Грешники

— А что, если бы тебя не заставили заниматься со мной вокалом? Были бы мы вместе? — вдруг спросила я. — Думаю, это бы ничего не изменило, — улыбнулся Чонгук. — Ммм… По-моему меня кто-то обманывает. Я подошла к нему сзади и обвила его шею руками, уткнувшись в волосы. — Почему ты мне не веришь? Я ведь правду говорю. Он резко развернул меня к себе, и я оказалась у него на коленях. — Я не не верю, просто, так не бывает. Он посмотрел мне прямо в глаза, тем самым взглядом… У меня пошли мурашки по телу. — В нашем случае возможно всё. Он притянул меня ближе к себе и нежно поцеловал. Этот простой, как показалось бы со стороны, поцелуй зажёг во мне огонёк желания. По глазам и движениям рук по моему телу Чонгука, я поняла, что и в нём тоже. Его руки медленно расстёгивают молнию моего платья, а язык жадно блуждает у меня во рту. — Если мы займёмся этим в звукозаписывающей студии, Юнги нас прикончит, — прошептала я сквозь поцелуй. — А как он узнает? И даже если узнает, мы всё равно грешники, по его мнению… Хотя он сам далеко не святой. Я почувствовала его хитрую ухмылку. Он проложил дорожку из поцелуев от уха до шеи, слегка прикусив её. — Ммм… Я привстала, чтобы помочь стащить с меня платье, но он не дал сесть обратно и, схватив за зад, усадил на пульт. Было не очень удобно, но после того как он стал спускаться ниже, я забыла про это. Чонгук потянул меня за волосы, и я дугой выгнулась ему на встречу. В плане секса он может быть очень грубым, но старается не переходить границу после одного случая. Его тогда было не остановить, он перестал на какой-то миг просто быть человеком, превратился в зверя. Безжалостное и неудержимое животное. Иногда он теряет самообладание, так произошло и тогда. После этого мы не разговаривали неделю, я не могла на него смотреть, мне было страшно, что всё может повториться. Но в итоге он долго извинялся, и я не смогла его не простить, заставив пообещать, что подобное не повторится… Он любит оставлять отметины, поэтому всегда у меня есть хотя бы пару синяков и засосов. Так, мне кажется, он говорит, что я только его. Вот и сейчас я уверена, что на ключице у меня остался засос. Он быстро расстегнул мой бюстгальтер и бросил его в неизвестном направлении. Чонгук укусил меня за левую грудь, а я громко застонала. Он раздел меня полностью, а сам не снял с себя абсолютно ничего. Ему нравится оставаться в одежде почти до самого конца. Он рукой провёл от моего пупка до губ. — Ты прекрасна, ничего лучше я в жизни не видел! Я запрокинула голову назад, когда он ввёл в меня палец… сначала один, потом два… Я стала прерывисто дышать. — Я хочу тебя… — Я знаю… Он человек, которого очень трудно понять… Ты не можешь сразу определить, кто именно он такой… хороший, а может, плохой… Он вечно разный… высокомерный, скромный, невыносимый, добрый, грубый, нежный, чужой, родной… Но наверняка это одна из причин, по которой я его полюбила… Он снял майку. Я смогла лицезреть его идеальное тело. Затем медленно снял джинсы, будто выжидая момент, когда я потеряю терпение. Он приблизился ко мне и, надев презерватив, провёл головкой члена по моему лону. Я затаила дыхание. Чонгук улыбнулся и вошёл в меня до самого основания, я лишь успела тихонько пискнуть. Он немного дал мне привыкнуть, а затем начал двигаться. Сначала медленно, постепенно ускоряя темп. Он страстно целовал меня, а руками крепко сжимал мою талию. Я уткнулась ему в шею, чтобы не закричать… Он кончил одновременно со мной. Чонгук помог слезть мне с пульта и найти одежду. Как-то странно он ведёт себя в последнее время. Обычно ему доставляло удовольствие смотреть, как я хожу нагая и собираю одежду по всему помещению. — Я рад, что ты у меня есть… Неожиданно, если честно, он мне даже ещё ни разу не сказал прямо, что любит меня. — Правда? — Да, начни верить и доверять людям. Станет проще жить. Вот, он снова поменялся, теперь даёт мне дельные советы. — Пыталась, но из этого не всегда выходит что-то хорошее… — Но теперь у тебя есть я, доверяй мне, люби меня, будь со мной. Я ведь люблю тебя… — И я тебя люблю, Чонгук… Он как раз застёгивал моё платье, как в студию залетел Юнги. — Чёрт, я знал, что вас, конченых извращенцев, нельзя пускать в этот храм!