Синица для Льва

Маги… Люди, в чьей власти таинственная, невероятная сила. Столько бед принесли они с собой в Тедас, а сколько принесут ещё? Истории гласят, что Мор начался с магов. Все знают, что восстание началось с магов. Вот она, великая сила, чудовищное проклятие и бесконечная власть. Не приносит она счастья порою, а лишь напротив, уничтожает изнутри, подобно яду. И она знала это лучше других, стороной обходя одержимых и неся смерть всем магам крови. Она знала это лучше, чем кто-либо, знала, ведь сама родилась с этим страшным даром. Каждый день она смотрела в зеркало и говорила сама себе: «Я сильная. Магия служит человеку, а не человек магии». Слова, что каждый раз наполняли её силой и верой в лучшее... И, конечно же, он. Тот, кто всегда был рядом, он давал ей силы жить дальше. Тот, чьего имени боялись самые искушенные чародеи и знали все благочестивые храмовники. Бывает и так. Эх, чертовка – судьба... Свела их вместе, чтобы посмеяться или вознаградить их? Раз за разом именно этим вопросом задавалась молодая эльфийка, смотря в лицо командора Каллена. Эти светлые волосы, шрам на губе и немного смущенная улыбка. Она помнила, как он клялся не допустить её смерти после Убежища; помнит интимные, нежные объятья перед схваткой с Корифеем. Помнит их первый раз, когда сердце разрывалась на части, а душа пела. Такая любовь может быть только счастливой. Такую любовь воспевают в балладах, и передают из уст в уста. И это всё, ради чего стоит жить. И, сладко улыбнувшись, дева шагнула в открытый зал, где её ждал возлюбленный и суженный. Вот он тихо смеется, смотря, как дети играют с мабари, и замечая её, протягивает ей руку. «Как спалось, любимая?» - слышит она, и на глаза наворачиваются слезы. Отчего? И всё прекрасно, только вот сердце изнывает тоской, болит и плачет.

***

После того как Инквизиция была расформирована, Эра Лавеллан уехала с Калленом. Эльфийка пообещала возлюбленному, что на некоторое время оставит Соласа в покое. Они поселились в каком-то небольшом домике поодаль от всех, желая провести некоторое время наедине. Пару не испугали слухи об оставшихся мятежных магах в этих краях. Но однажды, вернувшись домой, бывший храмовник не обнаружил свою жену.

***

Он помнил её прекрасные черты лица, непосредственность и храбрость. Из всех магов она была лучше, честнее, храбрее и искреннее. Уверенная в своей победе, она объединила Инквизицию и, как Андрасте, повела её за собой. В её решениях никогда никто не сомневался, и создавалось чувство, словно он знает это создание больше, чем многие живые. Храня в себе тайны магии, она понимала всю её опасность, и больше всего он боялся её потерять. Он полюбил её за каждую мелочь. За то, как она звала его «Мой Лев», и каждый раз напоминала об этом. За её доброту и разум. За нежность кожи и пламя губ. И как же он боялся быть отвергнутым, как он молил Создателя не забирать у него ту, что стала для него всем. Они выполнили свой долг, и всё должно было быть как в сказке. Помнится, Лавеллан даже писала сказку «Синица для Льва», в которую вкладывала свои мечты. Вот она пишет о сражениях и боли, о великой победе и предательстве, даже о том, как синица лишилась крыла. Но смелый, храбрый Лев не оставил птичку в беде, согрел её своим теплом и забрал в свое логово. И ведь всё как в жизни. Синичка – маг, жертва Льва по законам природы. Несовместимые ни по расе, ни по жизни… И так сложилось, что их судьбы переплелись в тугой комок. Но конца у этой сказки так и не было, как и в жизни. Многие отряды Храмовников искали его возлюбленную, он сам сбил ноги и не спал... Ему нужно было найти её, или хотя бы её тело. Найти… Одержимый лишь этой идеей, он бросился в самую чащу леса, ослабленный и уставший. И лишь на 3 день нашел её…

***

Лавеллан была найдена живой. На её теле были тысячи ран и порезов, кожа в некоторых местах обожжена, а глаза горели ярким огнем. Её смех разносился по всему лесу, навсегда застынув в сердцах и кошмарах всех тех, кто её знал. Одержимость. Каллен же после этой ночи навсегда изменился. Он вернулся на пост храмовника и потребовал права уничтожения ближайшего круга. Не удовлетворившись отказом, он повел храмовников в новую волну. Ходили легенды о командире храмовников. Что, убивши свою одержимую жену, он окончательно потерял рассудок. Это были страшнейшие годы для всех живых, а в особенности для магов. В это же время Храмовники взяли в плен необычного одержимого, который сохранил свои внешние качества.

***

Улыбнувшись возлюбленному, она тихо засмеялась и уселась в круг своих детей. Шаловливые мальчишки, так похожие на своего отца, только гораздо изысканнее и тоньше – как все эльфы. Они улыбались и говорили: «мама, мама». Вот она, счастливая и спокойная жизнь с любимым... Но иногда, как сейчас, она чувствовала грусть и боль. Словно всё здесь – это лишь кошмар и ловушка. Но кто захочет в это верить? Она не хотела. Хотя иногда против воли вспоминала тот день... Пасмурный вечер, достаточно холодно для простых прогулок. Отправив Калена за покупками в город, она лишь посмеялась его недовольству. Каково храмовнику, страшному воину, могучему и опасному, бегать по рынкам? Это не могло не радовать девушку. Стоило её мужчине уйти за порог – села за книгу. Синица для Льва. Она хотела подарить её ему на годовщину, ведь не раз она вслух ассоциировала их отношения с этими зверями. Но вот, стук в дверь и мольба о помощи. Молодая, грязная девчонка упала на колени и зарыдала. Добрая по своей натуре, Лавеллан отправилась вслед за бедняжкой, и оказалась в западне. Запах гари и дыма, манна пестрит в воздухе. Она защищала свою жизнь, как могла, боролась до последней капли пота. Ведь теперь её смерть принесет лишь горе. Горе тем, кто окружал её, горе тому, кто согрел ее своей любовью. О, Андрасте, помоги... Но слишком много магов, слишком мало сил. Удар, ещё, стена огня, отскок, ещё удар… И всё… Вот она... Смерть. Как глупо. Не правда ли? А ведь всё, что ей хотелось - это жить счастливо вместе с ним. Разве это так много, после того, как она спасла мир?.. Делая последние вздохи, она просто взмолилась эльфийским богам, Андрасте, Создателю не оставлять всё как есть. А потом лишь голос в её голове: «Ты хочешь этого?» И кажется, последнее, что произнесли её губы, это: «Да…» Был ли это Создатель, или кто-то из их пантеона - эльфийка не знала, но открыла глаза уже в руках Каллена. Все было хорошо… И вот... Теперь она здесь. Разве не этого она хотела? Только отчего-то в сердце пусто, и боль съедает изнутри. Время... Словно остановилось. Померкло естество, и стало ещё больней. И дети – уже не дети, и муж – не муж, а демон... Как же так? А в груди так больно... Что же она наделала? Прости меня, прости… Магия в действительности зло, и только.

***

— Остановитесь, воины! Вы все сошли с ума, маги – тоже люди! — кричала женщина в сияющих доспехах. Она не узнавала это место. Место, которое когда-то было для неё домом, где они проживали все беды и великую победу, превратилось в... Пыль? Обшарпанные стены, потускневший камень и бардак. Много лириума и запах пота и крови. Казались, само здание изнутри пропиталось тоской и болью. И вот они… Оставшиеся в живых, последние мятежные храмовники, которых поднял ОН к войне с магами. Зачем? Разве они не для этого так долго стремились заключить этот мир? Неужели он не понимает, что ОНА бы не радовалась этому? Что ей было бы неприятно видеть то, кем он стал? — ВЫМЕТАЙТЕСЬ, ПРЕДАТЕЛИ! ЗА КАЛЕНА! ЗА ХРАМОВНИКОВ! – кричали отчаянные мальчишки и безразличные мужчины. Ведь, по сути, это все, кто остались: молодежь, новобранцы, которые и женских уст не пробовали и те, кому уже терять нечего и всё равно. — Леди Кассандра? — тихий голос со стороны, и она решительно вздыхает. — В атаку! ... А потом снова бой, сражение. Неужели мало крови Тедас видел до этого? За что, Создатель, ты заставляешь лучших становится чудовищами? Вытаскивая меч из обмякшего тела, женщина могла думать только об одном. Убить его. Убить друга, товарища, с которым столько пережила. И вот, дверь в казематы, дверь, за которой бывший командир проводил большую часть времени. Последний удар для победы. — Я пойду одна. Это МОЕ дело… Так было правильнее. Если бы его разум был на месте, он, вероятнее всего, сам бы этого хотел. И Эра бы хотела, ведь они были друзьями. Но вот, она доходит до клетки и встает как вкопанная в ужасе и непонимании. Вот он, Кален, поседевший уже за столько лет, иссохший, сидит в клетке с.. Монстром? Нет, это эльфийка. Светлые запутанные волосы извалялись в пыли и грязи, руки, неестественно длинные и тонкие, а глаза и лицо.. Эта гримаса извращенного блаженства вызывала тошноту и Искательницы. А он обнимал её, под тихий смех одержимой, в которой она узнала Инквизитора. Магия извращает. — Каллен? — Тише, Кассандра. Ты разбудишь её.. Эй, Эра! Поздоровайся с Кассандрой… — зовет он ласково, со слезами на глазах, а демон смеется. Неужели он не видит? Но вот, руки его тянуться к хрупкой шее и сжимают все сильнее. А демон все смеется, кряхтит и плюется кровью, до тех самых пор, пока рука его не касается лица храмовника, глаза, наполненные жаждой крови, не наполняются кровавыми слезами, а истеричный хохот не превращается в: — Прости меня... Прости… И это были последние слова одержимого.. Или всё-таки Лавеллан? Возможно ли такое? Последний выдох, и тело падает на землю, а мужчина сдавленно кричит. Демон и его проучил, заставив собственными руками убить ее. Ведь если бы не эти слова, можно было бы решить, что там только демон... Но медлить нельзя. Не сейчас. И, занеся свой клинок – последний удар. Покончить с этим. Даже если это был друг. Кровавые брызги - и всё. Вот она - победа. Но, боже, Создатель, зачем? Разве так правильно? Разве ТАК должна заканчиваться жизнь героев? В грязи, погибая от рук друга. Разве ТАК должна была закончиться эта светлая любовь? А взгляд упал на книгу в потертой обложке с примитивным названием: «Синица для Льва». На сказку, которая не могла закончиться хорошо… А ей было всё равно… Она поняла одно. Лучше умереть, чем жить в лживом счастье. Ведь нет больше горя в любви. Ведь её, Любовь, не обманешь, и даже там, в Тени, сердце не переставало болеть…