Удержи меня, если я буду падать...

POV Белла

Лежа на кровати, я оплакивала свою растоптанную гордость и искалеченную судьбу. Сейчас, в данный момент я знала, что выхода с этой ситуации нет. Эдвард так и будет приходить меня мучить, издеваться и насиловать. Я видела тот злой, пугающий огонь в его глазах и мне страшно. На что этот человек еще способен, кроме как убивать и насиловать? Я уверена, что хороших черт характера у него не было и не будет. В этом мире я видела много плохих и хороших, трудяг и лентяев, дружелюбных и отстранённых людей, но что бы, таких, как Эдвард — еще не видала. С первого момента нашего знакомства, хотя правильно назвать — столкновения, я нутром почувствовала, что этого человека нужно остерегаться, избегать и ни в коем случае не злить, но мой ужасно вспыльчивый характер все решил за меня. Подверг меня такому унижению и столкнул на самый низ. Теперь понимаю, с этой ямы я уже не выберусь, уж слишком она глубокая и скользкая. Сколько бы я не прыгала в попытке выбраться, все больше падаю в этот обрыв, усугубляя и так плачевное состояние. Я испачкана. Помечена. Это такое грязное состояние, что оно пробирает до костей, лезет под кожу, показывая, что от этого уже не избавиться. Куда же ты делся, мой так возлюбленный вспыльчивый, напористый характер, почему не помог, когда я вопила о помощи? Где ты был, когда я тонула в болоте? Я пыталась выбраться, хотела удержаться за ту маленькую соломинку. Пыталась. Но теперь это все в прошлом. Реальность намного хуже, понимать, что ты безвольная поломанная кукла больно и обидно. Теперь я не имею хоть какого-либо права — за меня все решили, и будут решать, пока я не поставлю жирную точку. Я всегда считала, что люди, которые убавляют себе лет по собственному желанию, очень слабые. Они из той категории, что не могут удержаться на плаву, и даже спасательный круг не помогает. Они все равно тонут с улыбкой на лице. Они наслаждаются этим, выкрикивая: » Свобода». А что в их понимании означает слово «свобода»? Для меня это слово означало когда-то независимость, свободу действий. Ты сам решаешь свою судьбу, управляешь ей, принимая важные решения, а для самоубийцы это — освобождение души от боли и страданий. Теперь я понимаю их. Полностью. Вытерев льющиеся слезы, я попыталась подняться с кровати. Это оказалось труднее, чем я ожидала. Боль была такой, что казалось, я сейчас же потеряю сознание от болевого шока. Но, все же устояв на ногах, я обмоталась простыней и маленькими шагами направилась к ванной. Какая я все же слабая. День назад, я бы и не подумала, что вот так добровольно буду вставать в ряды самоубийц. Хотя нет, это не добровольно, меня принудили — морально и физически. Эдвард убил меня изнутри, а я добью себя снаружи. Прошагав до ванны, я невольно посмотрела в зеркало. То, что и ожидалось — большие круги под глазами, синяки и засосы на шее. Одинокая слезинка скатилась по моей щеке. Просыпалась жалость к себе. Если бы было возможно, избавиться от этого груза, спастись от душевной боли, которая никогда не угаснет, другим путем, я бы, несомненно, согласилась на его, но это не возможно, есть только один выход — смерть. Я присела на холодный пол и громко вздохнула, скривившись от боли. Просидев так в тишине минут двадцать, я все же решилась на задуманное. Покрутив в руке лезвие, которое предварительно взяла возле зеркала, я провела маленький надрез на левом запястье. Маленькие капельки крови начали проявляться на бледной коже, а у меня же возник рвотный рефлекс. Я боялась крови. От одного её вида меня начинало трясти. Смело я повела себя, скрывая эту боязнь, только с Джейкобом, когда ему разбил нос Эдвард. Ох, Джейк, сейчас ты в лучшем мире, там, где нету лжи, пафоса, фальши, насилия и жестокости. Я хочу к тебе! Сейчас. Немедленно. Делаю еще один более глубокий надрез. Кровь, как лава с вулкана, начала вырываться наружу. С каждой капелькой крови, я чувствовала, как на душе становится легче. Все мысли улетучились, я ощущала необъяснимую легкость в теле. Прошло еще около двадцати минут. Тело онемело, мне становилось холодно. Я вся тряслась, как ненормальная. Разум затуманился, я чувствовала — моя душа покидает это тело. Посмотрев в потолок, я увидела образ Джейка, который улыбался. Выпучив глаза от удивления, я попыталась встать и протереть глаза. Неужели это все реально, или мне уже мерещится? Вот же он, настоящий Джейкоб, с такой теплой улыбкой, мужественными чертами лица. Поднявшись с пола, я ощутила слабость во всем теле и, не успев, что-либо сообразить, упала назад. Я не ощущала боли. Так странно. Мне просто хотелось спать и я, издав последний вздох, закрыла глаза навек. Моя история закончена.

***

Как будто через вату в ушах, я слышала чье-то перешептывание. Голова гудела, я не могла понять смысл излагаемого. Я умерла? Если да, то почему же так темно, почему я не ощущаю ту описывающуюся легкость, как в книгах? Почему я чувствую только ломоту в теле? У меня не было силы открыть глаза и видеть мир окружающий меня. У меня не было сил мыслить, я хотела отдохнуть, заснуть и никогда не просыпаться. Забыться. — Похоже, она приходит в сознание. — Чей-то звонкий мужской голос прозвучал у меня над ухом. Я скривилась, от столь неожиданного звука. Мне хотелось покоя. — Доктор, она же будет жить? — еще один мужской голос. Мне он был знаком, но я не могла понять, где его слышала, та и вообще я ничего не хотела понимать. Голоса начали утихать, и я спокойно провалилась в темноту.

***

Солнечные лучи били прямо в лицо. Я приоткрыла глаза и увидела, комнату залитую светом, в которой меня удерживал Эдвард. Что происходит? Почему я здесь? На эти вопросы у меня не было ответов. Я откинула одеяло в сторону и увидела, что была одета в большую мужскую футболку. Что за хрень? Я посмотрела на левую руку, увидев, что она перебинтована, а на сгибе локтя внутренней стороны, прикреплена иголка от капельницы, начала соображать, что к чему. Я жива. Мне не позволили умереть. Он не позволил. Голова кружилась, а в теле чувствовалась слабость, в низу живота еще ощущалось болезненное покалывание. В желудке заурчало, когда я увидела на столике, возле маленького окна, пищу. На подносе стояла тарелка со спагетти, а рядом с ней стакан сока. Я свесила ноги с кровати и уставилась в пол. Мне очень сильно хотелось, есть, но я не могу себе этого позволить. Съесть эту пищу — значит принять и самого Эдварда. Поддаться его искушению. Показать, что я нуждаюсь в нем. Этого я хочу в последнюю очередь. Если уж он решил, что еще не наигрался мной и оставил жить, значит, я покажу ему еще свой характер. Я буду бороться, ведь этого хотел Джейк, когда защищал мне от пули. Я хочу жить, и я буду жить. Обдумывая и переваривая все мысли и эмоции, я и не заметила, что в комнату тихо зашли. Я чувствовала, как на меня пристально смотрят, ощущала, что меня убивают взглядом, но все упорно не поворачивалась. Человек, вошедший в комнату, не молвив ни слова, он просто начал приближаться ко мне, и я невольно поежилась. Мурашки табуном побежали по коже, я ощущала холод. Большой душевный холод. Напряжение достигло пика, казалось воздух больше не мог пробраться в легкие, а он так и не сказал ни слова. Подойдя ко мне, он обжег мою шею горячим дыхание. Я не выдержала и резко повернулась к вошедшему человеку. Меня поверг глобальный и катастрофический шок, когда я увидела, кто именно вошел. Дыхание сбилось, а глаза, казалось, выпали с орбит.