и отвел в полупустой коридор за актовым залом. Долго что-то говорил, повторяя «так будет лучше» и «ты сама все понимаешь». Лене было наплевать. Она старательно запоминала его лицо в мельчайших подробностях: от оттенка глаз до морщинок в уголках губ. Он был очень красив. Ей хотелось сделать хоть что-то: накричать, ударить его, вцепиться в волосы – что угодно, лишь бы стереть с его красивого лица это выражение праведного мученика. Когда он закончил свою сбивчивую речь, она равнодушно пожала плечами и произнесла: «Мне все равно». Сначала тихо, пробуя на вкус эти лживые слова, а потом уже громче повторила еще несколько раз. Как попугай. И поймала себя на мысли, что ей нравится делать больно Степнову. В пять утра Гуцул останавливает машину у обочины, намереваясь поспать. Дорога пуста, в воздухе разлито нежное рассветное сияние. Лена пьет сок прямо из пакета, сидя на багажнике. Уже несколько дней, как ее волосы стали темно-коричневыми и теперь диковато контрастируют со светлыми бровями. Откинувшись назад, Лена изучает горизонт. Через пару часов в городе, из которого она сбежала, начнется жуткий фарс, под названием «свадьба Степнова». Он снова наденет костюм и будет выглядеть торжественно и безупречно. А Лене останется только жалеть, что она не сделала ему тогда больнее. - О чем задумалась? – спрашивает Гуцул. Лена смеется, проводит рукой по волосам, убирая с лица короткие пряди. - О том, как я, должно быть, сейчас паршиво выгляжу! Но мне все равно... [2. Залечивая] Уже прошла неделя со свадьбы Степнова, а все, что случилось с Леной за это время – пара солнечных ожогов и, в принципе, все. Ничего не изменилось. Это было очень нелепо и неправильно, и Лене просто хотелось закрыть глаза, заткнуть уши или хорошенько отметелить кого-нибудь. В голову даже приходила мысль поискать здесь, в Сочи, бойцовский клуб. Выйти на ринг и выпустить пар, а не срываться каждый раз на Гуцуле, огрызаясь из-за мелочей. Но, кажется, ему вообще все равно. Его недоотношения с Зеленовой слепили из доброго и веселого спортсмена Игоря законченного циника и пофигиста Гуцулова, которому насрать абсолютно на всех. Кроме, почему-то, Лены. *** Они начинают привыкать к друг другу медленно, не замечая, как погрязают в этом. И все, в общем-то, неплохо, как в прошлый раз. Без всяких метаний, страданий и недоверия. Тогда их связывали взаимная симпатия и общий интерес – спорт. Сейчас формула та же. Только симпатия мутировала во влечение, а спорт заменила месть. Мстить при свете дня Лене нравится больше. Гуцулу тоже. Он шепчет, какая она красивая и как сильно он ее хочет. Лене приятно, но в то же время и наплевать. То есть если бы он во время секса рассуждал о глобальном потеплении, разницы особенно не было. *** Лерка позвонила в конце третьей недели. К этому времени Лена и Игорь могли похвастаться шоколадным загаром, практически идеальным знанием города и отсутствием денег. Разговор не мог не коснуться Степнова. - А ты ходила на его… свадьбу? - Ходила. - И как это было? Я имею в виду, прошло как обычно? – Лена никогда не была на свадьбе, но все равно спрашивает. – Ну там, пьяные гости, пошлые конкурсы и уродливый бант на капоте? - Именно так. Со стороны это смотрелось также естественно и нормально, как две головы на одной шее. - Я даже хочу посмотреть фотографии. Судя по продолжительной паузе, Лерка не ожидала такого: - Зачем это тебе нужно, Лен? - Не знаю, - девушка пожимает плечами, хоть Лера ее и не видит. – Знаешь, иногда у меня складывается впечатление, что я живу в цирке. Иногда - в сумасшедшем доме. В любом случае не соскучишься. Лера хихикает в трубку: - Передай Гуцулу, что я его убью, если он еще раз позволит тебе так укуриться. В здравом уме такое в голову точно не пришло бы. Лена вздыхает и закрывает глаза. *** Не нужно было рассказывать Игорю, о чем они говорили с Лерой. Тот распустил сопли даже больше самой Лены. - Ты влюбилась в слишком благородного, бесхребетного мудака, а я трахал гламурную феечку с запросами жены олигарха и, как оказалось, куриными мозгами, - Гуцул морщится на "гламурной", но считает, что сравнение – лучшая поддержка, наверное. - Так что видишь, мордой об стол все получают, это в порядке вещей. Но жутко бесит, да. - Да, - просто отвечает Лена, хотя ей хочется сказать что-нибудь более умное. - Мы же с тобой не друзья, да? -Лен, блин, я все понимаю, но давай не будем заморачиваться драматизмом и психологизмом наших вполне нормальных отношений, - Гуцул отворачивается, думая, что сболтнул лишнего. Только он не понимает: время, когда Лену задевали подобные разговоры уже давно в прошлом. Но это не помешает ей свернуть ему шею, если он еще раз ляпнет нечто подобное. - Я тебя поняла, - она нащупывает под одеялом руку Игоря, сжимает ее пальцами заставив посмотреть, наконец, ей в глаза, и улыбается. – Только я все равно люблю его, знаешь? - Знаю, - немного помолчав, он добавляет. - Ты справишься с этим. - Тогда хорошо. [3. Рецидив] - Все что ни делается, все к лучшему, - дергает плечом Гуцул и заглядывет Лене в глаза. - Наверное, - отзывается Кулемина, затаптывая окурок и выдыхая дым. Осенью Лена не пошла в музыкальное училище. Истерики, упреки и даже угрозы со стороны девчонок продолжались почти полгода. За это время Лена успела закончить парикмахерские курсы и устроиться работать в салон. Не то что бы это было её мечтой, просто вдруг стало очень стыдно перед дедом за свою безработность. Не все так плохо: вдруг выяснилось, что у Лены, умевшей до этого разве что выпрямлять волосы утюжком, есть неплохие способности к маханию ножницами. Работа как-то покатилась по рельсам. Сперва по шесть часов в день в салоне, потом по восемь. У остальных дела тоже вроде шли неплохо. Группа нашла новую басистку и тихо-мирно репетировала день и ночь под присмотром нового продюсера. Гуцул, о чудо, готовился поступать в институт на будущий год, а пока старался заработать как можно больше, вкалывая по четырнадцать часов в день. Они с Леной снова были «просто друзьями», а на день рождения он подарил ей боксерскую грушу с припиской в открытке: «Офигительно помогает во время стрессов». Лерка заходила иногда, приносила что-нибудь жутко сладкое и выдавала подборку новостей недели об их общих знакомых. Однажды Новикова заявилась к ней поздно вечером, без предупреждения. На предложение выпить чая не сразу пролепетала согласие, натянуто шутила около часа прежде чем засобиралась домой. Это было достаточно странно даже для нее. Уже стоя в коридоре, сказала, завязывая шарф: - Степнов развелся. Лена прислонилась к стене и ничего не ответила. - Хочешь, поговорим о том, какое жизнь дерьмо? - Нормальная жизнь, - пожала плечами Лена. Где-то под Новый год Кулемина подстриглась сама. Довольно коротко, шея стала мерзнуть. Зато глаза теперь казались больше. Работы перед праздником было невпроворот. Руки болели до самых плеч. Бабские макушки и мелькающие лезвия ножниц снились по ночам. От усталости даже есть не хотелось – только черный кофе круглыми сутками. 31-го декабря Лена оставалась в салоне последней. От праздничных песен по радио уже мутило, но она все равно не убавляла звук, пока подметала волосы с пола и прятала инструменты. Дверь распахнулась с такой силой, что на искусственной елке в углу зала дрогнули шары. Вместе с холодным воздухом с улицы влетело несколько снежинок. - Извините, вы не поможете… Он её, конечно, не узнал со спины, с этим короткими волосами на затылке. Лена обернулась. Степнов, так и застывший на пороге у открытой двери, разинул рот. Правой рукой он зажимал нос, с которого падали густые красные капли. - Блин, Виктор Михалыч, что вы тут делаете? Садитесь сюда, сейчас перекись принесу. - Лена? Глазам своим не верю, - несмотря на боль, Степнов разулыбался. – Ты зачем подстриглась? - Захотелось. - А тебе идет. Лена сама не верила в то, что они разговаривают вот так запросто, как будто расстались вчера. Что Виктор стоит сейчас перед ней в какой-то жуткой, темно-синей куртке и с разбитым носом. В двух шагах стоит. Она моргнула. - Что случилось-то? - Кое-кто слишком рано начал отмечать Новый Год. А я просто проходил мимо. Рассказать? Стало намного теплее: он, наконец, закрыл дверь и подошел ближе.