Грани разума. Переступившие запрет.

Линия. Чёткая острая линия. Как лезвие, как остриё ножа. Она разрушает надежды, и она же восстанавливает справедливость. Она заставляет вставать на колени, и она же даёт силы, чтобы встать во весь рост. Линия эта именуется гранью. А грань, как известно, была когда-то и кем-то придумана — только человек уже не помнит кем и, собственно, для чего… Каждый придумывает для себя свои грани, устанавливая правила, ограничивая себя в возможностях. Мораль. Нравственность. Здравый смысл. Но есть и те, для кого правила могут быть стёрты, а границы размыты, не имея особых очертаний. Для таких мир окружающий и мир собственный, свой, внутренний, каким-то образом переплетаются, и тут уже не разобрать — где ты, а где толпа вихрем кружащих мыслей извне. . . . Этой хмурой, пасмурной ночью двое ярых противников переступят одну общую для них грань. А ведь он придёт за тем, чтобы расставить все точки над «и». А ведь она будет ожидать очередной возможности, чтобы запутать его мысли и его самого. Срывая друг с друга одежду, неистово целуя и прижимая к стене, до боли сжимая тонкие запястья и царапая кожу, раздирая её в кровь… — Это… безумие… — сквозь собственные выкрики выговорит она. — Это безумие. — констатирует про себя он. А в разряженном воздухе вокруг будет витать терпкий запах страсти. Любовью здесь не пахло никогда. . . . Считается, что у каждого есть свои счёты с совестью, ибо она тоже в какой-то мере грань. Но у него нет совести, у неё – тем более. Он – всего лишь сумасшедший. Она – слишком умна, чтобы слушать разум. Этой ночью у них нет никаких граней. Они исчезнут вместе с рассудком. Но это будет только в столь призрачном «сегодня», тонущем в течении времени. Когда же наступит неизбежное и недалёкое «завтра», они – снова враги, обретшие хладнокровие. Ведь переступать запреты можно только тогда, когда знаешь, что всегда сможешь вернуться…