Салат Попурри

Жанр: ужасы Рейтинг: R Задание: ужастик по КВМ, насколько позволяет рейтинг И только ни слова о любви, пока не будет неопровержимых доказательств, напоминает себе Лена. Она предпочитает не топтаться по чужим болевым точкам. Вроде как умеет их видеть. Все ее познания об отношениях между людьми – из книжек, сказок и кино. Только не из жизни, боже упаси. Ее любимая история – «Снежная королева». Эта Светлана Михайловна – по виду из тех ноющих любительниц драмы, что привыкли кричать «волк» только чтобы привлечь к себе внимание. Она кричала на Лену «шлюха», когда та всего лишь поцеловала своего сладкого Принца, чужого ненастоящего жениха. Не удалось растопить льдинку в его сердце с первого раза. Лене ничего не остается, как отступить и слиться с серым фоном. Но пока Светлана Михайловна не видит, Лена зло сверкает пожелтевшими глазами и обнажает клыки, как самый настоящий волк. Свою добычу она не упустит. Настоящее прогибается под ней, хотя Лена довольно костлява и состоит из одних острых углов. Тук-тук. - Лена? Я-а-а… не ожидал тебя… черт, тебе не следовало приходить сюда, - попытка демонстрации дружелюбия – и тут же болезненный тычок в плечо. Она не обижается, не обращает внимания на слова. Она вспоминает, что Принц заколдован, и поэтому не понимает, как он ее… как она ему нужна. Лена проходит в квартиру, снимает тряпочные кеды и тяжелый портфель. На кухне наливает полный стакан воды и выпивает его. Принц непонимающе смотрит на нее, сложив руки на груди. - Что? – улыбаясь, спрашивает Лена. - Что ты делаешь? - Я пить хочу. Лена подходит к Принцу близко-близко, заглядывает снизу вверх в глаза, легко касается губами колючего подбородка. Несмотря на то, что теплые руки бережно отстраняют ее, Лена прекрасно понимает, что влегкую бы трахнула его сейчас, если захотела – тому осталось бы лежать смирно и мучиться угрызениями совести. - Я пришла поговорить. Принц вздыхает и идет к плите. - Чаю, - не спрашивает, а утверждает он. Лена кивает, но это лишь формальность. - Я помогу, - с радостью предлагает она, выхватывая чашки и наливая в них чай. Добавить снотворное оказывается проще простого. Сложнее следующие полчаса переливать из пустого в порожнее, рассуждая об их отношениях, убаюкивая своего (а Лена ни капли не сомневается, что «своего») милого Принца. Лена идет в коридор и достает из портфеля кучу различных медицинских инструментов – хорошо, когда родители врачи. Она никогда не делала даже уколов, но сейчас с нечеловеческой силой втыкает иглу шприца с анестезией в неподвижное тело. Лена наклоняется над Принцем. Ее слова, ее хриплое дыхание – на его лице. Как когда-то. - Я знаю, что ты меня… любишь. Знаю – и докажу. Мир сжимается до размеров маленькой кухни. Больше Лена не говорит ничего. Слова не нужны – отпадают, как иссохшие коричневые листья в последний месяц осени. Бледно-желтый кафель кухни не различить под темно-красным месивом. Запах пота смешивается с запахом паленой кости. Лена даже не надевает резиновые перчатки – вдруг латекс помешает ей обнаружить тот ледяной осколок, что мешает жить и ей, и Принцу. Когда теплый мешочек наконец оказывается у нее в руках, она обращается с ним, как с величайшей драгоценностью, аккуратно ощупывая со всех сторон. Но таким, как она, чаще не везет. Даже вот так. Даже – два раза подряд. Лена плачет у Принца на плече, рыдает навзрыд, размазывая по испачканному лицу розовые слезы. Но ни о чем не жалеет. Раз она не нашла льдинку в его сердце, значит ее и не было. Значит, он и не любил ее. Ни на миг