Поцелуй меня, Лен

      Прохладный летний вечер. Закат. Два зеркальных отражения наблюдают сие прекрасное явление, ритуал перед сном солнца…       — Братик… У меня красивые глаза? — Немного, запнувшись, произнесла блондинка.       — Что? — Лен не ожидал вопроса от сестренки, но ведь он сам знал ответ. — Да. — Тихо и боязко произнёс он, отвернувшись, к, почти уснувшему, солнцу.       - А губы?.. — Неуверенно прошептала девочка, но достаточно громко, чтобы близнец не смог проигнорировать её вопрос. Она смутилась, казалось, даже больше, чем сам Лен: щёки густо покрылись шарлахом и горячо горели.       — Да. — Смутившись не столь сильно, ответил он сестре. Мальчишка потупил взгляд, иногда, украдкой, посматривая на лицо Рин, чтобы хоть немного понимать ход мыслей, этой игривой девчонки.       — Лен… Тогда… Можешь поцеловать меня? — Щеки Рин запылали в адском пламени, словно огни ласкали её светлую, почти неестественно белую кожу, но она повернулась лицом к братику, широко распахнув голубые с янтарным отблеском солнца глаза. Он молчал и смотрел на неё, на её надеющийся взгляд. Он замечал всё в ней: всё хорошее, красивое, притягательное, отталкивающее, но настолько грязно и, одновременно, невинно пленяющее его разум и сердце, что каждый раз, рядом с ней, он должен был сдерживать себя и контролировать, чтобы не случилось необратимое, чтобы не причинить ей вред. Защитить её от самого ужасного человека в её жизни, от самого грязного и, как ни странно, самого родного. Он хотел защитить её от себя. Но, может быть, раз она хотела того же, раз она так умоляюще смотрит на него… В его сердце боролись два огонька, один говорил, что он может позволить это, а другой готов был искоренить это зло, убить первого и заполнить всё пространство внутри парня какой-то вязкой жидкостью, которая никогда не позволит больше появляться такой мысли.       — Нет. Я не хочу. — Нагло, бесстыдно и до боли неестественно, он солгал. — Я берегу себя до свадьбы. — он натянуто рассмеялся и пытался выглядеть весёлым, звоном разносилась собственная шутка в голове у Рин.       — Врешь. — В глазах Рин засверкали слёзы, она посмотрела на него, того, кого любила, кто был с ней рядом всегда: и в горе, и в радости, кажется, именно это обещают новобрачные. Она хотела быть с ним, но не могла позволить себе это. Она хотела хотя бы один поцелуй, но он отказал даже в такой бесценной мелочи. Обида и горечь от слёз спёрли дыхание настолько, что блондинка, пытаясь выдавить смех и перевести дух, подавилась собственным всхлипом. Разум был затуманен и внутри была только боль и немного стыда из-за того, что она не может принять его отказ. — Врешь! Врешь! Врешь! — Она била по земле кулаками, затем толкнула его и сжалась. Свернулась, поджав колени и прикрыв лицо руками.       — Но… Ты же понимаешь — это невозможно. Мы же… — Он хотел продолжить, сказать, что он её брат и это неправильно, но она ударила его по ноге, своей маленькой ладошкой, взвыв, как младенец.       — Я не хочу этого слышать! Ты врёшь мне! Ты нагло врёшь! — Она схватила его за воротник и развернулась к нему лицом, встав на колени так, что его нога оказалась между её. Она притянула его достаточно близко, чтобы её горячее гневное дыхание могло обжигать его лицо. — Я же видела, я знаю, что ты целовал Айю и Юкари, когда вы играли в правду или поцелуй! — Рин трясла его, а затем опустила голову на его грудь. — Их, но не меня… — Голос сорвался в шёпот, и послышался всхплип, но рыдать она боялась. Будто если заплачет, то уже никогда не остановится.        — Я просто не мог рассказать им правду. Это были вопросы, на которые я сам не знаю ответов.  — Обречённо вздохнул Лен и приобнял Рин, сжав руки за её спиной. — Если я скажу тебе кое-что, даже если тебе не понравится это, обещай мне, что не уйдёшь сейчас. — Он уткнулся носом в её белокурые локоны и вдохнул травяной запах шампуня. Не отрываясь от её волос, Лен сделал паузу и чётко, даже немного грубо, но уверенно и тихо, произнёс: Люблю тебя. — Девочка затихла и между ними повисла тишина. Конечно, она знала об этом, но не думала, что он скажет это. И что ей теперь делать, как реагировать? Он же не скажет, что пошутил, да?       — Я прошу. Поцелуй меня, Лен… — Она не успела договорить. поцелуй брата прервал ее. Её слова, мысли, сердцебиение и слёзы. Будто сознание затерялось в волнах эмоций, накатывающих на неё. Их губы слились воедино, языки сплелись в диком страстном танце.       Стало жарко. Он дал себе волю, его руки скользили, исследуя изгибы любимого тела: вот холодная и острая, словно лезвие скальпеля, линия тонкой талии; тонкие и хрупкие, почти хрустальные кисти её рук; её худые белые, почти что фарфоровые, бёдра, под юбкой и трусиками они были ещё светлее, ведь никогда не видели солнца. А вот бледные пухлые губы, столь манящие, настолько сладкие и мягкие, будто сладкая вата или любимые желейные конфеты Рин, которые Лен покупал каждый раз, когда они ссорились. Но никакие конфеты не могут сравниться со вкусом и пленяющим запахом её, искусанных, покрасневших от долгих и страстных поцелуев, губ. Дыхание обоих подростков сбивалось и воздух в лёгких кончался, но они не отстранялись, не прерывали поцелуев, они целовались пока не начинали задыхаться, словно сумасшедшие, делали глоток, обжигающего горло своей прохладой и свежестью воздуха и продолжали. Их тела горели в адском пламени, словно огни ласкали их своими языками, отчего становилось ещё жарче и стыдно, но стыд не мог прервать их наслаждение. Каждое касание отдавалось в мозгу ощущаемым пульсированием и головной болью, настолько чётко, что становилось страшно, но в голове было пусто, ничто сейчас не тревожило их больше, чем дикое желание наслаждаться друг-другом.       Их прервала внезапно обрушившаяся на них темнота. Конечно, это не было некое затмение. Просто, в порыве эмоций и желания, они не заметили, как солнце зашло и вокруг стемнело. На улицах зажгли фонари, и только лишь изредка сверху, по тротуарам скользили тени проходящих мимо людей.       — Кажется, теперь нам придётся пожениться? — шутливо произнесла Рин, вспомнив, раннее сказанную Леном шутку и рассмеялась, кратко поцеловав его в губы. Он рассмеялся, но был напряжён. Парень слишком сильно хотел её, слишком долго он вожделел заполучить её душу и тело.       — Пойдём домой? — Он серьёзно и, в то же время, влюблённо заглянул в её глаза.        Они направились домой, держась за руки, будто боялись потерять друг-друга в этой ночной темени. Предстоит пройти ещё много чего, но, сначала, показать друг-другу свои настоящие желания. Этой ночью одно из них вырвется наружу.