Ёлочные шарики

С тех пор, как Моблит переехал к ней, жизнь Ханджи стала проще, вкуснее и уютнее. Моблит, в отличие от неё, прекрасно готовил и намного лучше убирался в квартире, делая это ежедневно, так что Зоэ перестала чихать от пыли. И вообще, завести Моблита было куда полезнее, чем кота, о котором иногда одинокими вечерами подумывала Ханджи. И ночами теплее, есть, кого обнять, к кому прижаться, кроме подушки. У Бернера были удивительно нежные руки, умеющие ласкать каждый сантиметр её тела, а потом — рисовать её, обнажённую, смеющуюся и растрёпанную после близости. Сегодня у Ханджи был выходной, и она пользовалась оным, сидя за компьютером и играя в ММОРПГ. Временами, проигрывая, Зоэ громко и прочувствованно материлась; был бы Моблит дома — обязательно упрекнул бы. Но он работал и должен был вернуться к вечеру, так что Ханджи всё играла и играла, изредка прерываясь на кофе. От игры её отвлекла прохладная ладонь, которую уложили на глаза. Зоэ заругалась, стараясь подбирать более-менее цензурные слова. — Моблит, я третий раз этот инстанс проходила! — возмутилась она, — у меня свитков воскрешения больше нет и бодрость заканчивается! — Может быть, уже хватит? — осторожно спросил Моблит, — давай лучше ёлку нарядим. — Ёлку? — Да, я купил, — почему-то виновато признался он. Ёлка была живой, высокой, очень пушистой и пахла лесом так, будто Бернер не купил её, а тихонько срубил где-то на опушке. Достав с антресолей коробку с ёлочными игрушками, знавшими ещё её прабабушку, Ханджи с энтузиазмом взялась за дело. Моблит же отправился на кухню мыть чашки, решив не мешать полёту её фантазии. Но вскоре услышал из комнаты звон разбитого стекла и жалобный вскрик. Горестно вздохнув, Моблит отложил чашку и бросился на помощь. Ханджи стояла на коленях и собирала осколки ёлочного шара, раня пальцы; в глазах её стояли слёзы. Моблит привык, что она была так эмоциональна, что-то плакала, то смеялась, но чтобы из-за игрушки? — Ханджи! — ахнул Бернер, увидев кровь на её руках; встал на колени рядом с ней и взял её ладони в свои, рассматривая на наличие осколков в порезах. — Это был такой красивый шарик, — всхлипнула Зоэ. — Я куплю нам ещё кучу шариков, — пообещал Моблит, не замечая, что сказал не «тебе», а «нам», будто это само собой разумеется. Когда они успели стать одним целым? — Этот был, — Ханджи набрала воздуха в лёгкие, но осеклась, потому что Бернер поднёс её руки к губам и осторожно коснулся языком пореза на указательном пальце, слизывая кровь и сжимая губами ранку. Зоэ застыла от такой непривычной нежности и почувствовала, что краснеет. — Моблит, — прошептала Ханджи одними губами, боясь спугнуть эту ласку. — Надо йодом обработать, — сказал он, поднимаясь с колен и помогая встать Ханджи.  — А я читала, что человеческая слюна обладает лечебными свойствами, — запротестовала Зоэ. Моблит улыбнулся. — Я готов облизать тебя всю, но сейчас тебе нужен йод. И я сам уберу осколки, хорошо? Он действительно обработал все порезы на многострадальных ладонях Ханджи, целуя каждый из них и дуя на ранки, как ребёнку. Зоэ ойкала и морщилась, но её переполняло счастье. Потом Моблит убрал осколки и они наряжали ёлку вместе, поминутно целуясь. И Ханджи чувствовала себя полностью защищённой. Сильной женщиной быть, конечно, хорошо, но легче, когда при этом рядом есть сильный мужчина. Как у неё.