Никаких килтов в моём доме!

— Что это за тряпки, щенок? — надменно произнёс Скотт, с брезгливым видом разглядывая синюю форму под цвет шотландского флага, лежащую на кровати.        Артур стоял за спиной у брата и недовольно хмурился. Услышав такие нелестные слова, он взвился было в праведном возмущении, но сумел с ним справиться и довольно нейтрально процедил:        — Это — твоя новая одежда. С этого дня будешь ходить в ней. Ах да, нижнее бельё ты тоже будешь надевать, — решительно добавил он, пресекая возражения.        Скотт помрачнел.        — Я не надену это, даже если мне придётся ходить голым. — Он небрежно смял форму и грубо сунул получившийся ком в руки брату. — И вообще, щенок, с чего ты взял, что я буду надевать то, что ты мне прикажешь?        — С того, что ты живёшь в моём доме!        — Да без проблем! Я могу уехать к себе хоть сейчас.        Артур сделал шаг вперёд, приблизившись к Скотту почти вплотную, и тихо зашипел:        — Ты никуда не уйдёшь. Пока я не разрешу. А сейчас живо взял форму и переоделся!        Ещё не досказав эту фразу, Артур понял, что крупно просчитался. В конце-концов, не зря же другой его брат, Айрленд, когда-то поговаривал, что в упрямстве оба удивительно схожи. Скотт сложил руки на груди и явно собрался стоять на своём.        — Да и вообще, юбка — деталь женского гардероба! — выпалил Артур в надежде, что брат одумается, и понимая, что надеяться на это так же глупо, как на снег в Сахаре.        Скотт даже поперхнулся от возмущения.        — Это не юбка, тупой мелкий дегенерат! Это килт! Гордость любого шотландского воина! Ещё раз назовёшь его этим оскорбительным словом — я выбью тебе мозги. Всё равно ты ими не пользуешься.        Артур яростно покраснел.        — Какая, нахрен, разница, юбка это или долбанный килт?! В моей стране его всё равно будут воспринимать как деталь женского гардероба, хоть расстреляй всех из пулемёта!        — Мне насрать на твою страну, — почти спокойно отозвался Скотт, — И на тебя персонально. Валил бы ты из моей комнаты, щенок. И форму свою забери, я её никогда не надену.        Нервы Артура, расшатанные до предела, издали последний предсмертный вой и рассыпались.        — Чёрт побери, Скотт! Или ты снимаешь эту юбку, или я сделаю с тобой то, что делал с непокорными девицами, когда был пиратом!        Скотт насмешливо фыркнул на такое заявление, повернувшись к брату спиной.        Хвалёная английская сдержанность помахала ручкой и капитулировала в неизвестном направлении.        — Ну что ж, ты сам сделал выбор, упрямец!.. — Артур подцепил перчатку правой руки зубами и стянул её.        Шотландский инстинкт самосохранения тут же почувствовал угрозу в подрагивающем голосе и спешно забил тревогу. Скотт обернулся было, но подлетевший брат крепко схватил его за горло и с силой ударил об стену головой. Оглушённый ударом Скотт на несколько секунд обмяк, беспомощно хватаясь за руку брата. Этих мгновений Артуру хватило, чтобы дотащить несопротивляющегося упрямца до его же кровати и швырнуть на неё. Не останавливаясь на достигнутом, Артур схватил с кучки синей формы ремень и крепко-накрепко привязал руки начавшего подавать признаки активности Скотта к изголовью. Сам же уселся на голени брата, зафиксировав тем самым его положение.        — А не охренел ли ты часом, щенок?! — Пришедший в себя Скотт принялся неистово дёргаться, стремясь вырваться из причиняющих дискомфорт пут.        Артур склонился над трепыхающимся телом и предвкушающе ухмыльнулся.        — Пока что нет, — почти промурлыкал он, чуть прикусив антимагическую серьгу в ухе брата и слегка потянув её на себя.        Скотт отдёрнулся от его рта, как от чего-то мерзкого, и нервно прошипел:        — Вот уж не думал, что ты пидорас! Впрочем, не скажу, что удивлён. Ты всегда был ненормальным…        — У меня был хороший учитель, — ответил на колкость Артур, принявшись оглаживать узкие бёдра брата, обтянутые плотной шерстяной тканью килта. — И ты не совсем прав. Я не такой, просто ты по-другому не понимаешь.        Скотт повернул голову, чтобы возмутиться, но был тут же оперативно заткнут глубоким поцелуем. Артур принялся посасывать пухлые губы брата, прикусывая их и оттягивая. Когда скользкий язык проник внутрь, Скотт изловчился и укусил его. Артур на это лишь зарычал и послал в ответ ещё более жёсткий укус. Во рту тут же разлился неприятный металлический вкус, и Скотт поспешно разорвал этот мерзкий поцелуй, отплёвываясь от собственной крови и злобно глядя на брата.        — А что? — Артур нахально улыбался, разглядывая покрасневшие губы Скотта и слыша его сбитое дыхание. — Мне тоже было неприятно, когда ты прикусил мой язык. Око за око, брат. Точнее, язык за язык, — он надменно захихикал. — Вижу, тебе приятна грубость. Жаль, я хотел немного скрасить твоё… наказание.        Скотт хотел ударить его коленом по промежности (он знал, что это весьма болезненно), но как бы ни старался, не смог поднять ногу из-за навалившегося на него тела.        — Кому-то надо меньше жрать, — недовольно прорычал он, извиваясь подобно пиявке.        — А кого-то сейчас выебут так, что он не сможет сидеть неделю. — Артур схватился за подол килта и медленно потянул его наверх.        — Не смей этого делать!        — А кто мне помешает? — риторически заметил Артур, приподнимая край голубовато-белой ткани. — Ух ты, а ты действительно не надеваешь трусы! — Холодные пальцы дотронулись до вялого члена, у основания поросшего волнистым рыжим волосом. — Я думал, это неправда…        — Прекрати! — непроизвольно напрягся Скотт, когда руки брата принялись с жёсткой методичностью мять и щипать нежную плоть, поджавшиеся яички, изредка соскальзывая до судорожно сжатого ануса и небрежно потирая его пальцем. Это было неприятно и стыдно. Скотт никому не позволял делать что-то подобное раньше, и смущение напополам со злостью заливало его лицо яркими красками. — Прекрати немедленно, или я…        — Или ты? — Артур остановился, пристально глядя в лицо брата. — Что ты сделаешь мне, глупец?        — Я… — По правде говоря, у Скотт не было никаких козырей в кармане. — Я всё расскажу твоей королеве!        — В самом деле? И ты думаешь, она тебе поверит? — Артур слез с брата и обвёл взглядом комнату, словно выискивая что-то. — Спешу разочаровать: она решит, что ты снова или напился, или пытаешься меня очернить. О! — Он подошёл к столу и пропал из вида брата. Скотт снова дёрнулся в своих оковах. На ум пришла мысль, что зря он устроил целое представление из-за какой-то формы: можно было надеть её и уже вечером пропить в каком-нибудь баре. Но покорно согласиться носить английский костюм — признак подчинения, а Скотт желал быть свободным.        — Чего заглох, щенок? — рявкнул он, когда молчание стало давить на уши.        — Да вот думаю, как бы тебя выебать, — совершенно спокойно отозвался Артур откуда-то сбоку. Скотт вздрогнул, когда брат вышел в поле его зрения, сжимая в ладони волшебную палочку и задумчиво разглядывая его. — Какую девственность ты предпочтёшь потерять первой — оральную или анальную?        — Я предпочту, чтобы ты развязал меня.        — Такого варианта нет в предложенных. — Артур подошёл ближе, задумчиво очерчивая губы брата тонким ногтем. — Ты просто охренеть какой упрямый и вредный. Непослушный до ужаса. Эгоистичный…        — Весь в тебя, — не остался в долгу Скотт.        Артур не ответил. Он сел на кровать, положив палочку неподалёку, и решительно сжал лодыжки брата, закидывая длинные ноги себе на плечи. Скотт дёрнулся, за что тут же получил чувствительный удар по беззащитным яйцам.        — Ах ты, гадёныш, я убью тебя!!!        — Мечтай, мечтай. — Артур поправил ноги упрямца-брата на своих плечах и принялся гладить внутреннюю часть его бёдер, постепенно спускаясь и с нажимом проводя пальцем по сжатому розовому отверстию. — Знаешь, у тебя очень грязный рот. Я думаю омыть его своим молоком.        Сначала Скотт не понял, о чём это говорит его двинутый на голову брат. Понял. Краснота, залившая его щёки, была в равной степени продиктована смущением и злостью.        — Извращенец! — Он с чувством ударил пяткой о загривок Артура. Тот болезненно зашипел и протолкнул кончик пальца в горячий анус. — Как я тебя ненавижу!        Несколько минут Артур, пыхтя, пытался засунуть до конца хотя бы один палец в судорожно сжимающееся, обжигающе тесное отверстие. Наконец он выдохся и отстранил руку.        — Чёрт, ты просто охрененно узкий! Похоже, тут нужна хорошая разработка. — Он задумчиво глянул на свою палочку и ухмыльнулся пришедшей в голову гнусной идее.        Скотт сразу смекнул, чем пахнет.        — Не смей! — Он задёргался, как попавшая в капкан лиса, не отводя взгляда от того, как Артур поднёс ко рту свой магический инструмент и начал облизывать объёмную рукоять, обильно увлажняя её слюной.        Окончив подготовку, Артур отвёл в сторону одну из ягодиц и приставил кончик волшебной палочки к входу в упрямое тело. Холодное влажное дерево неохотно проникло в раскалённые глубины. Скотт судорожно задышал, крепко сжав челюсти.        Артур втолкнул рукоять до самого конца и склонился над тяжело дышащим братом.        — Чего это ты притих? Нравится, что ли?        — Иди в жопу!        — Не могу, там пока ещё узко. Но не беспокойся, я это исправлю. — Артур принялся неистово двигать рукой, вгоняя палочку в покрасневшую дырку. Скотт запрокинул голову, выгнулся дугой, насколько позволяли связанные руки, и болезненно шипел, кусая губы в кровь.        — Я… уничтожу… тебя… скотобаза…        С громким чпокающим звуком Артур вытянул волшебную палочку из тела брата и с восторгом посмотрел на потемневшее растянутое отверстие, матово поблёскивающее от смазки.        — А вот теперь ты готов, братишка.        Скотт сморгнул слезу, застывшую на ресницах.        — Я тебя ненавижу…        — Ты это уже говорил. — Артур отбросил магический инструмент и неспеша расстегнул ширинку, выпуская свой возбуждённый орган наружу. — Будь оригинальнее.        Скотт забыл, как дышать. Он пытливо смотрел в лицо брата, пытаясь найти там что-то кроме похоти, гнева и насмешки. Артур крепко сжал голени закинутых на его плечи ног и несдержанно толкнулся вперёд.        Яркая вспышка боли пронзила тело Скотта, и он закричал. Громко, надрывно. Кажется, он даже на миг потерял сознание. Когда в голове немного прояснилось, Скотт принялся вырываться со всей присущей ему силой, которой явно недоставало, ибо ремень остался цел.        Артур восторженно застонал, настойчиво вбиваясь в дрожащее тело и не принося брату ничего, кроме разрывающей внутренности боли.        На смену болезненным крикам пришли ругательства — такие грязные, каких Артур, даже будучи пиратом, никогда не слышал. Скотт ругался и матюкался тщательно, со вкусом, настолько яростно, что если бы мат мог убить, Англия бы давно уже обмяк мёртвой кучкой.        — Прекрати… ебать… мой мозг, — прохрипел Артур, вколачиваясь в брата так стремительно, что кровать скрипела, а Скотт ритмично ударялся затылком об её изголовье.        — Я… тебя… изуродую… самым ужасным… образом, — простонал Скотт, сжимая бёдра в тщетной попытке прекратить боль. — О-о-о… это… будет… Ах! . Ты… будешь умолять… Ох! . Я заставлю… тебя… пожалеть…        Неожиданно Артур остановился и медленно вышел из растраханного тела. Скотт даже замолчал. Неужели брат проявил милосердие и решил оставить его в покое?        Как говорится — рано радовался…        — Скажи «А!», — подозрительно ласково произнёс Артур, подсаживаясь к брату и вертя в руках какой-то странный механизм.        — С какого… хрена?        — Просто. Хочу трахнуть тебя в рот. — Судя по ухмылке брата, это будет не менее унизительно и болезненно, чем анальный секс.        — Я тебе член откушу, щенок!        — Именно поэтому я поставлю тебе распорку. — Артур схватил подбородок старшего брата и надавил на него, так больно, что Скотт непроизвольно открыл рот, куда сразу же была впихнута та самая странная штуковина. Артур затянул ремешки на затылке и посмотрел в полные ярости и страха изумрудные глаза. — Я выебу тебя так, что ты не скоро ещё попытаешься открыть рот.        Скотт протестующе замычал, дёргая головой, но Англия его не слушал. Рот своенравного брата был горячим, скользким и гладким. Артур пару раз медленно провёл своим достоинством по нёбу и прижатому языку, наслаждаясь гладкой шелковистостью, а потом двинулся дальше и принялся неспешно долбить брата в сжимающееся горло.        Это было ещё шикарней, чем наяривать Скотта в задницу. Судорожно сжимающееся горло было узким и невообразимо приятным. К тому же задыхающийся от недостатка воздуха Скотт постоянно пытался сглотнуть слюну и вязкую смазку, которая не умещалась во рту и стекала по подбородку. Глотать у него не выходило, но рефлекс срабатывал, и горло постоянно то сжималось, то разжималось, принося Артуру только наслаждение.        Долго Артур не продержался — густая жемчужно-прозрачная жидкость наполнила горло Скотта, каплями стекая изо рта по подбородку и капая на простыни. Артур ещё пару раз толкнулся в прекрасный рот, дрожа от оргазма, и медленно вышел, завалившись рядом на кровать. Восстанавливая дыхание, он глядел на брата, который пытался восполнить потерю кислорода, жадно глотая воздух.        Когда дыхание более-менее восстановилось, Артур снял распорку и обвёл пальцем искусанные губы. Скотт лежал неподвижно, судорожно дыша от боли, прикрыв глаза.        — Надеюсь, ты уяснил, что с тобой будет, если ты не умеришь свой поганый характер. — Артур отцепил руки брата от изголовья кровати. — Если ты будешь продолжать вести себя так вызывающе, то мы можем повторить. — Артур вторгся в незакрывающееся окровавленное колечко мышц ануса пальцем и быстро, наказывающе, двинул им туда-сюда.        Скотт резко распахнул замутнённые болью изумрудные глаза. Шипя, как настоящая кошка, он бросился было на брата, но сильная боль скрутила его зад и живот, и Скотт скорчился на измятых кровавых простынях, свернувшись едва ли не в позу эмбриона. В своём клетчатом голубовато-белом килте, сейчас задранном до талии и помятом, с невольными слезами в уголках глаз, Скотт выглядел разбито и беззащитно, но Артуру не было его жалко. Совсем.        Он неспешно оделся, не сводя взгляда с неподвижно лежащего брата. Потом подошёл к нему и положил форму, из-за которой всё началось, на тумбочку рядом с кроватью.        — Наденешь это, как только сможешь двигаться. Ещё раз увижу в килте — затрахаю до полусмерти так, что всё происходящее сейчас покажется тебе сказкой.        Скотт с трудом сфокусировал на нём свой взгляд.        — Я тебе это припомню, — тихо, но отнюдь не покорно просипел он.        Однако форму с тех пор надевал без возражений.